План лекции

 

План лекции.

 

Социология как «буржуазная наука». Упразднение социологии как самостоятельной научной дисциплины. Второе рождение социологии в Советском Союзе в 50-60 годы. «Конкретные исследования» узкоприкладного характера. Бурное развитие социологии труда и производства. Институт конкретных социальных исследований (ИКСИ) и расцвет советской социологии. 70-80-е годы период «социологической диаспоры». Основные направления социологических исследований после 80-х годов. Социология общественного мнения. 90-е годы – становление коммерческой социологии.

 

Конспект лекции.

 

История отечественной социологии как теоретической так и эмпирической может быть понята только в контексте бурных событий минувшего почти столетнего периода: ломки политических систем, социальных институтов, господствующей идеологии, самих экономических основ общества. Ведь социология есть в значительной мере осмысление обществом самого себя.

Российская социология, начиная с 60-х годов 19 века, шла по классическому пути развития. Она возникает в лоне позитивистской доктрины, под "духовным руководством" О. Конта. Затем в ней начинают появляться первая критика натуралистического редукционизма. Складываются антипозитивистские ценностные подходы, популярность приобретает марксизм. За первое десятилетие XX в. количество социологических публикаций выросло почти в три раза в сравнении с последним десятилетием XIX в., составив более тысячи наименований. Именно в это десятилетие успешно разворачивается процесс институционализации русской социологии. Ведущей в социологии становится неопозитивистская ориентация (, , ).

Однако в 20-х гг. социология как самостоятельная научная дисциплина была практически "упразднена".Уничтожение научной социологии условно датируется 1922 г., когда были высланы за границу выдающиеся российские ученые, в том числе , , и др.

С этого времени немарксистской социологии в России в явном виде не существовало. Последовательная социологическая интерпретация марксистской теории была выдвинута в начале 20-х гг. и подвергнута довольно жесткой критике со стороны Ленина.

В 1936 г. в журнале «Под знаменем марксизма» разъяснялось, что марксистская общественная наука это и есть социология. Написанный очерк «О диалектическом и историческом материализме» завершил канонизацию марксизма-ленинизма.

Между 30-ми и 60-ми гг. какие бы то ни было социальные обследования в Советском Союзе либо не проводились, либо замалчивались. Один из основоположников советской социологии 60-х гг. любил повторять фразу: «Социология — зеркало общества, но советские руководители не желали смотреть в это зеркало».

И только к осени 1946 г. в Институте философии Академии наук появилось нечто похожее на социологическое подразделение — сектор, которым руководил профессор , занимавшийся изучением и критикой зарубежных социологических концепций.

В 1950-е гг. в лексиконе советского марксизма возникло словосочетание «конкретные исследования». В статье был сформулирован принципиальный для советской социологии вопрос: не грозит ли это «ползучим эмпиризмом»? «Наоборот, — отвечает автор, — общетеоретические и конкретные исследования будут взаимно питать друг друга. Получится своеобразное разделение труда». «Конкретные исследования» не шли дальше проведения философско-пропагандистских конференций на заводах, но зато в научных статьях стали все чаще появляться фактические сведения о становлении личности рабочего, преодолении пережитков прошлого, трудовом героизме. Это была уже «качественная» версия эмпирической социологии, своего рода «исследования случая».

Исключительно важную роль во втором рождении советской социологии в 1950-е гг. сыграли заграничные контакты философского руководства. В 1956 г. энергичные шаги по установлению сотрудничества с Академией наук были предприняты ЮНЕСКО. Впервые советская делегация участвовала во Всемирном социологическом конгрессе (Амстердам, август 1956 г.).

Социология 60-х заявила о себе не только в мире науки, но и в общественной жизни. Она заговорила с людьми об их работе и образе жизни, о семье, досуге, быте. Выясняя их мнение, социология одновременно открывала что-то неожиданное для людей в их отношении к реальности. Она заговорила на языке цифр, наиболее убедительном. Заговорила не только с "верхами", которые декларировали свое желание знать настроения людей и вместе с тем проявляли равнодушие к результатам изучения, а непосредственно с населением – через прессу, лекции, собеседования и т.д.

