Культурология – наука как изучаемая, так и преподаваемая

 

(Нижний Новгород, НГЛУ им. )

 

Культурология – наука как изучаемая, так и преподаваемая

 

В 11 номере журнала «Вопросы культурологии» редколлегия опубликовала первую часть материалов круглого стола, который прошел в Санкт-Петербургском университете профсоюзов. Тема круглого стола «Культурология как дисциплинарная загадка».

Прочитав материалы в журнале, я решил откликнуться, изложив свои мысли в форме статьи. Прежде всего, я не могу согласиться с формулировкой «Культурология как дисциплинарная загадка». Ничего загадочного в том смысле, как эта фраза была использована в названии круглого стола, я не нахожу. Культурологию как учебную дисциплину в наших вузах стали преподавать только с 90-хх годов XX в. и связано это с ликвидацией КПСС и отказом от марксизма-ленинизма как главной и единственной идеологии, обеспечивавшей господство коммунистического тоталитарного режима. Не могу согласиться с мнением о том, что культурология как наука[1] появилась еще в СССР в 60-е годы XX в.

«Оттепель», связанная с именем – это условный термин. В правление Хрущева серьезных изменений в советском обществе не произошло. Возникшие было надежды на преодоление советской коммунистической диктатуры стали быстро исчезать, уже начиная с 1962 г. В гуманитарных науках по-прежнему господствовала марксистско-ленинская идеология. Главными предметами, обеспечивающими ее господство, оставались история КПСС, философия, важнейшее содержание которой сводилось к истмату и диамату и так называемой ленинской теории познания, и теория научного коммунизма. Эти «науки» основывались на позициях классового подхода и теории общественно-экономических формаций. В таких условиях культурология как наука не могла появиться вообще в СССР.

В США и Европе, прежде всего в ФРГ уже в 50-е гг. благодаря Э.Холлу и Л.Уайту[2] изучение культуры приобрело не только практический, но и теоретический характер Э.Холл подчеркивал, что «если культура изучаема, то она может быть и преподаваема». В США и Европе культуру как предмет исследования и учебную дисциплину стали изучать такие науки как социология и культурная антропология.

В нашей стране после падения СССР и ликвидации коммунистической идеологии в начале 90-х гг. кафедры истории КПСС, научного коммунизма прекратили свое существование. Поэтому кафедры культурологии, ставшие возникать в начале 90-х гг. под разными названиями (чаще всего кафедры получали название теории и истории культуры), комплектовались за счет преподавателей кафедр философии, истории КПСС и научного коммунизма. Поэтому нет ничего удивительного в том, что марксизм-ленинизм перекочевал и на эти кафедры. Вследствие этого сегодня среди культурологов, также как и среди философов и историков, особенно занимающихся отечественной историей, еще остается немало тех, кто по-прежнему отстаивает теории классовой борьбы, общественного прогресса и общественно-экономических формаций.

Но именно, начиная с 90-х гг. стал успешно внедряться в гуманитарных науках цивилизационный метод. Этот метод показал особенно молодым, мыслящим ученым, что изучение и исследование культуры с позиций марксистско-ленинской идеологии бессмысленно и бесперспективно. Поэтому именно в культурологии стал относительно быстро внедряться новый цивилизационный подход, тем более, что культурология оказалась новой областью знаний и в ней гораздо больше было молодых ученых, чем в философии, истории и социологии, где и сейчас еще работают профессора и академики, которым труднее перестроиться и отказаться от марксистских идей и теорий.

Поэтому такие научные авторитеты как академик М.А. Барг, В.Ж. Келле, А.Ф. Грабески, Ю.В. Яковец, хотя и включили понятие «цивилизация» в свой научный оборот, тем не менее, не желали отказываться от марксизма-ленинизма.  Барг утверждал: «какое бы содержание не вкладывалось в понятие «цивилизация» нужно помнить, что только последовательная смена общественно-экономических формаций дает ариаднину нить при изучении истории и теории культуры человечества[3] [3].

