Защита Галковского (стр. 14 )

         «свидетельствуют о том, что и на уровне самой"субъект- объектной" парадигмы  идут процессы, которые можно было бы назвать началом "онтологической революции"…  В силу специфики самой этой парадигмы, являющейся экзистенциальной основой все-таки индустриально-технической цивилизации, а не всех известных доселе цивилизаций принципиально неиндустриальных (каковые суть в Европе античность и средневековье - тип им предшествующих пока нам вообще неведом) - в силу этого обстоятельства возникает и еще один вопрос: а насколько правомерно доводить возможность онтологических изменений до изменений онтических, насколько возможно (и посильно ли в принципе) изменение самой "трансцендентальности", самой "realitas" как таковой? …. И здесь возможен, на мой взгляд, такой путь: если выйти за пределы фундаментальной парадигмы и "взглянуть" на нее "со стороны" нельзя ни в коем случае, то это все-таки не препятствует определению в рамках самой фундаментальной парадигмы такой философской системы (или ряда систем), которая (которые) наиболее полно репрезентировала(ли) бы наиболее сущностные парадигмальные параметры…. Тогда логические следствия, вытекающие из такой системы или некоего комплекса систем можно было бы интерпретировать … и как возможные хроно-логические следствия самой фундаментальной парадигмы. И таковым требованиям  относительно парадигмы средневековой удовлетворяет, как мне представляется, по крайней мере "система" Николая Кузанского, а в рамках современной "субъект-объектной" парадигмы наиболее адекватно соответствует им философская (прежде всего онтологическая) система Фихте."

       

     Эта     идея особой представительности некоторых  философских  систем призвана, скорей  всего,  обслуживать  гипотезу   о   неизбежности   некой  онтологической  революции,  то  есть   изменения   представлений  об  основах   самого  бытия.  Но  поскольку  бытие  следует  понимать  как  некоторое  условие  возможности  сущего(  предметно- чувственного  мира ) , то,  ясное  дело, возникает  вопрос  о   степени,  ну  скажем так,  автономности  сущего  от  бытия.  В  наших  представлениях,  естественно. Или еще  точнее  вопрос  о    том ,   насколько    жестко   представления,  относящиеся   к  представлениям  о  сущем,    увязаны  с  представлениями,  относящимися    к  представлениям о  бытие.  Или  еще  так:    с  какой  необходимостью  из  революции  онтологической   следует  революция  онтическая…

     Представление о  самой  онтологической    революции  и  ее  неизбежности является  все-таки    весьма  и  весьма  туманным  -   догадкой  даже  не  интуитивной,  а  рефлекторной.  Можно,  например,   вообще  попытаться  снять  вопрос  о  такой   революции  на том  простом  и  вполне  допустимом  основании,  что  античность,  средневековье  есть   не  какие-то   специфические   формы   цивилизации,  качественно жестко   противостоящие   индустриально-технической  цивилизации,  а  всего  лишь   стадии  подготовки  последней.  Тогда   и   субъект-объектную    бытийную  парадигму  вполне  можно  было  попытаться  представить  ,  как результат  завершения  некого  единого  процесса,  начавшегося  в  античные  времена  и  еще  раньше.  То  есть  говорить  о  формах   этой  парадигмы  в   условиях  античности,   средневековья,  нового  времени  и  далее  вплоть  до  эпохи  торжества  постмодернизма .   Пугалу  онтологической  революции  здесь  места  бы  не  нашлось,  и  внимания   можно  было  бы  сконцентрировать  на  куда  более  важных   вещах  - на  истоках  современного  кризиса  самой парадигмы.

 

  Но  можно,  конечно,  и  дробить  этот процесс  на  вполне  самостоятельные  фрагменты.   И  из  этой  раздробленности  делать   вывод  об  определенной   случайности  парадигмы  в  ее  формах ,характерных   для  нового  времени,  утверждать  неизбежность революционных  потрясений  на  парадигмальном  фронте, и  искать  во  в фрагментах  философские  системы,  которые  могли  бы  хоть  как-то    логически склеивать  фрагменты   -  через    способность этих  систем    и  в рамках    ограниченной   парадигмы   схватывать   нечто    сущностное.     В  качестве   таких  систем    и  подаются:   в  средневековье  -  Кузанский, в  новые  времена  -   Фихте.

 

     Основания  для   выделения  системы  Фихте    в  особую  область    сформулировано  достаточно  прозрачно.  Эта  система  наиполнейшим  образом  выразила  собой субъект-объектную  парадигму    и  потому  обрела  возможность  быть  представительной   и  за  ее  пределами. .  Видимо,  как  несущая    на  себе   печать  сущности  парадигмы.

  Или  так: она наиболее  последовательно  заключена  в  парадигме и  потому  имеет  максимальные  возможности  для  выхода    за  ее  пределы.  Видимо потому,  что  ей  можно  заинтересоваться  за  пределами  и  получить  наиболее  полное  представление   о  самих  пределах.

 

Система   Фихте  -  самые  предварительные   замечания

 

 

      В  принципе  гипотеза о  суперпредставительности  системы  Фихте   при  всей   своей   искусственности   и  даже  утилитарности  вполне  приемлема. Но  требует  очень  осторожного     обращения  с  собой.

   Чтобы  разобраться    со  всем  этим, необходимо  остановиться  на  более  общем  вопросе   -   о   месте  философии  в  системе знаний.

  Я  понимаю  философию  исключительно   как  знание, но  осуществляемое в  предельно  отвлеченных  понятиях.  В этом  смысле  философия  если  и отличается   чем-то  от   любой  конкретной  науки     или  от  ординарного   бытового  познавания,  то  только  тем, что познавание     в  ней   ведется  в  предельно  обобщенных,  абстрагированных  от  конкретного    понятиях (  категориях).  В   таком   толковании    философии  особо важно   заложенное  в него утверждение  о     безусловной   связи философии  с  состоянием  конкретных    естественных  и  социальных  наук.   По  сути  -  такой  же  ,  которая  имеется   между   естественными(социальными)  науками    и  практикой   ординарного   человеческого   бытия.   Признание  же  этой  связи  немедленно   приводит  к  признанию  возможности  перетолкования    серьезных,  глубоких  философских систем    на  каждом  новом  уровне   развития  естественных  и  социальных  наук.  Я  имею  в  виду  то,  что если    в некой   философской   системе  уже (  на   каком-то этапе  развития   естествознания )  схвачено  нечто   общее   из сущностного,  то    эта  система   будет  с не меньшей,  а  может  быть,  даже   большей,  убедительностью  звучать   и   при   новой   естественнонаучной  и  социальной    базе.