Экспликация полемики в философском дискурсе

 

УДК 800(08)

 

ЭКСПЛИКАЦИЯ ПОЛЕМИКИ В ФИЛОСОФСКОМ ДИСКУРСЕ

 

 

 

Российский государственный университет имени И. Канта,

6а

 

Рассматриваются способы воспроизведения потенциальной полемики в философском дискурсе на примере текстов И. Канта. Выявляются различные типы адресата-оппонента, анализируются особенности их языкового маркирования в дискурсе.

 

дискурс, полемика, адресат, оппонент, речевой акт, авторизация, субъект речи

 

 

Философский дискурс располагает богатым опытом и множеством блестящих стратегий и тактик построения текста. Философские идеи, в отличие, например, от религиозных, не принимаются на веру, их содержание должно быть рационально аргументированным. Полемика как вид аргументации присуща не только устному, но и письменному философскому дискурсу. В литературе полемика зачастую отождествляется с дискуссией и спором. считает, однако, что именно полемика как форма организации аргументации наиболее полно способна выразить в себе различные противоречия [1, c. 214]. Философская полемика предполагает борьбу, конфликт мнений, достигающий сущностного уровня.

Традиции диалога-спора чрезвычайно сильны в философском дискурсе. Диалогизация текста как форма репрезентации философских концептов восходит к Платону и является отражением практики публичных споров. Тактика беседы, спора, полемики двух или более лиц широко используется в письменном философском дискурсе [2, c. 191]. Механизм аргументирования в условиях опосредованного пространством и временем (заочного) межличностного общения предполагает существование в сознании автора образов потенциальных адресатов в том числе и возможных оппонентов. С этой точки зрения чрезвычайно интересны тексты И. Канта, являющие собой процесс активного межсубъектного взаимодействия.

Анализ текстов, конституирующих этико-философский дискурс И. Канта, показал, что практически каждый фрагмент дискурса содержит дополнительный структурно-семантический элемент, указывающий на субъект речи, как на источник информации. В качестве главного субъекта речи выступает автор-создатель теории. Самый рафинированный способ авторизации, используемый в данном случае И. Кантом (как правило, при введении тезиса) - употребление личного местоимения „ich“ с перформативными глаголами, указывающими на различные оттенки речевой или ментальной деятельности субъекта речи, распространяющейся на пропозициональное содержание тезиса (ich behaupte, ich sage, ich denke, ich glaube, ich verstehe и т. д.). Распространненым перформативом является ich behaupte - «я утверждаю», исключающий всякое сомнение в разделяемой автором точке зрения.

„Aber ich behaupte, daß in solchem Falle dergleichen Handlung, so pflichtmäßig, so liebenswürdig sie auch ist, dennoch keinen wahren sittlichen Wert habe...“ [2, s. 16].

Использование перформатива ich sage – «я говорю», создает эффект устранения условий заочного общения с адресатом, опосредованного пространством и временем. Например:

„Nun sage ich: der Mensch und überhaupt jedes vernünftige Wesen existiert als Zweck an sich selbst...“[2, s. 50].

В определенных фрагментах текста Кант «передает слово» своим оппонентам, воспроизводя тем самым ситуацию потенциальной полемики, в процессе которой собственно рождаются и формируются философские идеи. Экспликация полемики происходит в тех фрагментах, где автор формулирует вопросы предполагаемых оппонентов и сам на них отвечает, выполняя, таким образом, функции обоих участников диалога. Например: „(1) Die Frage ist also diese: ist es ein notwendiges Gesetz für alle vernünftigen Wesen, ihre Handlungen jederzeit nach solchen Maximen zu beurteilen, von denen sie selbst wollen können, daß sie zu allgemeinen Gesetzen dienen sollen? (2) Wenn es ein solches ist, so muß es (völlig a priori) schon mit dem Begriffe des Willens eines vernünftigen Wesens überhaupt verbunden sein. Um aber diese Verknüpfung zu entdecken, muß man, so sehr man sich auch sträubt, einen Schritt hinaus tun, nämlich zur Metaphysik, obgleich in ein Gebiet derselben, welches von dem der spe­kulativen Philosophie unterschieden ist, nämlich in die Meta­physik der Sitten“ [2, s. 426-427]. В данном фрагменте дискурса И. Кант предвосхищает возможный вопрос оппонента о степени универсализации нравственного закона (1). Последующие высказывания (2) являются началом развернутого аргументированного ответа, где в метадискурсивном комментарии so sehr man sich auch sträubt местоимением «man» номинируются оппоненты, выступающие против выделения метафизики нравов как отдельного научного направления, что свидетельствует об осознании автором особой полемичности содержания своих идей.