Общество, еще взбудораженное критикой "культа личности", переживавшее пору, когда в нем боролись инерция покоя и жажда перемен, восприняло социологию как вызов чему-то и кому-то. Социологи стали модными, как прежде бородатые геологи, как потом физики в свитерах и джинсах, одним только внешним видом демонстрировавшие независимость.

Российские социологи выносят самые разные оценки социологии 60-х годов. "Социология выражала неявную, но вполне определенную альтернативу официальной доктрине, суть которой составлял исторический материализм – "единственно научная социология". В этом смысле "социология с самого начала была опасна" (). «...возрождалась, выходила из "полуподпольного" своего существования наука, которая изучает социальные отношения, социальное бытие и работает на человека, то есть наука, отторгаемая тоталитарным режимом в силу самой своей сути» (). Она и явилась народу с претензией быть чем-то большим, чем наука. ".. Социология не была оппозиционной наукой и активно соучаствовала в строительстве зрелого социализма", – как видим, у совсем иная позиция. Наконец, прямо предостерегает сегодняшних историков науки от соблазна «увидеть в советской социологии диссидентов, борцов, "Сахаровых в социологии"», – это, по его мнению, ложная схема и потакание конъюнктуре.

Что же было на самом деле? Отчего столь различны оценки?

Возможно, оттого, что каждый по-своему ощущал себя в этой науке и по-своему понимал ее миссию. Кто-то вступал в жесткую борьбу, кому-то довелось попасть под обстрел со стороны партийных идеологов, а кого-то даже исключали из партии, "награждали" выговорами, увольняли с работы. Немало довелось пережить, например, , а также , -Ладе и многим другим. А для кого-то поиск истины, собственное интеллектуальное развитие оказывались более простым и понятным.

Как же происходил процесс возрождения социологии в Советском Союзе.

Усилиями в Институте философии Академии наук СССР было создано социологическое подразделение под несколько странным названием Отдела новых форм труда и быта. Изучались трудовые коллективы московских и горьковских заводов; начиналось исследование отношения к труду ленинградских рабочих (В.А Ядов, ); уральские социологи () завершили крупное исследование промышленных предприятий свердловского совнархоза и выпустили книгу о культурно-техническом развитии рабочего класса.

Атмосфера «хрущевской оттепели» вызвала социологическое реформаторство. Задача ускоренного построения коммунизма требовала «новых людей», и социологи должны были создать методологию воспитания «нового человека». Это был удобный случай завоевать идеологический и институциональный плацдармы.

В 1960-е гг. социология была на подъеме. В массовом сознании того времени преобладала научно-техническая экзальтация. Дискуссия между «физиками» и «лириками» явно завершалась победой «физиков». Постепенно формировалась технократическая идея научного управления обществом. Социология удачно вписывалась в «научную» версию коммунистического строительства, ее задача заключалась в информационном обеспечении формирования «нового человека» и перерастания социалистических общественных отношений в коммунистические.

На волне политической «оттепели» появились крупные исследования в сфере труда, давшие заметный толчок развитию прикладной социологии. Конкретные результаты были получены при исследовании проблем рабочего и внерабочего времени (Институт экономики Сибирского отделения АН СССР), подъема культурно-технического уровня рабочего класса (Уральский университет), процесса превращения труда в первую жизненную потребность (Педагогический институт Красноярска). В конце 50-х—начале 60-х гг. сотрудники сектора социологических исследований Института философии АН СССР (, , и др.) провели комплексное изучение новых форм труда и быта на предприятиях Москвы, Горьковской области и других регионов страны. Специалисты Московского университета под руководством исследовали социальные проблемы автоматизации производства на Первом шарикоподшипниковом заводе (Москва).

