И ступил он на звёздную твердь… (стр. 7 )

Победа противников его оказалась, однако, пирровой. Уже на следующий год после выхода в свет сочи нения Буше де Перта, 26 августа 1858 года, на Сомму прибыли те, кого он позже возвышенно назвал "людьми науки и совести" - Чарлз Лайель, Джон Эванс и Хью Фальконер. Поистине, нет пророка в своем отечестве - на заседании Британской ассоциации наук один из них таксформулировал мнение английских исследователей о камнях из Франции: "Находки на Сомме не составляют сомнений - человек был современником вымерших животных - мамонтов, носорогов, бизонов и северных оленей". Затем прошло еще три года, и особо удачливому в поисках древностей Франции мировому судье из департамента Жер Эдуарду Лартэ посчастливилось обнаружить предметы искусства древнекаменного века и кости с определенным образом сгруппированными Зарубка ми, черточками и лунками. Лартэ оценил загадочные пиктограммы как знаки счета, нумераций и собственности, метки для распознавания и игры и даже (запомним это хорошенько!) "для счета временных периодов".

А как же академик Эли де Бомон? Обстоятельства вынудили его наконец иначе взглянуть на "домогательства" беспокойного Буше де Перта. Теперь, чтобы избавиться от малопочтенного клейма ретрограда, он при очередном открытии таможенника (речь шла о находке им человеческой челюсти), самолично поторопился объявить о таком выдающемся в науке событии. Публика, сразу же переметнувшаяся, естественно, в своих симпатиях к другому, могла оценить это как предложение академией мира тому, кого она на глазах у всех "вразумляла" почти четверть века. Но случилось так, что Эли де Бомон, к неописуемой свое досаде и стыдливому смущению коллег, вновь попал в курьезный переплет. Как вскоре выяснилось, челюсть та была не допотопная, а современная. Ее подбросили в раскоп добряки рабочие. Им, оказывается, очень хотелось порадовать безмерно увлеченного Буше де Перта, который постоянно говорил землекопам о мечте жизни - найти костные останки своего детища, "человека природы".

...Прошло сто лет, и случилось так, что однажды стало ясно - не ушли в небытие старые страсти. Они, оказывается, просто тлели под пеплом мнимого забвения, но были всегда готовы при благоприятном случае вспыхнуть яростным пожаром. Он в самом деле воспламенился, и виной тому стало, как это ни покажется парадоксальным, вступление человечества в космическую эру. Между тем ничего странного в том нет. Запуск первого спутника Земли, а затем и выход человека в космическое пространство поневоле обратили историков науки к размышлениям о том, как и когда земляне начали, не отдавая, разумеется, в том отчета, подготовку к самому великому из своих свершений. Иначе говоря, речь шла о выявлении истоков наук, о началах познания мира, окружающего Землю, об изучении неба.

Теперь же, обращаясь к перипетиям истории, события которой растянулись на сто лет, можно оценить ее не столько как примечательную, сколько нравоучительную. Почтение к предкам всегда утверждалось и ценилось человечеством. Что же касается деятеля интеллектуального труда, то он, выходит, должен чтить не просто предка, но уважительно относиться к нему как к коллеге-предшественнику.

 

Рис.2. Небесная (верхняя) зона среднего отдела протохрама. Фигуры представляют, возможно, изображения созвездий, звезд и светил
Fig.2. The heavenly (upper) zone of the middle section of the Prototemple. The figures inighl represent constellations, stars and other heavenly bodies

2. Средняя зона, с многофигурными композициями реалистического стиля, образующими вместе связанный со многими действующими лицами сюжет из жизни эпического героя. Эта зона центрального отдела протохрама вне сомнений представляет Средний мир, Землю, обитель людей. Многофигурные композиции, своего рода картины, представляют этапные эпизоды земной жизни героя-богатыря.

Образно-художественное повествование начинается (как и положено в героическом сказании, овеянном трагическими мотивами) со сцен убийства врагами воина, по-видимому, отца будущего богатыря. Убитым лежит и второй человек (ноги его обращены вверх), возможно, это мать или сотоварищ по ратным делам богатыря. Воин изображен стоящим на коленях и опирающимся одной рукой на стрелу. В другой, поднятой вверх, руке зажат, видимо, короткий меч или кинжал - воин пытается отбиться от наседающих сзади и спереди врагов, но участь его, судя по всему, решена. По голове готов нанести удар стоящий впереди враг, меч выбивает из рук стоящий сзади...

Следующая композиция представляет сцену спасения мальчика женщиной, облаченной в высокий парадный головной убор скифского типа. Часть тела ее оформлена разреженной выбивкой, что может быть воспринято намеком на божественный статус дамы, спасительницы осиротевшего ребенка.