Канта имеет разный характер конкретности. Чаще всего обобщенный носитель оппонирующего мышления выражен неопределенно-личным местоимением «man» как в рассмотренном выше комментарии. Речевые акты, связанные с этим субъектом, обусловлены тем, какая роль в процессе формирования дискурса отводится этому «некто»: возражающего оппонента как в комментарии или нейтрального свидетеля авторских рассуждений. Например: „Hier erklärt sich auch allererst das Rätsel der Kritik, wie man dem übersinnlichen Gebrauche der Kategorien in der Spekulation objektive Realität absprechen und ihnen doch in Ansehung der Objekte der reinen praktischen Vernunft diese Realität zugestehen könne; denn vorher muß dieses notwendig inkon­sequent aussehen, so lange man einen solchen praktischen Ge­brauch nur dem Namen nach kennt“ [3, s. 5]. В приведенном фрагменте некто / «man» как носитель обыденного мышления рассматривает существование ноуменальных категорий практического разума. С референцией к нейтральному свидетелю относятся и речевые акты с субъектом jedermann. Например: „Jedermann muß eingestehen, daß ein Gesetz, wenn es moralisch d.i. als Grund einer Verbindlichkeit gelten soll, absolute Notwendigkeit bei sich führen müsse...“[2, s. 5]. Функцию обобщенного оппонента может брать на себя местоимение viele. Например: „Weil es indessen noch viele gibt, welche diese Freiheit noch immer glauben nach empirischen Prinzipien wie jedes andere Naturvermögen erklären zu können“ [3, s. 93-94].

В качестве «третьего лица» в дискурсе И. Канта выступают различные философские направления (вольфианцы, киники, стоики, эпикурейцы) или конкретные мыслители (Эпикур, Платон, Лейбниц, Юм, Вольф и др.). Например: „Man denke doch ja nicht, daß man das, was hier gefordert wird, schon an der Propädeutik des berühmten Wolff vor seiner Moralphilosophie, nämlich der von ihm so genannten allgemeinen praktischen Weltweisheit, habe und hier also nicht eben ein ganz neues Feld einzuschlagen sei“ [2, s. 390-391]. В данном фрагменте И. Кант предвосхищает критику со стороны приверженцев этической теории Х. Вольфа, которая в то время была основой большинства курсов моральной философии, читавшихся в немецких университетах. Вольфианская теория нравственного совершенствования носила прагматико-телеологический характер, а намерением Канта было изыскание и доказательство рационалистических оснований морали.

В качестве средств объективации оппонента служит имя собственное, смена субъекта речи часто сопровождается изменением временного плана. Например: „Hume würde sich bei diesem System des allgemeinen Empirismus in Grundsätzen auch sehr wohl befinden; denn er verlangte, wie bekannt, nichts mehr, als daß statt aller objektiven Bedeutung der Notwendigkeit im Begriffe der Ursache eine bloß subjektive, nämlich Gewohnheit, angenommen werde, um der Vernunft alles Urteil über Gott, Freiheit und Unsterblichkeit abzusprechen ...“ [3, s. 13]. В приведенном фрагменте Кант относит Юма к приверженцам представлений о всеобщем эмпиризме, составляющем любое основание. В подтверждение он «передает слово» Юму, дополнительно маркируя смену повествующего субъекта претеритальной глагольной формой er verlangte.

Процесс противостояния чужим мнениям имеет различные формы экспликации в дискурсе. Полемика, даже если она не имеет специального языкового маркера, проявляется в оттенках смысла, экспрессивности. Индивидуальное отношение к определенной категории оппонентов проявляется в оценочных комментариях автора. Например: „Es ist aber äußerst ungereimt, dieser Popularität in der ersten Untersuchung ... schon willfahren zu wollen. Nicht allein daß dieses Verfahren auf das höchst seltene Verdienst einer wahren philosophischen Popularität niemals Anspruch machen kann, indem es gar keine Kunst ist, gemeinverständlich zu sein, wenn man dabei auf alle gründliche Einsicht Verzicht tut, so bringt es einen ekelhaften Mischmasch von zusammengest­oppelten Beobachtungen und halbvernünftelnden Prinzipien zum Vorschein, daran sich schale Köpfe laben, weil es doch etwas gar Brauchbares fürs alltägliche Geschwätz ist, wo Einsehende aber Verwirrung fühlen ...“ [2, s. 409-410]. Канта относительно популяризаторства философии имеют довольно резкий характер. И сам метод, и его приверженцы получают достаточно негативную характеристику (ekelhaften Mischmasch, schale Köpfe, laben, Brauchbares fürs alltägliche Geschwätz).

