Замок

 

Замок.

 

Расталкивая своей грубой, желто-каменной массой тучные, оранжево-багровые облака, Замок медленно плыл по вечернему небу. Рваные клочья небесного полотна цеплялись за шпили, сползали по плитам и терялись в его каменном теле. В той вселенной, где существовал его полет, облака рассеивались редко, а по утрам туман заполнял его каменные резервуары. Иногда в облаках образовывался просвет, через который можно было взглянуть на мир, живущий под его небесами. Мир менялся, замок нет.

 

***

 

По каменному тротуару, сквозь череду узких арок, волоча за собой истертый до дыр зонтик, передвигалась огромная крыса. Шумно фыркая своим верблюжьим носом, она спешила куда-то в надвигающихся на замок сумерках. Это была кикимора – сторож этого места. Дорога вела ее сперва по Осеннему саду, потом по краю Северного водного каскада и наконец вывела ко внешним Северным ступеням. Забравшись на первый уровень, кикимора огляделась переводя дыхание. Мельком взглянув на шпили, она тяжело выдохнула и направилась дальше. Так преодолев пять лестниц, она добралась, наконец, до Северного внешнего балкона. Здесь ее ждало кресло, плед и кружка горячего чая. Размотав ремешок со своей лапки, она крепко привязала зонт к спинке кресла, с видимым усилием подвинула кресло ближе к краю балкона, удобно села в него и накрылась пледом. Кикимора обхватила своими лапками кружку. Обильные клубки пара, не успев вдоволь покружиться над ней, исчезали, унесенные внешним ветром. На ее звериной, уродливой морде отразилось, что-то на подобии кривой усмешки… кикимора, не то ли зафыркала, не то ли захрюкала и в ее темных глазах отразился оранжевый отблеск заходящего солнца. На веках и щеках заискрились золотые звездочки, и морщинки в уголках ее глаз точнее любых слов передали, то великолепие, с которым солнце, в этот вечер, прощалось с облаками…

 

***

 

Последний луч солнца отразился от пустого, стеклянного графина и попрощавшись, таким образом, с обитателями комнаты исчез. Наступили сумерки.

- Сумерки, самое странное время суток. Из-за игры света, кажется, что неживые вещи приобретают душу.

Их было двое в комнате, но произнося эти слова, он, скорее всего, обращался только к себе. А еще вернее ни к кому… к пустоте заполнившей комнату.

- А может быть, душа у них есть всегда, но только тут, на границе восприятия цветового спектра, она становится для нас, хоть как-то уловима… или наш животный страх перед темнотой, заставляет, в сумерки, становиться более внимательными, осторожными… и вместе с тем, менее подвижными. А от этого те движения, которые присущи предметам всегда, становятся тогда заметны и нам …

Комната состояла из того же желто-каменного массива что и весь Замок. Ее интерьер составляли невысокие каменные стойки почти по всему периметру, пара деревянных стульев и странного вида кровать, цепями подвешенная к потолку. Каменные элементы украшал грубый, повторяющийся орнамент, составленный в основном из свастик, прямых линий и квадратов.

Темный вышел, наконец, из оцепенения и отошел от окна. Графин, который он рассматривал последние пятнадцать минут, к его сожалению оказался пуст. Он взглянул на Фрисс, уже собираясь уйти, и внезапно для себя остановился.

- Лефрисент?..

Ее обнаженное тело парило в воздухе в футе над полом. Белые волосы, как будто подверженные статике, поднимались к потолку образовывая необычный эффект вызванный их непрекращающимся движением.

Темный подошел к ней и осторожно прикоснулся к коже. От этого места в радиусе дюйма распространились и сразу исчезли, мерцающие, изогнутые линии. Она медленно следила за ним из-под своих, прикрытых ресниц. Он провел рукой по ее груди, и сотни светящихся дорог осветили все тело Фрисс.

- Что это?

- Моя кровь…

- Почему я не видел этого раньше?

- Сумерки…

 

***

 

На лужайке в Осеннем парке, негромко посапывая, лежала Вильса. Ее крылья тихонько вздрагивали во сне, чешуя поблескивала, отражая свет уличных ламп.

Из-за хвоста высунулась маленькая, взъерошенная мордочка Леты. Оглядевшись она перелезла через хвост и направилась к морде дракона.