На промышленных предприятиях Горьковской области в 1960—1964 гг. , , и др. изучали влияние научно-технической революции на развитие рабочего класса. Изменения в содержании труда, происходящие на автоматизированном производстве, измерялись по соотношению затрат умственного и физического труда. Как полагали исследователи, «был эмпирически зафиксирован один из важнейших результатов научно-технической революции в промышленности — появление новой группы рабочих, в содержании труда которых на качественно новом, прогрессивном уровне сочетаются умственные и физические операции». В 1961—1965 гг. в Ленинграде было проведено изучение отношения к труду молодых рабочих, в 1976 г. осуществлено повторное исследование этой проблемы и выявлен ряд существенных закономерностей формирования социальных установок к труду

Гуманистическая направленность социологии труда проявилась в целевой заданности теоретико-прикладных исследований: следует приспосабливать не столько человека к работе, сколько работу к человеку. Впервые эта идея выдвигалась советскими нотовцами и психотехниками в 20-е гг. в рамках решения проблемы человеческого фактора на производстве. Уже у них обозначалась идея, которая позже, в 70-х—80-е гг., приобретет более законченные формы: разнообразен не только мир людей (нет одинаковых по ценностным ориентациям, мотивам, удовлетворенности и поведению индивидов и социальных групп), разнообразен также мир труда (тезис о социальной неоднородности труда: виды работ различаются по оплате, условиям, организации, физической и умственной нагрузке, престижу и социальной значимости). Эта идея вскоре получила гражданство в теоретической социологии труда и служила методологическим ориентиром для эмпирических исследований и прикладных разработок.

«Человек и его работа» — вполне символичное название для книги, на долгие годы определившей теоретико-прикладные изыскания в отечественной социологии труда. Согласно ортодоксальной доктрине марксизма человек являлся элементом производительных сил наряду с орудиями труда, зданиями и инженерными коммуникациями. Ленинградские социологи под руководством обследовали 2,5 тыс. молодых рабочих, занятых различным по характеру и содержанию трудом, и доказали, что работающий индивид — не функциональный придаток машины, а личность, наделенная чрезвычайно сложным и богатым внутренним миром. Так впервые совершился прорыв в неисследованный мир работающего человека.

Значение книги «Человек и его работа» очень велико. Она не только повлияла на практику заводских и прикладных социологов в СССР, но приобрела и международное звучание. В 1960 г. известный американский социолог Ф.Херцберг выдвинул двухфакторную теорию мотивации труда, согласно которой удовлетворенность повышают только мотиваторы (содержание труда: достижение, признание, продвижение, сама работа, возможность творческого роста, ответственность), а гигиенические факторы (условия работы: зарплата, политика компании, межличностные отношения и др.) лишь снижают степень неудовлетворенности трудом.

В 60-е гг. широкую эмпирическую проверку теории Ф.Херцберга предприняли социологи из разных стран. В СССР подобное исследование осуществили В.Ядов, А.3дравомыслов и Н.Наумова. Первой такой попыткой, хотя об этом явно не говорилось в книге, была монография «Человек и его работа». Советские социологи не только выявили роль высших мотиваторов, но привязали типы мотивации к видам труда, чего не было у Ф.Херцберга.

Наконец, ленинградские социологи заполнили брешь между общесоциологическим и эмпирическим уровнями знания. Впервые они предложили работающую методологию и частносоциологическую концепцию трудового поведения, которая объясняла реальные явления, а не доказывала преимущества социализма. Так, авторы книги обосновали тезис о том, что уравнительность в оплате труда сдерживает развитие не инструментальной, а содержательной мотивации. Высокую зарплату индивид, занятый тяжелым, однообразным, неквалифицированным трудом, рассматривает не как достойное признание, а всего лишь как компенсацию.

Новый этап в развитии советской социологии начинается в 1968 г., когда создается Институт конкретных социальных исследований Академии наук СССР, директором которого стал академик , вице-президент Академии наук. С 1968 по 1971 г в институте развертывались серьезные социологические проекты, результаты которых отчасти представлены в «Информационных бюллетенях ИКСИ АН СССР». Этот период можно с некоторой условностью назвать расцветом советской социологии. Научно-исследовательская работа в ИКСИ была организована по «проектной» системе. «Проект» объединял группу специалистов для решения конкретной проблемы. «Проекты» объединялись в «направления». Направлений было три: 1) социальной структуры и социального планирования; 2) управления социальными процессами; 3) истории социологии. Первое направление возглавлялось , второе — , третье — . К осени 1969 г. институт провел, помимо своих академических исследований, около двадцати опросов для ЦК КПСС, Московского горкома партии и других партийных органов. Положение института было двойственным. С одной стороны, он был частью идеологических учреждений партии, с другой — чужеродным элементом. Высокий интеллектуальный потенциал института, атмосфера восторженности и ожидания чудесных открытий, напряженные личные отношения, подозрения со стороны руководящих инстанций — все это делало ситуацию крайне нестабильной.

Партийно-идеологическая атака на институт началась осенью 1969 г., когда были подвергнуты жесткой критике «Лекции по социологии» . два тома, каждый из которых был немногим более ста страниц. Это были материалы лекций, которые он четыре года читал в МГУ будущим журналистам. Позже Левада назовет свой курс примитивным и популярным, но для того времени это было совсем не так. Новым было отчетливое стремление автора показать самостоятельность социологии как науки, раскрыть ценность эмпирических методов при анализе социальных процессов, указать на сложность механизмов взаимоотношения личности и общества. Фраза о том, что личность в обществе подвергается разного рода давлениям со стороны власти и массового общества и что ее пытаются задавить танками, сказанная задолго до “Пражской весны” и пропущенная цензурой, в 1969 году была интерпретирована как осуждение ввода советских войск в Прагу. В сравнении почти тождественных высказываний Гитлера и Сталина о том, что человек – ничто, а массы – все, нашли идеологическую ошибку. Разразился скандал, поднялась волна злобной критики. Статьи в “Правде” и “Коммунисте”, главных печатных органах партии, обсуждения (осуждения) в партийных школах. Главная вина – отступление от марксизма, преклонение перед буржуазной социологией. «Лекции не базируются на основополагающей теории и методологии марксистско-ленинской социологии — историческом и диалектическом материализме. В них отсутствует классовый, партийный подход к раскрытию явлений советской действительности, не освещается роль классов и классовой борьбы как решающей силы развития общества, не нашли должного отражения существенные аспекты идеологической борьбы, отсутствует критика буржуазных социологических теорий» (Из Записки МГК КПСС об идейно-теоретических ошибках «Лекций по социологии» в ЦК КПСС за подписью первого секретаря МГК КПСС . Потом обсуждение в ИКСИ, уход из университета, выговор по партийной линии, запрет на публикации. Начались очередные гонения на социологов.

В 1972 г. Институт конкретных социальных исследований возглавил , которого многие считают «агентом» партийно-идеологического аппарата. Действительно, обладая железной волей и упорством, Руткевич полностью перестроил программу института. Из ИКСИ уволились десятки сотрудников.

В целом 1970-е и 1980-е гг. можно квалифицировать как период «социологической диаспоры»: «храм» был разрушен, разрозненные группы специалистов работали в меру своих сил и возможностей. Впрочем, несмотря на «разгром», почти все ведущие социологи сохранили достаточно высокий статус в академической структуре и, за немногими исключениями, могли публиковать свои работы. Но к началу 1980-х гг. отмечено снижение количества эмпирических социологических исследований почти вдвое.

Вместе с тем развитие социологии приобрело необратимый характер. В 1974 г. начал выходить первый и до середины 80-х гг. единственный в СССР профессиональный журнал «Социологические исследования».

70-е гг. ознаменовались продолжением крупномасштабных исследований труда, начатых теми же самыми коллективами и лабораториями в 60-е гг. В частности, в 1976 г. проводят повторное исследование ленинградские социологи (), в 1979 г. повторяют обследование на горьковском полигоне московские социологи (). Характерная черта обоих — усиление анализа субъективных компонентов трудовой деятельности, которые раньше, по признанию авторов, явно недооценивались.

Особенностью мрачных и относительно спокойных брежневских времен было осознанное отстранение профессионалов от политического активизма и принятие самодостаточных научных ценностей. В этом отличие поколения 1970-х гг. от политически активных социологов — «шестидесятников». При этом социология меньше ассоциировалась с передовой теорией, а больше — с проведением массовых опросов.

В этот период социологов активно начинают интересовать вопросы социальной и профессиональной стратификации. До того времени в литературе безраздельно господствовала установка о трехчленной структуре: рабочий класс, колхозное крестьянство и как социальная прослойка — интеллигенция. Канонизировалось представление о недифференцированности элементов социальной структуры советского общества, игнорировалось внутреннее расслоение рабочих, крестьян, интеллигенции. Эмпирические исследования социальной структуры сразу же поставили вопрос о более дифференцированных различиях между социальными слоями и группами в рамках классовой теории. Первые такие широкомасштабные обследования были осуществлены в начале 60-х гг. под руководством . В качестве основного фактора социальной дифференциации рассматриваются научно-технический прогресс и квалификация труда.

В рабочем классе начали выделять малоквалифицированных и занятых тяжелым физическим трудом, с одной стороны, и рабочих-интеллигентов, с другой. В сельском хозяйстве акцент делается не столько на различении работников государственных совхозов и колхозных крестьян, но на выделении групп малоквалифицированного труда (полеводов, животноводов) и высококвалифицированного слоя механизаторов. В слое интеллигенции выделяются служащие средней квалификации, высоквалифицированные специалисты и т.д.

Начала формироваться этносоциология. Реанимация социологии не могла обойти изменения, происходящие в жизни народов, межэтнические отношения, ведь Советский Союз был полиэтническим государством, в котором нерусские в 60-е гг. составляли 45% населения. Практически все республики были полиэтническими. Серьезные исследования социальных изменений в стране становились невозможны без учета этнического многообразия. Этносоциологию определяли как пограничную научную дисциплину, изучающую социальные процессы в разных этнических средах и этнические процессы в социальных группах.

В центре внимания оказались: социальная структура народов, прежде всего русского и титульных этносов республик; особенности социальных изменений, в том числе профессиональных ориентации; темпы социальных перемещений; внутриреспубликанская и межреспубликанская миграция; специфика внутрисемейных отношений у народов с учетом социальной дифференциации; тенденции в использовании языков титульных народов и русского языка в различных социальных группах; влияние двуязычия на социальную мобильность; соотношение модернизированной и традиционной культуры, функционирующей в городе и деревне, в социальных группах; роль традиционализма, в том числе в нормативной культуре, процессах модернизации; межкультурные взаимодействия; этническое самосознание, авто- и гетеростереотипы; внутриэтнические, межэтнические ориентации; этническая солидарность; этнические интересы и установки на межэтническое общение; толерантность и нетерпимость в межэтнических взаимодействиях — по существу, этническая специфика почти во всех областях жизни общества, рассматриваемая в социологических категориях с применением методологии социологического исследования.

Как и в исследованиях других направлений социологии, этносоциологи стремились осуществить комплексный подход, учитывать особенности не только макросреды — социально-политические условия в стране, но и мезо- и микросреды - конкретную обстановку в республиках, этнокультурную специфику контактирующих групп и уровень их общения (теоретическую вероятность и характер расселения), различия по типу городов и сел, их этническому составу, так же как особенности производственных коллективов, типы семьи и т.д.

Началось постепенное возрождение исследований в области миграции. Положение было тяжелым: не было статистической информации о «механическом» (как его тогда называли) движении населения; выборочные, в том числе социологические, методы ее сбора не одобрялись, и (что, возможно, наиболее существенно) не было профессионально подготовленных научных кадров. Перерыв в исследовательской традиции привел к тому, что пришедшая в это время в науку молодежь была вынуждена все начинать с нуля.

Социологические исследования миграционных процессов показывали этнически специфические различия в миграциях. И если мотивы миграции оказывались сходными — учеба, овладение городскими специальностями, неудовлетворенность социокультурной инфраструктурой, то причины, ее сдерживающие, были различны: для узбеков, киргизов, например, существенно сдерживающим оказывался фактор незнания русского языка (в городах доминировало русскоязычное население), для грузин, татар, осетин миграцию тормозили традиции семейной жизни, что, конечно, играло роль и у народов Средней Азии. В сходной ситуации русские и татары, армяне и узбеки, нагайцы и ульчи по-разному оценивали условия труда, культуры, быта, с разной активностью, в том числе в зависимости от этнического «представительства» в городах, стремились к «городской жизни», обладанию «городскими» профессиями.

