Защита Галковского (стр. 17 )

  Особое   положение гносеологии в  онтологии  Фихте   никогда  не   было  большим  секретом – именно  оно  зафиксировалось в марксистской кличке    Фихте   -   субъективный  идеалист. На  особое, определяющее  положение    фихтеевской  гносеологии  указывает  и  Пиама Павловна  Гайденко (  «Парадоксы свободы  в  учении Фихте»)   «Фихте исходит из понятия субъекта, Я, пытаясь вывести из него все определения сущего».  И  это    находит  отражение прежде  всего в  выборе  им  первого -  самодостоверного  - принципа (  или  опорного  постулата  ): Я  есмь  Я, то  есть    акт  самосознания, акт  в  котором  действующее  начало  (  субъект),   совпадающее  с  началом   пассивным (объектом ), кладется в основу. 

 

Субстанциональность   фихтеевого  Я 

 

Я есмь  Я,  подчеркивает  Пиама  Павловна (ПП), есть  свободный  акт  порождения  собственного  я  -  рождения   в  духе. Пытаясь же  коротко  ответь  на  вопрос,  что  представляет  собой   фихтеево  Я,  П.П.   в  конце  концов   останавливается на   следующем  толковании : единство абсолютного и конечного Я, которое … постоянно распадается.

    Я  Фихте  самодостаточно,  оно  «само  себя  вызывает   к   бытию   и  не  определяется   ничем    иным,  кроме  самого  себя»,    оно  -  субстанционально. П.П.  не  употребляет,  правда,  таких  слов,  но  ее  параллель  между   фихтеевым  Я   и  спинозовской  субстанцией    -  двумя  сущностями,  являющимися   причинами   самих  себя, - фактически,  именно  об  этом. 

« В акте самомышления,  - отмечает     П.П., благодаря которому Я впервые возникает для себя, слиты в одно целое действие и созерцание этого действия»…    При  этом  действие  у  Фихте   не может  быть  познано опосредовано,  то есть  в  понятиях,  а только  непосредственно  через  созерцание.   Более  того,    в  акте  самосознания  Я,  созерцая, одновременно   порождает  созерцаемое. И для  понимания этого,  как  подчеркивает  П.П.,  необходимо  сознавать,  что   Я   фихтеево  отнюдь  не  явление   эмпирического  мира,  а   бытие   умопостигаемое.  Оно   -  концепция,  концепт,  схваченные  интуитивным  мышлением .

Таким  образом    Я   у  Фихте   возведено,  по  сути,  в  субстанциональный,  онтологический   ранг.  Возможно,  это  обстоятельство  и  является  источником   иллюзии, ставящий систему    Фихте  в  особое  положение   Когда  в  ней   видится   (видится  именно  благодаря  тому   экстремистскому    задиранию  ранга Я, которое  совершил  Фихте)   свидетельство   и    совершенства   и    одновременно нищеты субъект-объектной  парадигмы.

 

Субстанциональный  статус  и  гносеологическое   бытие  фихтеевого  Я

 

  Здесь  нужно   подчеркнуть  два  момента.   Во-первых,  и  обретя  столь  высокий  -  субстанциональный  -   статус ,  Я  у  Фихте   не  перестает   быть  потенциальным субъектом.  Его,  этого  бесконечного   Я,   сугубо  конечный   лик   постоянно  проступает  в    постоянно  распадающемся   единстве.     То  есть   онтологический   статус   Я      не  снимает  с    Я      тривиальное гносеологическое.  А  это    дает   дополнительное  основание   для  попыток    анализировать (  и  использовать) фихтееву  гносеологию  автономно  от  онтологии.

 Можно  согласиться,  что   такая  автономизация  разрушительна   для   системы  Фихте.  Но   исключительно    при анализе  и описании  системы   как таковой.   И  разрушительна она   здесь  в  той  же  мере,  в    какой   разрушительно     для  системы    самозамыкание   -  отказ   от использования  ее  идей   вне  самой   системы. Потому   разрушительно,  что  ни  одна   даже  самая   совершенная   философская   система  никогда  не  была   и  не  будет   абсолютно  адекватна  бытию,  реальности. Но  любая  система ,  даже  из  числа  посредственных,  заведомо  локальных,  в  принципе,   может достаточно  успешно,  да  еще  при этом  опережая  естественно-научное    и  социальное  моделирование,  схватить  какую-то  строну   бытия- реальности.  Да,   мы    должны    прежде  всего  рассматривать     любую   философскую систему  как  единое  целое.  Но  мы  не  должны  ограничивать ее этой   целостностью,  поскольку    можем  утратить  при  этом    нечто вроде  бы  частное  в  ней,  но  на  самом  деле  по  своей   ценности  превосходящее   порой   систему   в   целом.

Важно,  и  это  второе,    подчеркнуть,  что  именно  Фихте,  видимо,    и  был     истинным основоположником   неклассического   рационализма. Сознание,  порожденное   актом  свободного  самополагания…  Кто  еще   давал  столь   безграничные  права  познающему  субъекту  как  таковому . Такой  решающей  роли   субъекта  в  познании,   такого    влияния     субъекта  на  результаты  познания,   мы  вряд ли  у  кого еще  встретим.  Гуссерль   после    мощнейшей гегелевской   атаки  на познающий   субъект, атаки  с  позиций  последовательного  классического  рационализма,  был куда    более  осторожен  и  осмотрителен…

 

     Система   гносеологии   Фихте:  от  онтологического  первопринципа  к  общему  гносеологическому  принципу.

 

    Приняв   эти   предварительные   соображения,  рассмотрим  конспективно  (в основном   в  изложении  Пиамы   Павловны),  каким  образом подходит   Фихте  к  выводу   категорий  теоретического  разума, то  есть  строит  свою  систему гносеологии, исходя  из  своего  онтологического  первопринципа. 

Я есмь Я  -  первое, самоочевидное   положение, исходный   постулат.

Не-Я не есть Я  -   второе  положение,  оно вводит  категорию отрицания. Одновременное  сосуществования двух  противоположно  направленных   деятельностей …  Возможно  ли оно? По  мнению  Фихте  это  возможно, если  две эти  деятельности  ограничивают  друг  друга. Но  поскольку  они   обе  бесконечны,   то   ограничение  каждой  есть  допущение,  что  они  уничтожают  друг  друга  частично.  Что   означает допущение  их  делимости,  то  есть   их  количественного  определения.   Но  делимость  духа -  нонсенс,  и  поэтому  Фихте  наряду  с  делимым Я  приходится  допускать  существование  неделимого,  абсолютного   Я  - «то Я, которому противостоит не-Я, не тождественно первоначальному, исходному Я первого основоположения».  Так   появляется  третье   положение: