А., Университет Павии (Павия, Италия)
, Санкт-Петербургский государственный университет
(Санкт-Петербург)
Политическая экономия модернизации: примеры СССР и Аргентины
ХХ век стал свидетелем нескольких широкомасштабных попыток проведения ускоренных технологических и социально-экономических изменений, направленных на преодоление отставания в экономическом развитии посредством организованного воздействия государства. Безусловно, примеры подобной политики — политики модернизации — можно обнаружить и ранее. Но именно в ушедшем столетии темпы экономического роста и соответствующие изменения в структуре экономики стали рассматриваться как ключевые условия для трансформации общества в желаемом направлении (что, естественно, не исключало возможности расхождения в поставленных целях). Особую роль в возникновении соответствующего «дискурса» экономического развития играли экономисты.
Решения о вступлении на путь модернизации в немалой степени основывались на уже существовавших в экономической науке концепциях и подходах. В свою очередь, осмысление опыта практического воплощения моделей модернизации стимулировало дальнейшее развитие теорий модернизации и их критику, оказывая влияние на принятие политических решений. Своеобразным подтверждением значимости этой взаимосвязи служит волнообразное чередование подъема и спада интереса к проблематике модернизации и экономического развития, наблюдающееся с середины ХХ в. и вплоть до настоящего времени.
Отправными точками для разработки теории экономического развития ХХ в. стали две широкомасштабные попытки модернизации: экономическая политика большевиков после их прихода к власти в 1917 г., кульминацией которой стал переход к ускоренной индустриализации и коллективизации в конце 1920-х гг.; и сравнительно более разрозненные усилия, предпринимавшиеся в Латинской Америке после мирового экономического кризиса 1929-33 гг. и Второй мировой войны и оказавшие существенное влияние политический и социальный ландшафт этого континента. Анализу хода и последствий реализации этих моделей посвящено большое количество источников. В то же время, из сферы экономического анализа чаще всего выпадают механизмы принятия решений о переходе к целенаправленной политике модернизации и о выборе её модели. Эти решения по преимуществу рассматриваются как результат случайных, субъективных факторов или всецело относятся к сфере политических, социологических и иных смежных областей исследований. Вместе с тем, экономический подход к изучению исторических процессов имеет прочную теоретико-методологическую основу. В связи с этим весьма плодотворным направлением анализа проблем модернизации экономики представляется сочетание методов и подходов «старой» и «новой» политической экономии.[1]
Предмет данной работы ограничивается сравнительным анализом разработки моделей модернизации в трудах (1886 – 1937) и Р. Пребиша (1901 – 1986). Оба они стремились разработать экономическую политику, направленную на успешное проведение модернизации, и пытались влиять на реальный ход событий в качестве политических и государственных деятелей. Безусловно, данные модели нельзя рассматривать как единственные источники реальной экономической политики. Степень влияния обоих экономистов была весьма ограниченной, их идеи подвергались резкой критике современников, а , как известно, стал жертвой политических репрессий. Однако им в своих теоретических исследованиях удалось выразить концепции и подходы, которые и сегодня во многом выступают основой изучения реального хода воплощения политики модернизации.
Преображенский и Пребиш разрабатывали модели модернизации исходя их различных теоретических предпосылок. Нет необходимости углубляться и в описание социальных, политических и экономических различий между СССР и Аргентиной в период разработки этих моделей. Вместе с тем, можно выделить и ряд сходных черт, присущих подходу обоих экономистов.
Прежде всего, разрабатываемые ими модели сближаются в понимании экономического отсталости как результата нахождения той или иной страны на «периферии» мирового экономического порядка. Традиционно экономическая отсталость рассматривалась как «естественная» исходная стадия развития, как своеобразный начальный «актив», который, при условии проведения экономической политики, поощряющей бережливость и предприимчивость и основанной на принципах свободной торговли, позволяет обеспечивать необходимый приток капиталов и технологий.