Во второй половине 60-х гг. была открыта новая страница истории миграционных исследований, связанная с тремя обстоятельствами. Во-первых, стало возможно сопоставление данных переписей 1959 и 1970 гг., которые были широко опубликованы. Во-вторых, на суд научной общественности были наконец-то представлены увидевшие свет работы прежних лет. В-третьих, были открыты для изучения и разрешены к публикации данные текущего учета миграционного движения населения. Благодаря этому в начале 70-х гг. появились и монографии, подводящие итоги многолетних изысканий в этой области.

В 1960 г. при газете «Комсомольская правда» начал работать Институт общественного мнения под руководством . За первые два года своей деятельности Институт провел 8 всесоюзных опросов, используя различные модели выборки и методы сбора информации. Этот институт, по существу, инициировал создание исследовательских групп и лабораторий по опросам мнений во всей стране. Изучение мнений, предпочтений активно проводится и в рамках исследований в области социологии труда и свободного времени, социологии печати и др. Но, пожалуй, самое широкое распространение в этот период получают опросы разных групп о досуговых занятиях, предпочитаемых способах проведения свободного времени, жизненных планах. Результаты этих исследований сравнивались, анализировались устойчивость и надежность данных, т.е. именно на этом эмпирическом материале в тогдашней советской социологии формировалось, также впервые, особое направление — методологии социологических исследований.

В 1967 г. был начат фундаментальный проект «Таганрог», в котором участвовали, помимо социологов, демографы, экономисты, этнографы. Авторы проекта выделяют две основные задачи своего исследования: 1) повышение эффективности идеологической работы партии и государства, осуществляемой с помощью печати, радио, телевидения, разнообразных форм устной пропаганды и 2) расширение и совершенствование механизмов участия трудящихся в управлении социальными процессами в условиях развитого социалистического общества. Таганрог как типичный средний город был избран «полигоном» всестороннего изучения экономических, социально-политических, бытовых и иных сторон повседневной жизни людей. Естественно, что это, поддержанное ЦК КПСС, исследование должно было предоставить информацию для «повышения эффективности» социально-экономического планирования и управления, не в последнюю очередь и со стороны партийной пропаганды.

Проект Бориса Грушина «Общественное мнение». В рамках этого таганрогского исследования создал, можно сказать, методологическую лабораторию исследователей общественного мнения. На регулярных научных семинарах, собиравших довольно большую аудиторию, обсуждались теоретико-методологические проблемы массовых коммуникаций и общественного мнения. Был разработан тщательнейший инструментарий опросов граждан, контент-анализа прессы, наблюдений во время собраний, интервью с руководителями партийных и государственных органов и т.д.

В начале 80-х гг., после июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС, ситуация в социологии несколько либерализируется, снова проявляется интерес к изучению общественного мнения. В Институте социологических исследований создается Центр изучения общественного мнения. Руководителем ВЦИОМа становится Татьяна Заславская, а с 1992 года Юрий Левада.

В конце лета 1990 г. образовалась независимая служба общественного мнения VP. К середине 1991 г. она дополнила (а в некоторых регионах организовала «свои» коллективы) сеть региональных центров ВЦИОМа новыми опросными службами. Активизировались и несколько исследовательских коллективов в различных социологических институтах Москвы и Ленинграда. Они тоже организовали несколько новых региональных служб.

Все эти столичные фирмы (несмотря на весьма негативные оценки методического качества проведения полевой стадии опросов у коллег) пытались добиться выполнения хотя бы элементарных профессиональных норм от своих (по сути дела — общих) региональных партнеров. Это позволило, как уже отмечалось, к середине 1991 г. создать на территории России работающую, хотя и не очень надежно, инфраструктуру для проведения опросов общественного мнения.

