СВОБОДА ВЫБОРА КАК РЕГУЛЯТОР ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Человека можно рассматривать не только как объект информационных войн, но и как их субъекта. Но в каком случае он становиться субъектом? Очевидно, когда обладает свободой выбора и реализует ее. Это отличает его от других систем, которые могут быть только объектами информационного противоборства. В данной работе предлагается способ регистрации феномена свободы выбора, который можно представить как регулятор человеческой деятельности, а, следовательно, пригодный для выделения предмета информационного противоборства. В основу этой работы положены две идеи. Первая – это системы нарисованные на системах [1], вторая – разделение объектов информационной войны по изменениям, которые происходят во внутреннем состоянии информационных систем [2].
Системы нарисованные на системах () [1]
Человеческий организм, например, не состоит из какой-то постоянной материи. Он представляет собой некую индивидуальность строения, а не кусочков вещества. Можно сказать, что организм «скользит» по субстанции (атомы). Субстанция первична – волна вторична. Можно представить такой «организм», который скользит по полю человеческих организмов. Все время меняются функции между людьми, но сами функции, функциональная структура остается неизменной.
предложил отношения, в котором находятся функциональная схема и субстрат, именовать отношением «ткань-рисунок». Как, например, на рис.1 показаны субстрат-атомы, по отношению к которому люди (плоскость А) находятся в отношении ткань-рисунок, т.е. они нарисованы на субстрате. Так же плоскость A представляет собой ткань по отношению к рисунку – плоскость B (фирма, в которой должностные обязанности строго закреплены, а персонал меняется).
Рис. 1. Отношения «ткань-рисунок».
Классификация информационных систем () [2]
В поисках формальной теории информационной войны предложил классифицировать информационные системы в зависимости от того, какие происходят изменения в их внутреннем состоянии, следующим образом (рис.2):
1) класс А — системы с неизменным внутренним состоянием;
2) класс В — системы с изменяющимся внутренним состоянием. В свою очередь в классе В можно выделить следующие подклассы:
подкласс 1 — системы с неизменным алгоритмом обработки, но с изменяющимися данными (базы данных, отдельные массивы и т.п.), которые используются в процессе обработки входной информации;
подкласс 2 — системы с адаптивным алгоритмом обработки, т.е. алгоритм настраивается на условия применения; настройка осуществляется путем либо изменения управляющих коэффициентов, либо автоматического выбора алгоритма из множества равносильных алгоритмов;
подкласс 3 — системы с самомодифицирующейся целью и соответственно с полностью самомодифицирующимся алгоритмом, выходящим за пределы множества равносильных алгоритмов.
Рис. 2. Классификация систем ()
На основании предложенной классификации рассматривал информационную войну, как скрытое и открытое целенаправленное воздействие информационных систем друг на друга с целью получения выигрыша в материальной сфере.
Функциональная рефлексия
Глядя на рис.2 все равно остается как будто что-то недосказанное. Не до конца понятен классифицирующий признак. Почему, например, нельзя ввести еще один подкласс или еще один класс систем? Что значит эти «изменения во внутреннем состоянии» и относительно чего они изменяются? Раскрыть внутренний смысл классификации получиться, если мы применим сюда метод «ткань-рисунок» и рассмотрим «системы нарисованные на системах» как «алгоритмы нарисованные на алгоритмах». Это позволяет не просто «перегруппировать» системы, но и по-другому взглянуть на проблему информационных войн. Каждый следующий подкласс систем на рис.2 можно рассматривать как «рисунок» на предыдущем (рис. 3).
Рис. 3. Классификация систем по отношению «ткань-рисунок»
Механические системы (класс А) – исходный субстрат, на котором нарисованы информационные системы класса B. На системах класса B.1 (неизменный алгоритм обработки) нарисованы системы класса B.2 (алгоритмы на алгоритмах). И вот здесь становиться понятно, что эту цепочку незачем останавливать. Мы можем далее построить алгоритмы нарисованные на алгоритмах, которые в свою очередь, тоже нарисованы на алгоритмах и т.д. Так мы никогда не дойдем до систем с самомодифицирующейся целью, т.е. с полностью самомодифицирующимся алгоритмом (класс B.3), т.к. для этого надо взять этот ряд по бесконечности. Получается, что данный метод нам не пригоден для полноценной классификации систем и учета таких информационных систем как люди, народы и пр.? Но это не совсем так. Данный метод не только позволяет описать такие информационные системы, как человек и общество, но и раскрыть их фундаментальное отличие от всех остальных.
Любая компьютерная программа действует по некоторому алгоритму. Можно сказать, что по алгоритму действует и человек. По крайней мере, для внешнего наблюдателя не будет разницы между действиями человека и таких искусственных систем. Просто в первом случае мы можем сказать, что алгоритм достаточно сложен. Усложняя алгоритмы искусственных систем, путем увеличения цепочки алгоритмов нарисованных на алгоритмах, можем ли мы когда-нибудь получить алгоритм равносильный тому, по которому принимает действия человек? Скорее всего, нет. Но такую систему можно описать значительно проще, если перейти к замкнутым цепочкам отношений «ткань-рисунок». Можем ли мы, например, замкнуть цепочку на рис.1 и сделать последний элемент субстратом по отношению к первому? предложил несколько формальных примеров таких замкнутых цепочек, но сделал предположение, что «принципиальное отличие живых организмов, обладающих психикой, от современных машин заключается в том, что у организмов мы имеем дело с длинным, а может быть и замкнутыми цепочками отношений «ткань-рисунок» [1]. Этим методом он предложил исследовать феноменологию духовных процессов, т.к. отношение «ткань-рисунок» противостоит по своей логической конструкции традиционному отношению «часть-целое»[1].
Если у нас есть процедура замыкания, то достаточно всего одного отношения ткань-рисунок для порождения бесконечной цепочки (рис. 4).
Рис. 4. Порождение бесконечной цепочки «ткань-рисунок»
Человека можно рассматривать как функциональную структуру на атомах, но рассматривая далее функциональные структуры его деятельности, мы можем опустить сам факт того, что он является функциональной структурой и рассматривать его как «неживой» и статичный субстрат. Другими словами замыкание позволяет нам рассматривать любые алгоритмы как операнды этих же алгоритмов. При этом мы можем опускать функциональную структуру этих элементов и рассматривать их как статичные объекты, на которых уже можно рисовать новые структуры. Процедуру замыкания, которая позволяет нам представлять любой полученный алгоритм, как операнд уже существующих алгоритмов (или самого себя), будем называть функциональной рефлексией.
описывал процесс зарождения рефлексии в кооперативной деятельности. «Существо X осознает существо Y, но не осознает самое себя. Оно фиксирует существование Y в своей модели, скажем, с помощью камушка. Тоже самое делает и существо Y, которое в свою очередь, осознает X, но не самое себя, и фиксирует существование X с помощью другого камушка. Планшет принадлежит обоим существам и объединяет их в единую систему»[2] [3]. Представление человека в виде «камушка» позволяет сделать замыкание отношения «ткань-рисунок» и рассмотреть существующие алгоритмы (деятельность другого человека) на себе.
Функциональная рефлексия позволяет описать информационные системы с «самомодифицирующейся целью и с полностью самомодифицирующимся алгоритмом обработки». Это необходимая составляющая интеллекта, которую обязательно надо учитывать, если мы хотим создать «интеллект искусственный»[3].
Примечательно, что рассматривал свою классификацию, как этапы развития информационных систем и при этом упомянул, что природа перескочила подкласс B.2. Что, безусловно, верно, т.к. одно замыкание «ткань-рисунок» порождает сразу бесконечную цепочку, т.е. систему с самомодифицирующейся целью.
Два направления свободы выбора
Не уходя в проблему выбора на уровне дихотомии «детерминизм-индетерминизм» опишем тот выбор, который регулирует деятельность, а, следовательно, тот, который необходимо учитывать при построении методологии информационных войн.
Представим субъекта, который находится на плоскости A (рис. 5), т.е. этим мы подразумеваем, что деятельность субъекта ограничена алгоритмами (функциональной структурой) плоскости A. Например, должностные функции, политические предпочтения и т.д. При этом смысл данной деятельности находится в плоскости B (получение прибыли, изменение уровня доходов), т.к. деятельность субъекта рассматривается как составляющая этих функций.
Субъект может осуществить акт функциональной рефлексии и рассмотреть элементы плоскости B не как цели, а уже как операнды алгоритмов (например, роль, которую в жизни субъекта играет получение прибыли или динамику конфликта политических сил). Этим самым смысл деятельности переносится далее - в плоскость C, а в плоскости B субъект приобретает свободу выбора, т.к. она становиться для него уже пространством функций, а не пространством смысла. Функциональная рефлексия дает субъекту возможность освободиться от любой цели, совершив акт осознания и получить тем самым свободу выбора алгоритма своей деятельности. Это происходит за счет увеличения пространства функций и осознания алгоритмов своей деятельности. Такую свободу мы назовем «свободой от», т.е. свободой от любой цели, от любого предопределенного смысла.
Таким образом, любая цель деятельности является мнимой, так же как и любая цель информационной войны, т.к. цепочку можно увеличивать бесконечно.
Рис. 5. Процесс смыслообразования («свобода от»)
Осуществлять акт рефлексии мы можем не только путем замыкания функциональной структуры на субстрат, но и замыканием субстрата на функциональную структуру. Это составляет другой аспект свободы выбора, который мы назовем «свободой для», т.е. свобода для достижения цели (рис.6).
Рис. 6. Процесс дробления функций («свобода для»)
Мы можем представить любой элементарный алгоритм, который до этого был неделимым субстратом, как функциональную структуру и тем самым отойти от любого предопределенного алгоритма достижения цели. Это очень существенно при рассмотрении конфликта. Не существует абсолютных методов нападения или защиты, т.к. мы всегда можем ввести в конфликт дополнительные существенные параметры и отойти от заранее определенных алгоритмов достижения цели, усложнить их, или по-другому отойти от стереотипных схем, но заменив их, конечно, другими стереотипами[4]. В результате алгоритмы, которые до этого были неделимым субстратом (стереотипными схемами) сами становятся функциональной схемой на каких-то других алгоритмах.
Литература:
1. Лефевр . – М., «Когито-Центр», 2003.
2. Расторгуев война. – М., «Радио и связь», 1999.
3. Лефевр человека и дельфина // Прикладная эргономика. Специальный выпуск: «Рефлексивные процессы». – М., 1994.
[1] Весьма спорное утверждение . Если мы рассматриваем ткань, как неизменную (механическую) субстанцию, то ее действительно нельзя рассмотреть как часть нарисованного на ней «рисунка». Но если мы говорим, что ткань сама является функциональной структурой (рисунок на рисунке), то функции (которые являются в данном случае субстратом) можно рассматривать как часть более общих функций (целого).
[2] На сколько мне известно, теории о том, что рефлексия берет начало в процессе кооперативной деятельности, придерживался не только , но и .
[3] Необходимая составляющая, но нет оснований считать, что достаточная.
[4] Более подробно эти выкладки и их практическое значение приведены в работе «Информационное противоборство на уровне функциональных структур»
