К стратегии развития общественных связей в российской атомной энергетике
(атомная энергетика как область культуры)
1. Общая концепция развития общественных связей в атомной промышленности
Политика Федерального Агентства по Атомной Энергии в области управления общественными связями должна быть выстроена на следующих содержательных принципах:
- Максимальное использование публичного внимания к таким событиям, как двадцатилетие чернобыльской катастрофы, активная «игра» на этом поле; Пропаганда «ядерного дефолта», то есть одностороннего отказа РФ от ряда соглашений в области ядерной энергетики и ядерных вооружений, де факто утративших силу в связи с глобализацией и возникновением «второй пятерки» ядерных держав, ассоциативная связь этой идеологемы с фигурой Руководителя ФААЭ; Освещение развития ядерной энергетики, как важнейшего звена государственной стратегии России, как предпосылки к сохранению страной политической, военной, экономической, инновационной и технологической независимости; Обсуждение роли ядерной «отрасли» в вероятной будущей войне за «постиндустриальный передел мира»; Игра на национальном чувстве: у «них» радиофобия, следовательно, у «нас» должна быть радиофилия, это дает нам уникальное место в мировом разделении труда; Пропаганда АЭС как «локомотива» экономики малых и средних городов, утративших свою специализацию и превратившихся в ареал «застойной» бедности.
Реализация такой PR-стратегии подразумевает:
- Активные, наступательные действия в информационном пространстве - «атомный блицкриг»; Максимальную информационную открытость отрасли, широкие общественные дискуссии, в том числе - теледебаты; Жесткое применение административного ресурса при любом нарушении закона противниками ядерной энергетики, провокативная деятельность в этом направлении; Широкое привлечение к атомной проблематике общественных организаций и общественных движений «имперской», «ностальгической» и «технократической» направленности, прежде всего, молодежных (но, отнюдь, не формирование таких движений искусственно); Активная работа в Интернете, в частности в таком ресурсе, как «Life journal»; Использование в пропаганде только научно достоверной информации[1]. В частности, нельзя пугать население энергетическим кризисом, «блэкаутами» и тому подобными вещами. «Ядерный PR» вообще ни при каких обстоятельствах не должен играть на чувстве страха.
Подобная схема развития общественных связей предполагает широкое общественное обсуждение стратегии развития ядерной «отрасли» и ее политическую институционализацию[2]. Речь должна идти также и о новой экономической институционализации через систему норм и стандартов.
2. Особенности национального отношения к атомной энергетике
Изучение публикаций российской и зарубежной прессы, а также массовой художественной литературы и кинематографа позволяет выстроить несколько схем «атомного PR-а», построенных с учетом национальной специфики.
Так, французы традиционно доверяют ученым, доверяют технике, особенно, национальной, остро переживают любую форму зависимости от «заграницы». Они встраивают инновации, в том числе и «атомные» через категории качества жизни, с одной стороны, и свободы / независимости = безопасности, с другой. (См. Приложение 1).
Американцы не доверяют ученым (именно они создали образ «mad scientist» и ввели в обиход испуганно-ироническую кличку «яйцеголовые»), но они доверяют своему государству и своей технике. Инновации вводятся в обиход экономически – через рациональное целеполагание: в данной местности строительство электростанции этого типа наиболее выгодно.
Жители Японии также не доверяют ученым, хотя и не столь агрессивны по отношению к ним, как американцы. Однако, проигрыш во Второй Мировой войне, прежде всего по причине технической отсталости страны, и технологический «рывок» 1960-х сформировали в стране настоящую технофилию. Идеология: модно потребить инновацию первым.
Россияне не слишком доверяют ученым, особенно, так или иначе связанным с властью, не доверяют собственному государству, вообще во все времена склонны к недоверию в отношении «своих» и «своего», что странным образом сочетается с некритичным восприятием официальной массовой информации. А вот технике жители России доверяют, но иначе, чем французы, американцы или японцы. Техника воспринимается сначала как неизбежное зло, насаждаемое «сверху». Затем, отношение сменяется пассивной формулой: «Ладно, пусть стоит». Через некоторое время инновация становится данностью: «она всегда здесь была» и, наконец, превращается в необходимый элемент жизни: «а чему тут ломаться?» В этом смысле, сопротивление инновациям в России довольно продолжительно, но совершенно пассивно[3]. Внедрение инноваций в России всегда осуществляется «сверху» , при этом действия властей должны быть уверенными и последовательными.
(Заметим здесь, что есть еще один механизм инновационной деятельности, характерной именно для сегодняшней России – внедрение через механизм неофициальной финансовой заинтересованности – «распил». Возможно, например, обращение за консультационными услугами к заведомым противникам или вовлечение их в хорошо оплачиваемую теледискуссию по уже решенному «наверху» вопросу).
Заметим также, что наблюдаемое сейчас отношение к атомной энергии и атомной энергетике совершенно не характерно для России. Наблюдается «когнитивный диссонанс» между национальным доверием к уже обжитой технике с неизбежным русским «авось!» и наведенными СМИ иррациональными страхами перед «атомом» и «излучением», которого не видно, но «которое везде».
С этим явлением можно бороться через косвенную рекламу «мирного и военного атома» в детских сказках и массовой литературе, в очень действенной в России культуре анимэ/манга и в традиционной русской пластилиновой мультипликации. Возможны, разумеется, и стереотипные ходы: сериалы, книги типа «ядерный реактор «для чайников»».
Желательно создать у людей правильное представление о реальном соотношении погибших «от радиации» (включая Чернобыль, Хиросиму, Нагасаки, катастрофы атомных подводных лодок, ядерные аварии на военных объектах), умерших «от водки» и закончивших свои дни «под колесами».
3. Ядерная «отрасль» как элемент культуры
Важным звеном в политике общественных связей должно стать представление об атомной «отрасли», как о важной части страновой культуры. Ядерный реактор – это не только 1/6 российской электроэнергии, даже не только - ядерное оружие, являющееся «пропуском» России в закрытый Клуб великих держав. Прежде всего, он – огонь, зажженный Человеком не от Солнца. Отношение к атомной отрасли (атому) есть критерий продвижения в постиндустриальное Будущее, в когнитивную фазу развития[4].
Именно поэтому необходимо развивать тему «квантовой психологии» в ее связи с квантовой и атомной физикой, ставить вопрос о специфической «квантовой трансценденции» (вплоть до создания субкультуры «ядерного православия»).
Отдельному рассмотрению подлежит роль атомной промышленности, как «испытательного полигона» взаимодействия человека и сложных технических систем: типизация ошибок, алгоритмы безошибочной деятельности, их применение в технике, в политике, в бизнесе и т.п. Атомная «отрасль» в целом ставит важнейший вопрос об адекватности социальных институтов и технических систем и о механизмах их взаимодействия.
В PR-публикациях должна быть раскрыта тема новых «ядерных» информационных технологий, в том числе – «цепного» массового тренинга, «знаниевых реакторов» и т.п. В целом, гуманизация ядерной физики может сыграть роль одного из необходимых условий успешного «социального перекодирования» населения РФ.
Представляет интерес также детальный анализ влияния «ядерного ренессанса» на систему образования, роль «ядерной отрасли», как гаранта сохранения в России качественного физического, математического и технического образования.
«Культурный» подход к «ядерной отрасли» должен проявляться и на более примитивном уровне: необходимо перенять опыт Франции по широкому освещению реальной жизни и деятельности АЭС. Это означает «открытый статус» ряда станций, наличие демонстрационных залов и музеев, школьные экскурсии, посещения политических и государственных деятелей. Можно пойти и дальше: создать моду на «атом-металл-рок», проводить крупные молодежные форумы и концерты на базе АЭС, вплоть до очень дорогого «пейнболла» на макете станции в натуральную величину.
В другой логике рассмотрения атомной отрасли, как элемента культуры, «растяжка» атомофобия / атомофилия играет важнейшую роль в формировании «индустриальной», городской идентичности у мигрантов. Во всяком случае, стратегия, сталкивающая атомофобию с ксенофобией, достаточно интересна и красива, чтобы быть правильной.
4. «Управление незнанием» в рамке «культурной политики»
«Управление незнанием», то есть, установление коммуникационного канала с «немыслящим большинством» является одной из сложных форм постиндустриальной культурной политики. Речь идет также об управлении страхами, управлении доверием, управлении вниманием. Задача – включить атомную «отрасль» не только в массовую культуру, но в «культуру массового бессознательного», сделать ее частью обыденной жизни.
Следует всячески избегать героизации «атома». Во-первых, это не отвечает современным трендам. Во-вторых, нужно не возрождать ушедшее «индустриальное отношение к ядерной «отрасли», а формировать постиндустриальное.
В этой связи может быть выстроена трехшаговая схема развития общественных связей, по срокам и логике совпадающая с базовым сценарием развития ядерной промышленности в целом.
На первом шаге ядерная «отрасль» рассматривается как нормальный элемент промышленности, «скучная вещь», «инновационный тягач» экономики, «средство повышения конкурентоспособности». Именно на этом шаге ведется активная работа с социальным бессознательным – «управление незнанием».
На втором шаге атомная промышленность рассматривается в качестве «полигона» взаимодействия сложных систем, фактически, как инструмент постиндустриального передела промышленности.
На третьем, последнем шаге возвращается героика – но в описание не самих технологических процессов, а тонких эффектов взаимодействия человека с ними.
[1] К политической проблематике это относится, конечно, не в полной мере. Все же и здесь следует стремиться к тому, чтобы информация, по крайней мере, не была лживой. Допустима «сценарно истинная» информация, которая может стать верной в будущем или могла бы быть верной в настоящем при определенных условиях. (Например, концепция «ядерного дефолта» является сценарно истинной).
[2] В Южной Корее стратегия развития ядерной промышленности оформлена в виде государственного закона и непосредственно включена в текущую Конституцию страны (как отдельная позиция в инновационной программе.
[3] Настолько, что можно быть уверенным в срежиссированности и проплаченности любого «народного возмущения» против той или технической или культурной инновации. Другими словами, сам факт наличия такого возмущения означает присутствие организатора, который наверняка нарушил если не уголовный закон, то финансовую дисциплину. Если есть политическая воля, не сложно выявить такого организатора и через него найти «заказчика», оплатившего акцию. Поскольку в действиях обоих есть состав преступления, можно пресечь подобную практику «раз и навсегда» (при наличии той же самой «политической воли»).
[4] Заметим здесь, что в Физико-Техническом Институте создана концепция преподавания «общего технологического уровня цивилизации», причем технология рассматривается в этой концепции как составное звено общечеловеческой культуры.