Во второй половине 1992 г. из ВЦИОМа выделилась интенсивно работающая фирма — фонд «Общественное мнение», которая сразу стала проводить еженедельные опросы горожан России и не менее двух всероссийских ежемесячно.

В конце 1980-х гг. политика «гласности» начала выходить из-под контроля ее инициаторов.

В июне 1988 г. было принято постановление ЦК КПСС «О повышении роли марксистско-ленинской социологии в решении узловых проблем советского общества». В номенклатуре научных специальностей «социология» была отделена от «философии», и Институт социологических исследований АН СССР получил новое название: Институт социологии АН СССР во главе которого становится В.Ядов.

Когда идеологический контроль в начале 1990-х гг. был снят и утвердились академические свободы, преподавание экономики, социологии и политической науки без особых трудностей освободилось от марксистского идеологического лексикона. В стране сформировался рынок социологических услуг, созданы негосударственные научные учреждения, десятки социологических фирм специализируются на изучении спроса и предложения, организации предвыборных кампаний, управленческом консультировании.

Из многообразия судеб, оценок, мнений складывается общий образ советской и постсоветской социологии: это была общественно активная и амбициозная наука, которая хотела и старалась влиять на жизнь. Причем влиять не просто результатами своих исследований, а организуя общественное давление на власть.

Многие социологи говорят и о пробелах в науке этого периода. Заимствуя опыт зарубежной социологии, в основном американской, социологи пользовались инструментом, который был приспособлен к их реальности, но советским социологам не давал возможности разобраться в том обществе, в котором они сами жили. Плюс – настроенность на социальную критику (а не науку), фиксация внимания на том, что плохо. Это мешало целостному видению системы, в результате в социологии не было сделано достаточного описания социальной системы. "… социология оказалась в драматическом состоянии, придя к переделке общества без теоретического осмысления того, каким оно было. А если ты не понимаешь, что переделывать, то никогда не поймешь, как его переделывать и во что – у тебя нет исходной позиции" ().

И вот здесь, в сущности, смыкаются представления и , они сходятся в том, что время социологии-движения прошло, хорошо это было или плохо в прошлом, теперь оно завершилось, социология должна стать "просто" наукой, неидеологизированной, объективной, беспристрастной. "Сейчас самое важное для социологии ...честность".

Что же, если даже подлинная объективность, полная беспристрастность и невозможны в социальной науке или, скажем, затруднительны, стремиться к тому стоит: идеологизация и политизация социологии в наши времена, быть может, опаснее, чем прежде. Наука или, скорее, ее отдельные институции могут превратиться в средства манипуляции общественным сознанием в частных интересах узкого круга лиц, политических или экономических структур. Мысль об этом настойчиво стучится в сознание, когда на телевидении или в газетах мы видим результаты опросов по поводу популярности партий и политических лидеров, те самые рейтинги, которые так часто сильно не сходятся. Эти "исследования" порою не столько отражают, сколько творят реальность, по крайней мере, пытаются творить.

У многих авторов звучит озабоченность тем, что сегодняшняя социология увлеклась эмпирикой в ущерб теории. Может быть, лучше сказать, что социологи увлеклись заказными опросами, главным образом связанными с выборами. Хотя они охотно выполняют и заказы коммерческих структур. Социология научилась зарабатывать деньги на тех и других исследованиях, можно сказать, коммерциализировалась. До теории ли, когда дорогой заказ нужно выполнить к определенному сроку, а там уже подоспел и заказ другой... Бросить ли камень в тех, кто при небольших зарплатах ищет и находит источники для достойного существования? И стоит ли особенно расстраиваться по поводу ослабления внимания к теории: разве для ее развития не требуется накопление эмпирического материала? А оно и происходит в процессе выполнения всех этих заказных работ. Причем тематика сегодняшних исследований сильно отличается от прошлой. Изучается совершенно иное, чем прежде, общество, с иными экономическими отношениями, социальной структурой, политической системой, ментальностью. Возможно, из этого явится то самое "описание общества, в котором живем". А тогда действительно станет яснее, что и во что "переделывать", ведь и сегодняшняя реальность во многом нас не устраивает.