Специфический способ авторизации составляют метаязыковые комментарии, в которых И. Кант как создатель дискурса оценивает то или иное понятие, выражает его уместность в тексте, мотивирует свой выбор, подчеркивает индивидуальные оттенки смысла. Например: „Weil aber ... auch eine Metaphysik der Sitten ungeachtet des abschreckenden Titels dennoch eines großen Grades der Popularität und Angemessenheit zum gemeinen Verstande fähig ist ...“[2, S. 391-392]. Метаязыковый комментарий «ungeachtet des abschreckenden Titels» подчеркивает ироническое отношение И.Канта к тем оппонентам, которые будут критиковать сочинение за слишком сложное, непопулярное изложение, отпугивающее уже самим названием.

Расщепление аргументирующего субъекта обусловлено влиянием следующих факторов:

- своеобразием предмета изложения (системой референции);

- адресованностью «профессионалу-оппоненту» и нейтральному читателю.

Система референции имеет определяющее значение для дискурса [4, c. 678]. Философский дискурс И. Канта референциально соотнесен, во-первых, с действительным (феноменальным) миром, во-вторых, с миром идеальным (ноуменальным, интеллигибельным). Связка sein (действительное положение дел) параллельно сосуществует со связкой sollen (каким представляется мир в идеале). Референциальная соотнесенность с ноуменальным миром, который не существует, но который возможно мыслить как некий идеал, предопределяет наличие в текстах трансцендентального субъекта.

Анализ структурно-семантического компонента высказывания, указывающего на источник речи, показывает, что в текстах этико-философского дискурса автор предстает как создатель теории, как организатор дискурса, как эмпирический субъект (часто совместно с адресатом через репрезентацию местоимением wir), как трансцендентальный субъект. Адресат выступает как пропонент и эмпирический субъект, как оппонент.

Таким образом, в текстах Канта создается эффект ментального диалога-спора автора со множеством адресатов. «Диалогическая поляризация» характеризует Канта как «идеального аргументатора», гносеологическая установка которого заключается в поиске истины, а этическая установка – в осознании права адресата принять или не принять аргументацию, т.е. свободного познания истины. Расщепление субъекта речевой деятельности обусловлено сложностью системы референции и необходимостью приписывания выражаемых точек зрения самому автору-создателю теории, автору-эмпирическому субъекту, трансцендентальному субъекту, адресату-эмпирическому субъекту, адресату-пропоненту, адресату-нейтральному наблюдателю, адресату-оппоненту.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

1. Курбатов / .-Ростов-н/Д: Феникс, 1996.-320 c.

2. Агапов диалог: структура, цель и способы аргументации // Философские проблемы аргументации: тезисы докладов / отв. ред. . – Ереван: Изд-во АН Арм.ССР, 1984. – С. 191-194.

3. Grundlegung zur Metaphysik der Sitten /Gesammelte Schriften //Immanuel Kant Hrsg. von der Königlich Preußischen Akademie der Wissenschaften. Bd. IV. Berlin, 1903.

4. Kritik der praktischen Vernunft / Gesammelte Schriften // Immanuel Kant Hrsg. von der Königlich Preußischen Akademie der Wissenschaften. Bd. V. Berlin, 1908.

5. Степанов и метод. К современной философии языка / . - М.: Языки русской культуры, 1998. – 784 с.

 

THE EXPLICATION OF POLEMICS IN PHILOSOPHICAL DISCOURSE

 

I.G. Chernenok

 

This article deals with manifest of polemics in philosophical text as an element of philosophical discourse. The argumentation on condition of externally kommunikation intends to be present in author’s consciousness an image of potential opponent. Lexikal-grammatical markers indicate an addressee-opponent.