Поэтому когда в отчетных материалах, подготовленных к общему собранию РАН в 1996 г. утверждалось, что цивилизационная модель в исторической науке призвана лишь расширить возможности формационного метода, член-корреспондент РАН А. Искендеров посчитал нужным высказать по этому поводу свое несогласие. В своей статье «Факты жизни и факты истории» он писал, что «хотя большинство историков, философов и социологов в нашей стране убеждены, что формационный метод является главным, мировой науке давно уже ясны его ограниченные возможности[4] .

В этой ситуации стало ясно, что культурология, всё более воспринимая цивилизационный метод, стала теснить философию с ее амбициями считаться «наукой наук». Сама же философия вынуждена была отказаться от такой догматической области как исторический и диалектический материализм, да и ленинская теория познания совершенно не отвечала мировым научным представлениям. Таким образом, философия теряла не только свой предмет, но и свое приоритетное положение в системе гуманитарных знаний и поэтому маститые философы В.С. Стёпин, В.М. Межуев и др., поддержанные физиками и биологами агрессивно и выступили против культурологии и её преподавания в высших учебных заведениях, отстаивая прежние догматические позиции.

Но, слава Богу, культурология выдержала этот натиск и не только обрела свое место в системе гуманитарных знаний, она перехватила эстафету у философии и сегодня успешно претендует на приоритетное положение. Ведь действительно культурология – междисциплинарная область знаний, но от этого она вовсе не теряет свой предмет исследования как наука. Дискуссии, которые ведутся по этой проблеме, а также по вопросу о предмете культурологии как науки и как учебной дисциплины, я считаю не более чем схоластическими. Предметом исследования в отечественной культурологии, как и предметом европейской и американской культурной антропологии является человек, его место и его творчество в системе общественных отношений. Это ясно вытекает уже из знаменитого платоновского мифа, изложенного философом в диалоге «Протагор», о Прометее и Эпиметее и наделении всех живых существ защитными качествами. Эпиметей, получив от Прометея, своего брата, право распоряжаться всеми качествами, наделил ими всех животных, а человека лишил всего. Прометей после этого познакомил человека лишь с огнем, добытым им хитростью на Олимпе.

Этот миф дает основание считать, что культура – это искусственно созданная человеком среда его обитания. Благодаря разуму, которым Господь наделил человека и способностью его к творчеству, он совершенствует эту среду. Но хотя Господь создал человека по своему образу и подобию, человек не стал Богом. Он существо противоречивое. Когда в нем разумное начинает преобладать над аффективным (защитным) и разум вместе с вожделеющим начинает торжествовать, тогда человек из созидателя превращается в губителя созданной им среды обитания.

И если мы определим культуру как исторически и социально обусловленное и отражённое в разнообразных продуктах человеческой деятельности отношение человека к природе, обществу и к самому себе, побуждающее его творчеству и обеспечивающее обществу возможность развиваться в быстро меняющемся мире, то мы поймем, что ни философия, ни какая-либо другая конкретная наука, будь-то гуманитарная или естественная, но только культурология (или культурантропология) способна понять двойственную природу человека, его способность как созидать, так и разрушать и помочь человеку спастись самому и спасти созданную им среду обитания, то есть те многочисленные культуры и различные типы цивилизаций, созданные благодаря творческой способности человека.

Именно это, я думаю, имел в виду , выдвигая свою теорию экологии культуры или гомосферу[5]. Но для этого мы, ученые, должны убеждать власть имущих, что именно культурологи, а не философы или политологи дадут им правильные советы, рекомендации и методические приемы каким образом восстановить в человеке равновесие между разумным, аффективным и вожделеющим и призывать последовательно реализовывать эти рекомендации и приемы в жизнь.

