Защита Галковского (стр. 12 )

      Для меня М.Шишкин так и остался бы неясным (в смысле истоков подобной концепции, подобной творческой практики). И оставалось бы  только одно — повторять банальности об издержках  застоя или намекать на патологию восприятия...  Все объяснил «Бесконечный тупик» — это же типичный случай «защиты Галковского» — защиты  хаосом от хаоса. И отличие от Д. Галковского в одном — у М.Шишкина все проявлено в миниатюре, локально, частно , полускрыто , необобщенно.

     Второе имя   В л а д и м и р   С о р о к и н  ... Опять-таки  очевидная литературная одаренность. И опять- таки «защита Галковского». Правда, в особом,  если не сказать исключительном, варианте — защита хаосом на          чисто    подсознательном уровне...

      У В.Сорокина как художника мы наблюдаем то, о чем рассуждает К.Юнг (34): оформление жизненных впечатлений в визионерское переживание. Зов подсознательного здесь очевиден, мощен, выпукл. Исключительность же в том, что  призма сознания, призванная оформить это переживание, истончена настолько, что эффект преобразования визионерского переживания почти отсутствует — текст превращается в стенограмму урчаний и нашептываний подсознания. Это чистый, незамутненный сознанием (упорядочиванием) хаос, напрямую из подсознания стекающий  в текст — в предварительно подготовленные для него резервуары...

        Не будь «Бесконечного тупика», здесь тоже можно было бы рассуждать о протестах против стилистики соцарта или о патологии, тем более, что в случае с В.Сорокиным последнее особенно соблазнительно: проза его — это царство садистских сцен. Собственно, все садистское это и есть материализованное в словах подсознательное. Может даже сложиться впечатление, что созерцание ужасов доставляет В.Сорокину неизъяснимое наслаждение, что это — его страсть... Возможно, что сорокинская , прямая, без посредников, связь подсознание — текст является своего рода дефектом (нарушено равновесие сознание— бессознательное). Возможно, это результат упорной тренировки, позволяющей рационально отключать сознание. Но так или иначе, это — один из вариантов защиты по Д.Галковскому.  

    В принципе (уровень литературного дарования это позволяет) такой характер визионерского переживания  открывает для В.Сорокина  исключительные  перспективы: из-под его пера могла бы появиться какая-нибудь впечатляющая вариация на тему: смотрите, кто еще  пришел(53 ). Но для написания  текста-предостережения о садистском в человеке, кроме интереса к теме, кроме такого типа визионерского переживания, необходима         ограниченность   этого интереса (или сознательное оформление этого переживания). А вот этой отстраненности у В.Сорокина и не чувствуется. Его визионерские переживания действительно становятся для него страстью. Он не владеет ими — он избавляется от них: сцеживает напрямую в свои тексты. Пытается от них защититься, спастись, но, по существу, не избавляется, а лишь тренирует свой интерес...  

 

  Я не уверен, что со мной согласятся, но основную — и громадную — заслугу Дмитрия Евгеньевича Галковского перед отечественной литературой я вижу в том, что он описал и обобщил  явление . И сделал это на таком уровне, с таким размахом и убедительностью, что, по существу, оставил   без    дела   многих своих современников из тех, которые по зернышку будут склевывать проблему защиты хаосом от хаоса, по соломинке таскать ее в свои тексты. Оставаясь ( теперь, после «Бесконечного тупика» с необходимостью) со своими локальными тупичками вторичными ... 

  И  роль эпигонов уготована даже тем, кто вступит на эту стезю позже, а пока проходит курс изучения различных упорядочивающих структур в школе.…

 

                                 П р и м е ч а н и я

 

         Статья опубликована в «Литературном обозрении» 1995, 6.   И кажется, не утратила актуальности.

1.«Бесконечный тупик»/БТ/, примечание 147// Новый мир. 1992. № 9. С. 84.

2 .   БТ, примечание 403//Логос. 1991.  1. С. 171.

3 . Этот фрагмент о Фихте — вольная переработка главы о Фихте из книги «История диалектики, немецкая классическая философия». М.: Мысль, 1978. Автору этой главы и  в 1978 году удалось уберечь Иоганна Готлиба Фихте от «субъективно-идеалистической» примитивизации.

4.  В философской системе В.Соловьева как раз и была предпринята своеобразная, национальной традицией обеспеченная попытка синтезировать эмпиризм и рационализм, введя третий тип знания: знание мистическое — «непосредственное созерцание сущности, отличной от нашей сущности» (ЛосскийН.История русской  философии.М.,  1991.С. 131).У В.Соловьева истина предстает, как постигнутое. Но не как постоянно постигаемое, когда последовательность сменяющих друг друга отношений-ощущений и отношений-понятий и дают ощущение (понятие) являющейся, становящейся истины. Эмпирическое и рациональное, взятые в срезе, ортогональном оси времени, действительно несовместимы и не пересекаются друг с другом. Но в совокупности последовательных срезов они обнаруживают взаимозависимость и взаимодополнительностьь — взаимодействуют, генерируя истину. Причем не в паре, а в последовательности сцепленных пар…….        В.Соловьев (очень разгневав теологов при этом) признал становление   человека, восходящего в бесконечном пределе к божеству. А         вот  становление истины, восхождение человечества к ней признать не счел возможным. Или необходимым. И поэтому, чтобы в одном срезе свести концы с концами своей гносеологии, вынужден был нарушить принцип понятийной минимальности знания — ввел представление о третьем типе познания — мистическом познании. Эмпиризм и рационализм не как два жестко противостоящие, несмешивающиеся начала, а как начало женское и мужское, зачинающие постепенно становящуюся, растущую истинность. В.Соловьев же их именно смешивает. Но опосредованно: вводит третий тип познания, способный «растворить» два начала и таким образом «растворить» их друг в друге.

5 . БТ,примечание200//Наш современник.   1992..2.С. 122.

5 а   БТ,.примечания  189,212,221//Там же.С. 121-123.

6 . .БТ, примечание 240 / / Там же. С. 126.

7 .     БТ, примечание 264//Там же. С. 128.

 8. БТ, примечание 349// Там же. С. 129-131.

9 . Кстати, в очень тяжелых, очень непростых взаимоотношениях самого Д.Галковского со своим собственным текстом видна, постоянно ощущается некая придавленность автора текстом, зависимость от него.

10 . БТ, примечание 366// Наш современник. 1992.  2. С. 131,

 11 . БТ, примечание 373// Новый мир. 1992.  9. С. 94.

12 .  БТ, примечание 567//Там же. С. 104.

 13 . БТ, примечание 546// Там же. С. 103.

14 .  БТ, примечание 576//Там же. С. 104.

15 .  БТ, примечание 877// Там же. С. 115.

16 .  БТ, примечание 485// Континент. 77. С. 280.

17 . БТ, примечание 740//Новый мир. 1992. 11. С. 237.

18 .  См., например, примечание 794 к БТ (Там же. С. 245.): блестящая и очень продуктивная мысль о слишком большой связи российского высшего класса с породившей его почвой практически мгновенно сводится Д.Галковским к совершенно безответственной фразе: «недопонимание самой идеи элитарности (речь идет об элитарном характере самого мышления) ... привело Россию к неслыханному позору» «отмены крепостного права» и т.д.

19 .  Мимолетное. 1915 год// Начала. 1992.  3. С. 35.

 20.  Розанов о литературе.

21 .  Розанов лунного света// . Сочинения в 2т.М„ 1990. Т. 2.

22 .  Розанов лик// Розанов в 2т. М., 1990. Т. 1.

 23 . Розанов нашего времени//Литературное обозрение/1990.  1.

24 .  Розанов // Розанов в 2т. М., 1990. Т. 2

25 .  Розанов листья. Короб первый//Там же.

26 .  Рефрен статьи Н.Бердяева «Христос и мир»// Философия творчества, культуры и искусства. В 2т. М., 1994, Т. 2. Точнее — второй рефрен. Первый — розановское «варенье»... Н.Бердяев называет В.Розанова «гениальным   обывателем». Конечно же, В.Розанов дает повод для обвинений в «апологии обыденности и мещанства», в том, что он, мол, недоучитывает роль трансцендентного, попирает идеальное. Но это очень далеко от истины. В.Розанов роль этой стороны христианства оценивает предельно высоко (в том же «Темном лике», в той же статье « и Русская церковь»). Но он и видит опасность: христианство оказалось религией, нарушившей равновесие, выражаясь используемыми Н.Бердяевым терминами, между трансцендентными и имманентными ощущениями  в пользу первых. В.Розанов почувствовал и описал это нарушение. И если он «поет гимны» язычеству и иудаизму, то потому только, чтобы яснее показать то,  что   отодвинуло  христианство на задний план  в этом трансцендентном экстремизме. Христианство отгородилось от мирского, и потому потенциал его идеализма используется очень неэффективно—вот в чем,  пожалуй, основной пафос розановских выпадов в адрес христианства.

 27 . Цитируется по статье: К метафизике Другого// Начала. 1992.  3. С. 55, 62.

28 . Лоуренс //Начала. 1992.  3.

29 .  БТ. примечание 943, рецензия 5// Новый мир. 1992. 11.

30 .  Цитируется по примечанию 943 БТ.