-          Спишь… - недовольно пробормотала она, - ну спи.

Лета попробовала пальцами поднять веко дракона. У нее это вышло. Оттуда на Май уставился бессмысленный, желтый глаз. Покрутившись, еще немного рядом, она пропихнула в рот Вильсе какую-то ветку и отошла от дракона.

Май подошла к небольшому фонтану, опустила в воду руки и стала наблюдать за тем, как ее черные волосы, попадая в воду, расползались по волнистой поверхности. Это не смогло занять ее надолго и потому, побродив еще немного по парку, она тихо исчезла.

 

***

 

Вечером облака поднимаются над Замком окутывая его в успокаивающую темноту, помогающую его жителям спокойно уснуть, но ближе к середине ночи облака рассеиваются и на небе появляется огромная, сияющая луна. Тогда над Северным каскадом, можно заметить небольших, мерцающих в лунном свете, призраков. Сами они не издают звуков, но их игра над водной гладью, создает тихий, переливающийся шум. Они самые древние обитатели Замка. Еще до того как он поднялся в небо, они заселили эти странные стены, расползлись по его внутренним лабиринтам и только ночью покидают свои потаенные укрытия. Днем, для обитателей Замка – они древнее зло, но здесь, над каскадом, это просто искорки другой жизни.

А Замок, тем временем, величественно плывет над бесконечной гладью облаков, освещенных серебром лунного света.

 

***

 

Ночь в Замке, неизменно, завершается тем, что плотный туман окутывает лестницы, парки и каскады. Еще до рассвета холодный свет вырисовывает очертания многочисленных арок и колон. Трава в парках покрывается обильной росой, от каскадов поднимается пар, фонтаны возобновляют свою жизнь. Из-за некоторой специфичности этого места, общая акустическая картина этого времени сводится к многоголосому журчанию, плеску и шелесту воды. И вот в такой обстановке появляется она…

Фрисс великолепна.

Но такой как сейчас, ее вообще сложно представить. Ступая босиком по мокрой траве, она направляется к искусственному озеру в Весеннем парке. Там она погружается в воду и долго не всплывая оказывается на середине водоема. Вода выталкивает ее на поверхность и она лежит на спине раскинув руки. Волосы окружают ее тело белым ореолом, глаза открыты и в синей их глубине не отражается ничего.

Лефрисент – машина. Лефрисент – компьютер. Лефрисент – орудие убийства. Лефрисент – искочник силы. Здесь она просто Фрисс. За это она и благодарна Замку. Даже Темный ни разу не вспомнил, что когда-то она была душой его Божественного танка. Созданная кем-то, она всегда отвечала требованиям функциональности, никогда не допускала собственного мнения, никогда не противоречила хозяину, даже если он требовал ее смерти. И тем сложнее ей теперь быть свободной, но она нашла свой, единственный способ обойти эту проблему. Она перестала думать. И теперь очень берегла это свое качество, а чтобы не было невыносимо тяжело, она приходила сюда.

Туман рассеивался, а вместе с ним рассеивались тревоги, мысли и чувства, и когда в глазах отражалось утреннее небо, сознание Фрисс становилось идеально пустым. Только тогда она позволяла своим мыслям вернуться на прежние места.

 

***

 

Солнце только собиралось выкатываться из-за облаков и предвосхищая его появление Вейнте вставала передними лапами на перила и вытянула шею.

Каждое свое утро она встречала здесь, на внешнем балконе Северного сектора. Каждое утро ждала, что произойдет чудо, но каждый раз, когда солнце освещало ее чешуйчатый нос, надежда на это исчезала.

Она тихонько спустилась с перил, опустила голову и заплакала…

Сейчас она была самым несчастным в мире драконом. Драконом, которому бог дал крылья, но не дал права летать.

 

***

 

Май и Иль двоюродные сестры – божественные отпрыски. Их матери принадлежат двум враждующим структурам: пантеону Порядка и пантеону Хаоса. Загадку составляет то, как они оказались вместе, но место, в котором они находятся сейчас, выбрано не случайно. Да и где еще могут проводить свое детство дети богов, когда во внешней вселенной тысячи миров гибнут в божественной мясорубке священных войн.

Май ожидает судьба Пан-дестроера звезд, и уже сейчас для нее в этом нет секрета. Иль Мегаморфия – покровительница самых ярких и прекрасных снов. Но какое им дело до этого здесь и сейчас! Да плевать они хотели, на божественные войны, Панвселенские порядки и экзистенции абсолютной власти. Намного важнее то, что этим утром у них появился шанс пробраться в святая святых Замка – в корпус «макетов»…

-          Ну и где же эта мохнатая тварь прячет ключи? – не стесняясь в выражениях, ответствовала о результатах своих поисков Май.

-          Я бы, все таки, на твоем месте, поостереглась бы так отзываться о кикиморе… мне думается, что хоть она и прикидывается глухой, тем не менее понимает и знает намного больше чем тебе хотелось бы…

-          Да ты чё!.. ты бы лучше помогла мне, а то не думаю, что нам еще раз позволят так легко сюда пробраться.

Май полезла под очередной стол, а Иль продолжила зачарованно наблюдать за тем, что происходило в «макете».

Макеты – это порталы, с помощью которых жители замка могли путешествовать по другим мирам. В действительности они выглядят как огромные, каменные столы, сверху покрытые стеклом, за которым можно увидеть миниатюрное, стереодинамическое изображение того места в которое, с его помощью, можно попасть.

Иль зависла над «макетом» Изумрудного леса, в котором они уже как-то были. Тогда Темному, зачем-то понадобилось увидеть место, где не действуют законы времени, где все существует сразу, не имея начала и конца. Так как ничего опасного в этом месте не было Май и Иль, тогда взяли с собой, но как и везде Май успела отметится и там… Она разнесла в пыль парочку местных деревьев и их прах рассеялся по всей Изумрудной вселенной. Надышавшись этой отравой путешественникам пришлось покинуть лес, так и не добившись намеченной цели. С тех пор их никогда не брали с собой, но сегодня появился шанс обойти запрет, посетить любой понравившийся им «макет».

-          Вот он!

-          Ключ?..

-          Ага! Я же знала, что эта тварь прячет его тут же! Все Илька… теперь они наши!

-          А он подойдет?

-          А куда он денется… Куда отправимся?

-          Куда ни будь, где побольше зверей.

-          Тогда давай вот в этот. Я там таких тараканов клевых видела!

За стеклом макета действительно можно было заметить немало самых обыкновенных, рыжих тараканов, а так же каких-то бледных, мерзких личинок, самозабвенно пожиравших остатки подгнивающей пищи.

-          Фу! Какая мерзость…

-          А, что, тебе кроликов белых подавай?

-          Ну не эту же мерзость!

-          А-а… ладно, пошли еще поищем.

-          Хватит. Наискались. – в их разговор вклинился тихий, но твердый голос Фрисс, - где ключ?

-          Здесь. – уверенно ответила Май развернувшись к Лефрисент лицом, - ты полагаешь, я его тебе отдам?

-          Да.

-          Ну возьми…

Темные волосы Леты поднялись окружая ее детское личико мраком первородной бездны. Темные щупальца постепенно опутывали ее сторону зала, некоторые, выскальзывая из бездны, спустя одно мгновение оказывались почти над самой Лефрисент. В глубине черных глаз Май разгоралось пламя ее личного хаоса. Но Фрисс это нисколько не тревожило, как не тревожило ее и то, что Май была наполовину богом, а значит по силе бесконечно превосходит ее – результат эксперимента, неизвестного создателя. Ее уверенность была основана на одном, простом, но неоспоримом факте: Май все равно оставалась ребенком, и такие нюансы как причинно-следственные связи, вектор приложения усилий и совокупность взаимоисключающих событий, для нее не имели значения. И когда статическое напряжение в зале было на пределе, щупальца бездны, разрывая застывший воздух устремились к телу Фрисс и хаос стал прокладывать дорогу к ненавистному врагу, Лефрисент оставалось только, покрепче схватившись за ближайшую опору, наблюдать за тем как все закончится. Хаос и Бездна, так ловко уживавшиеся в теле Май, попав на свободу, изумленно встретили друг друга. И им ничего не оставалось, кроме как произвести взаимную аннигиляцию. Конечно, это вызвало немало шума и броских световых эффектов, но никто не пострадал… Замку приходилось выдержать неприятности и посерьезнее этой…

- В следующий раз выбирай что-нибудь одно… - сказала Фрис и, пряча ключ, направилась к выходу.