Необходимо убеждать власти и доказывать им, что наиболее авторитетными во властной структуре в настоящее время должны быть Министерство культуры, опиравшееся на быстро прогрессирующую науку культурологию и Министерство народного просвещения. Именно так нужно назвать это министерство, то есть вернуть ему то название, которое оно имело в исторической России, наделив его соответствующими просветительскими функциями. Сегодня же это министерство, как правильно в свое время отметил , скорее является «технократическим министерством образованщины» и можно добавить министерством, рассматривающим образование как базарную услугу. Ученые должны также требовать, чтобы реформированное Министерство народного просвещения вместе с Министерством культуры получили право совместно с учеными и представителями СМИ, особенно теле- и радио СМИ, вырабатывать содержание программ, в которых приоритетное место должно быть отдано науке, просвещению и культуре, а развлекательную индустрию перевести в сферу чисто рыночных услуг. Именно об этом говорил в своей недавней речи известный тележурналист Л. Парфенов. В этом будет заключаться подлинное спасение и человека и той среды обитания, то есть культуры и цивилизации, которую он создал.

Практическая роль культурологии возрастает особенно сегодня, когда в стране распространяется расизм, национализм, ксенофобия, уже заметен процесс фашизации сознания определенной части людей, и прежде всего молодежи. Бороться против этого силовыми методами бессмысленно. Этим можно зло загнать в подполье и еще более укрепить его. В условиях глобализма и тенденции к интеграции приток иностранцев – людей других национальностей, религий, другого менталитета будет усиливаться. Это особенно важно для нашей страны, где процесс сокращения населения все более прогрессирует.

Преодолевать эти негативные процессы и призвана культурология, в частности ее практическая область межкультурная коммуникация. Необходимо, чтобы культурология под эгидой Министерства культуры и Министерства народного просвещения (повторяю, ему нужно придать именно такое название и наделить его соответствующими просветительными функциями) разработали соответствующие программы межкультурных, межэтнических, межнациональных, межрелигиозных и межъязыковых общений.

Эти программы должны помочь людям других национальностей, не теряя своей культурной идентичности, принять культурные традиции той национальной среды, в которой они оказались, и жить по ее законам. Вместе с тем эти программы должны помочь местным жителям лучше знать свою культуру и понимать культуру других; воспитывать у тех и других законопослушание и формировать в обществе принцип Всевластия закона, которому должны подчиняться все от президента и премьера до губернаторов, предпринимателей и рядовых граждан.

Реализацию этих программ нужно реализовывать уже сейчас, пока еще не поздно, начиная с детских садов, семей, школ, учреждений, вузов, армии, производственных коллективов и особенно там, где есть скопление людей других национальностей, религий и культур.

Что же касается самой культурологии, то она сегодня уже вполне сложилась как приоритетная гуманитарная наука, изучающая культуру как результат творческой деятельности человека, но вместе с тем и являющаяся междисциплинарной областью знаний. Как наука и предмет изучения культурология имеет четко очерченную структуру. В ней выделяется теоретическая часть – это теоретические или философские проблемы культурологии; история культурологической мысли; история мировой культуры. К практической части относятся практические проблемы межкультурной коммуникации. Они включают межэтнические, межнациональные, межрелигиозные и межъязыковые коммуникативные отношения. В культурологии как науке четко сформулированы ее функция и цели.

Итак, я глубоко убежден, что культура как предмет изучения уже не имеет дисциплинарных загадок. Что же касается подлинных загадок, то ими полна культурология как гуманитарная наука и вместе с тем междисциплинарная область знаний. Именно они привлекают умы ученых и делают эту науку сегодня весьма авторитетной.

 

[1] Вопросы культурологии. 2010. № 11. С. 110.

[2] Holl Ed., Trager D. Culture and Communication; A model and Analysis // Explorations and Communications. 1954. Vol. 3. На русском языке есть перевод книги Ед. Холла «Немой язык» (The Silent Language. 1959); «Как понять иностранца без слов». М., 1995; White L. The Science of Culture. A study of Man of Civilization. N.-J. 1958; Idem. Ethnological Essays. Albuquerque, 1987; Essays of the culture // In Honor of L.A. White. N.-J. 1960.

[3] Цивилизации. М., 1992. Вып. 1, 2 (статьи , , и др.); История цивилизаций. М., 1997.

[4] Независимая газета. От 30.10.1997.

[5] Земля родная. М., 1983; Он же. Раздумья. М., 1991. Особ. С. 201-202; Очерки по философии художественного творчества. СПб., 1996.