Правее размещается сцена сражения хрупкого стройного юноши с великаном (рис. 3). Эта картина может быть названа так - ''Первый богатырский подвиг героя". Подросток, слабо вооруженный, лишенный признаков физической мощи, с косичкой, в детской шапочке с козырьком, побеждает гиганта в шлеме, явно не равного ему по силе и набору оружия. Противник панически убегает от юного преследователя и, значит, исход неравного поединка не вызывает сомнения.

Рис.З. Первый богатырский подвиг героя - победа над великаном

Fig.3. The Hero's first heroic deed - his victory over a Giant

Очередная многофигурная композиция иллюстрирует особо важное событие в жизни теперь легко узнаваемого героя - юноша в том же скромном одеянии принимает от бородатого старца, видимо старейшины племени, "богатырский дар" - шлем, лук и кинжал (рис. 4). За актом этим наблюдают высокое скелетообразное существо, очевидно предок, и шаман, стоящий на медведе и занятый варкой в котле мяса принесенного в жертву животного. К распластанной шкуре его устремляется собака, а в котел заглядывает змееобразное существо (дракон?), привлеченное, видимо, одурманивающим запахом жертвенной пищи.

Рис.4. Дар богатырю за его победы - оружие и шлем

Fig.4. A gift to the warrior for his victories: arms and a helmet

Последние сцены земной жизни богатыря, как и положено по эпосному канону, трагичны. Европеоидного облика герой с сотоварищем, закованные в доспехи и превосходно вооруженные, попадают в засаду (рис. 5). Богатырь гибнет, пораженный стрелой, что подтверждает сцена возлежания его на смертном помосте. Происходит все это где-то вдали от родных мест, куда, вероятно, отправился герой на поиски достойного его сил, мужества и отваги противника (на родине ему, надо полагать, никто уже не мог противостоять). В чужих краях богатырь вынужден был передвигаться не на лошади, как следовало странствовать храброму богатырю, а на лыжах. Края те полны опасностей, поэтому богатыря сопровождают, помимо сотоварища, духи и боги, которые ограждают его от существ враждебного мира. Сцена гибели героя от стрелы врага есть одно-временно и картина противоборства богов и духов двух противостоящих сторон. Идентификации тех и других часто затруднительны из-за схематичности фигур и "рассеянности" выбивки. Можно лишь заметить, что на стороне богатыря выступает некая богиня, идущая на лыжах, и божество в шлеме, изображенное по пояс, а на стороне врага - змеевидные существа (драконы?), один из которых изрыгает из пасти пламя в сторону божества в шлеме.

Рис.5. Гибель героя, попавшего на чужбине в засаду Fig.5. Death of the Hero got into ambush in a foreign land

3. Нижняя зона центрального отдела протохрама есть Преисподняя, населенная духами и богами подземного мира. Череда композиций, размещенных одна около другой в строгой последовательности, повествует о борениях духа героя после окончания его земной жизни. В Преисподней он сражается с разного вида существами, которые в большинстве случаев не поддаются идентификации, преодолевает хороводы духов, блокирующих проходы, вступает в борьбу с неким существом, восседающим на волкообразном хищнике. Богатырь минует все препятствия. Ему удается даже успешно пройти главную в Нижнем мире преграду - проскользнуть мимо двух ужасающих, скелетообразного вида владык Преисподней. Жертвенный лось с вывернутой задней частью, повернутый к ногам богов Нижнего мира, открыл, видимо, ему дорогу в иной мир (рис. 6). Финальные эпизоды бытия духа героя в Преисподней демонстрируют выход его оттуда, откуда для иных человеческих существ, лишенных, очевидно, определенных нравственных, физических и духовных качеств, "нет возврата". Он появляется вне границ Преисподней в полном боевом облачении и вновь вступает в сражение с врагами, возможно, на небесах, превращаясь в конце концов в фантастического обличья птицеобразное существо, наделенное, видимо, бессмертием.

Рис.6. Центральная сцена в Преисподней. Герой (фигура с поднятыми руками правее божества с фаллосом) минует главное препятствие в странствиях его по галереям Нижнего мира

Fig.6. The central scene in the Underworld. The Hero (the figure with raised hands, to the right of the Deity with a phallus) passes the main obstacle in his wanderings through the galleries ol the Lower World

Около подножия среднего отдела протохрама, на уровне зоны Преисподней лежат плиты уничтоженной в древности могилы, где, возможно, был захоронен прототип самого героя эпоса, а далее, в болотистой низине размещается могильник, а также, быть может, разрушенные остатки фундамента какого-то строения. Это позволяет сделать вывод, что столь величественный протохрам позднетагарской эпохи был частью высокопочитаемого центра, связанного с отправлениями погребальных культов. Весьма вероятно, что главной частью их было исполнение сказителями эпохи тагара поэтического по форме эпоса о геройской жизни богатыря на Земле, в Преисподней и на Небе. Нет и особого риска предположить, что исполнение это сопровождалось музыкой.