Май опустилась на пол и уставилась вниз. Иль подошла к ней сзади и обняла за плечи, потом подняла голову и улыбнулась вслед уходящей Фрисс.

 

***

 

К полудню все обитатели замка подтягивались к озеру в Весеннем парке. На лавочке, напротив водоема, уже расположились Темный и Фрисс. В кустах неподалеку, шуршала кикимора. С ее крысиным хвостом играла Иль. Май, обиженная сегодня на всех без исключения, сидела в стороне и молча кидала камни в воду. По дороге медленно, покачивая из стороны в сторону всем своим телом, шла Вильса. Она расположилась перед лавочкой, перегородив, тем самым, обзор для Фрисс и Темного…

-          Ну… что нового?

-          Май сегодня с Фрисс подралась. – не отрываясь от своего занятия сказала Иль.

-          И именно по этому сейчас ни к кому не пристает? – оборачиваясь в ее сторону продолжала расспросы Вильса.

-          Да, пошли вы…

Май встала, отряхнула запачканную юбку, и повернувшись встретилась лицом к лицу с довольной физиономией дракона.

-          Мы бы может и пошли, но тебе ведь скучно здесь одной станет.

-          А я как ни будь справлюсь… - выпалив это, Май, воспользовавшись мордой Вильсы в качестве опоры, взобралась на ее спину и победно окинула взглядом всех присутствующих.

-          Я полагаю, что на этом инцидент исчерпан. – прокомментировала Фрисс и достала из под лавки корзинку с завтраком. – кто хочет есть, подходите. К тебе Вильса это не относится. Если хочешь есть, могу дать ключ от «макетов».

-          А что вы сами никуда не собираетесь?

-          Нет. Хочу отдохнуть немного.

-          И что… я одна, как дура, буду за коровами бегать?

-          Возьми Май и Иль… если уверенна, что уследишь за ними. Они как раз собирались сегодня куда ни будь отправиться…

-          Уговорила. Давай сюда ключ.

Вильса поймала зубами ключ. Помогла взобраться себе на спину Иль и не спеша направилась из парка. Спустя некоторое время после их ухода кикимора выбралась из кустов и подошла к корзинке с завтраком. Разбрасывая вокруг все содержимое корзинки, кикимора воодушевленно придавалась чревоугодию.

Фрисс повернулась к Темному, собираясь задать какой-то вопрос, но обнаружила его спящим. Не решившись его будить, она пошла окунуться в озере.

 

***

 

Проснувшись Темный понимает, что в парке он остался один. Он улыбнулся, облегченно вздохнул и устроившись поудобнее уставился в небо.

Когда он только появился в Замке, он старался всегда быть рядом с кем-то, и пусть это даже была молчаливая кикимора, все равно, так он чувствовал себя безопаснее в новом месте. Это продолжалось месяца два или три, но сейчас, спустя пол года, он наоборот предпочитал уединяться, где ни будь в необитаемых частях Замка. Там он подолгу мог сидеть, наблюдая за превращениями проплывающих за окнами облаков. Иногда писал свои заметки по поводу происходящих в Замке событий, иногда пытался составить карту событий произошедших с ним до появления здесь. Но в этом, больших успехов, пока не наметилось. Странно было то, что он помнил первые дни своего пребывания здесь, помнил, что Фрисс была знакома ему еще до появления в Замке, помнил, что когда-то жил в мире вообще отрицавшем существование других реальностей. Но он не знал, что было причиной его присутствия в Замке, не знал как связанна Лефрисент из его воспоминаний с Фрисс находящейся здесь. Знал, что все его переживания базируются на представлениях взятых из первой, рациональной реальности, но не знал каким боком это соотнести с его нынешним положением. Но главное, что его удивляло здесь, это то, что с самого первого дня никого из жителей Замка не удивило его появление здесь. Как будто это само собой разумеющееся событие, будто он и не покидал его никогда, а существовал вместе с ним вечно. Все рациональные его гипотезы об этой ситуации сводились, либо к помешательству, либо к факту его смерти в другом мире, но рациональности явно не хватало для того, чтобы разъяснить хоть какие-то обстоятельства этого дела и потому он снова и снова обращался к своему чувственному опыту. И на поверку оказывалось, что он жив как физически, так и духовно. Может быть даже больше жив, чем тогда, когда он прибывал в своей первой реальности.