Защита Галковского (стр. 15 )

  Это  свойство     философских  систем   быть  прикладными   и  является, на  мой   взгляд,  главным  критерием   высокого  качества  системы. Парадоксальное  свойство,  но истинное   -      общность  системы общего  знания определяется ее  возможностями  прикладного   характера.  Причем  свойство  одновременно  и необходимое  и  достаточное.

  Итак,  чем  качественнее   философская  система,  тем  больше  ее   интерпретационные   возможности.  И  соответственно   -  наоборот.  Здесь,  одним  словом,  все  так же,  как   в любой  естественной  и  социальной  науке.  Хорошая   теория, объясняя  то, что   уже  есть,  объяснит,  в  определенных  пределах,   естественно,  и  то,  что    пока  еще     не  проявилось,  не  обнаружило  себя.

   Понятно,  что  при  подобных   интерпретационных   импровизациях  нельзя   забывать   не  только  о   единстве  онтологии,   логики    и  теории  познания,  но  и  о  том, что-  эта  связь  не столько   обусловленности,  сколько  влияния.  То  есть  она  достаточно  гибка  и  подвижна, допускает  существование  лишь общих   смысловых  областей    и  не  подразумевает  смысловую  идентичность.

   Определенная  общность  смыслов,  но  не  смысловая  идентичность….     Это  -   очень  важно,  поскольку  как  раз  и  открывает  возможность    использования,  скажем, гносеологических  идей  системы автономно  от    идей  онтологических.  Но,  что   также  чрезвычайно  важно,   использование  не  для   изложения  этой  системы,  а  именно  как    прикладное  использование.

 

                           Система     Фихте

 

Попытаемся набросать  краткую  схему  системы     самого  Фихте,  взяв  за  основу  его   же  собственный    абрис   его   философии   - «Наукоучение  в  его  общих  чертах».Это  очень  близкое   к  первоисточнику   изложение  с  попытками   перевода(местами)  на  более  доступный      для    восприятия язык  -  кавычки  практически  отсутствуют  именно  поэтому

 

 

   .

        Поскольку  безусловно( только  через  себя  самого)   может  существовать  только  Бог,  знание   должно    существовать  не  будучи Богом. Значит, оно должно  быть  Богом  вне  его  самого,  то есть лишь  его  обнаружением, лишь   его  образом,    лишь  его    схемой. Только  эта  схема  и  может  быть  вне  Бога.  Это   бытие  вне  Бога(  то  есть  бытие  знания,) может   мыслиться  исключительно  как  чистая  способность  -  способность  к   осуществлению  того,  что   лежит  в  нем.  Таким  образом, действительное   бытие вне Бога   реализуется   через  самоосуществление  некой  абсолютной  способности  -  она     может  генерировать   лишь  схемы,  которые  путем  сложного   метода  обращения  (  а  если  проще  -  через процедуры  согласования  схемы  с  опытом  )  становится   действительным  знанием.

  Эта  способность(  внутри  своего  формального  бытия)  определяется  безусловным   долженствованием:    она   должна  видеть  себя,  как  схему   божественной   жизни  -  через  это  и  осуществляется способность.  Раз  способность  должна  себя  видеть в  качестве  долженствующей,  то необходимо,  чтобы она,   еще  до  узрения   себя   в  качестве   принципа, уже,  т.е. предварительно,  вообще  видела. Знание   же   через   непосредственно  незримый   принцип   есть   созерцание.  В  созерцании  не  схематизируется  ни  способность  как   таковая,  ни   божественная  жизнь. Удел  созерцания   -  лишь образ  способности  как  данной. Это  способность  глядеть  без  стремления  к   единой  божественной  жизни.  Последняя  при  созерцании  остается  скрытой .  Способность эта,  хотя  и  предстает неопределенной,     является  абсолютной,  то  есть    бесконечной.   Схематизирует  же   себя  такая способность    как  нечто,  охватывающее   бесконечность   одним  взглядом – как пространство; как  нечто ,  что  в  одном  и  том  же   нераздельном созерцании  собирает   себя   и  сосредотачивает   во  что-то ,   в  себе самом точно   так же     бесконечно   делимое,  уплотненное  -  в  материю . И  все  это   должно  являться  способности  в  качестве  действительного  и  в  себе   существующего   бытия. ( Не  уверен,  что    последними  двумя   предложениями -  уж  больно  мутен здесь  первоисточник   – точно  передал  смысл  ) 

  Способности (  чтобы  схематизировать  себя  для  созерцания   в  качестве   абсолютно начального   принципа)  необходимо  еще   до  своей   деятельности  предвидеть возможное  свое  действие. Поскольку  она  на  этой   ступени  своего  развития  не  может  усматривать  возможное   действие   как  требование  абсолютного  долженствования,  ей   остается  усматривать его  как   признак   слепо  схематизированной    причинности.  Влечение     и  есть  такая  причинность: способность   должна  чувствовать  себя   влекомой   к  тому   или  иному   действию.

 Действие  же, определяемое  исключительно  влечением  может  быть  направлено  только   на  телесный  мир ,  на  тела.  То  есть  влечение созерцается  только  в  непосредственном  отношении  к  телам,  которые,  в  свою  очередь,   получают  в  этом  отношении   свое  внутреннее  качество.

 В такого  рода   действии(  действенности )  способность дана себе как единая и то­ждественная способность к самооnределению. И  поскольку  она   не  исчерпывается  никаким  действием,  она   до  бесконечности   остается   способностью. В созерцании своей  бесконечности способность  обнаруживает     некую  специфическую бесконечность  -  такую,  в которой она может созерцать свое бесконечное действие .  Этот    бесконечный ряд  состояний  есть  не  что  иное, как время.

Дойдя  в  своем  самоопределении  до  этого  уровня,  способность оказывается  перед  необходимостью   узрения   долженствования.

Способность  пока  находится  на уровне  созерцания,  к  которому она  прикреплена влечением(  через  влечение   способность  пленена  созерцанием ).Следовательно, способность  должна  разорвать   с  этим  примитивным  (незримым,  слепым, лишенным  единственно  возможного  направления  долженствования  )  влечением  к  схематизированию.    В  этом  разрыве     знание обретает  форму   мышления ,  мышления   чистого,  или  умопостижения. Этот  отрыв  есть   устремление  к Единому.