Напротив, и Пребиш, и Преображенский исходили из того, что отсталость порождается зависимостью испытывающей нехватку собственных капиталов страны от мировой экономической системы, характеризующейся доминированием наиболее развитых промышленных стран и финансовых центров. Задаваемые таким образом «пропорции обмена» приводят к замедлению темпа внутреннего накопления капиталов и толкают отстающую экономику к специализации на производстве трудоемкой или ресурсоемкой продукции для мирового рынка. Эта зависимость, в свою очередь, закрепляет механизмы присвоения и использования производимого экономикой «излишка», которые консервируют архаичные социальные структуры. Она порождает процессы перераспределения внутри страны посредством сверхвысоких спекулятивных прибылей и ведёт к наращиванию импорта товаров потребления в ущерб инвестиционным товарам. Такая взаимосвязь в сочетании с циклическими негативными сдвигами в мировой конъюнктуре делает неизбежным воспроизводство отсталости.
Подобный подход весьма органично вписывался в традицию марксистской политэкономии, к которой всецело принадлежал Преображенский. В высшей степени показательным для характеристики формирования «дискурса» экономического развития ХХ в. является эволюция взглядов Пребиша, начинавшего научную карьеру приверженцем вполне традиционных для докейнсианского экономического либерализма взглядов.
С учетом сходства в диагнозах неудивительно, что оба теоретика предлагали один и тот же рецепт: индустриализацию. Её проведение должно было основываться на защите национальной экономики, ограждении от воздействия со стороны мирового рынка. В то же время, именно нехватка капиталов вынуждала уделять особое внимание способам организации связи с мировым рынком как с основным источником накопления. В этой области особенно ярко проявляются различия в политических позициях Пребиша и Преображенского и в тех реальных условиях, от которых они отталкивались. Преображенский предлагал скорейшее осуществление «первоначального социалистического накопления» для развития государственной промышленности с опорой на ограждение советской экономики стеной «социалистического монополизма», основанного на государственной монополии внешней торговли. Таким образом, он выступал за усиление созданных после революции политических механизмов, за их полномасштабное подчинение нуждам накопления и индустриализации посредством изъятия пригодной для экспорта продукции из негосударственного сектора экономики. Пребиш предлагал горазд более умеренную, «эволюционную» программу: постепенное накопление капиталов посредством протекционистской политики и стратегии импортозамещения, трансформация сельскохозяйственного сектора и проведение иных институциональных реформ (например, повышение налогов на потребление товаров роскоши). Но в обоих случаях успешная модернизация с опорой исключительно на рыночные механизмы, без целенаправленного политического воздействия и создания соответствующих институтов, признавалась невозможной.
Проведенный анализ позволяет сделать ряд выводов о характере взаимосвязи между принятием концепции отсталости (являющейся оборотной стороной концепции модернизации) и выработкой экономической политики. Это позволяет ограничить пространство выбора при принятии политических решений национальными элитами в стране с нехваткой капиталов и невозможностью их получения на экономически (и политически) приемлемых условиях следующими альтернативами:
a. полномасштабное «подключение» к мировому рынку, специализация с учетом «сравнительных преимуществ»;
b. полномасштабное «закрытие» национальной экономики;
c. ограничение воздействия мирового рынка на национальную экономику через создание механизмов извлечения торгуемых на мировых рынках ресурсов и их использования для проведения ускоренной модернизации, регулирование распределения и потребления.
Каждая из них сопряжена с определенными издержками и недостатками. Выбор той или иной стратегии вполне может быть объяснён традиционными для экономической науки методами с учетом имеющихся ограничений и особенностей сложившейся институциональной структуры. Он, таким образом, не считается исключительно произвольным. При этом анализ опыта модернизаций показывает, что без эффективного разрешения стоящих перед отстающими экономиками проблем достижение устойчивого политического консенсуса становится невозможным, практически неизбежным становится сползание к порочному кругу колебаний между указанными альтернативами без возможности их полного воплощения.
[1] См.: Нуреев к «Политической экономии сталинизма» Пола Грегори / В кн.: Политическая экономия сталинизма. М., 2006. С. 344.
