БУДУЩЕЕ РОССИИ: АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ СОЦИАЛЬНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ И НЕОЛИБЕРАЛЬНОЙ МОДЕЛЕЙ РАЗВИТИЯ
Потребность в анализе и выборе существующих моделей социально-экономического развития, представляющих собой теоретическую и идеологическую базу одной или нескольких стратегий развития, появляется, как правило, в условиях, когда возникает проблема разрешения конкретных социальных и экономических проблем отдельных стран, в частности, России. Под социально-экономической моделью часто понимают «…комплекс хозяйственных институтов, определяющих характер хозяйственной и социальной системы в конкретных условиях развития данной страны или региона, а также механизмы обеспечения дееспособности институтов. Механизмы обеспечения базируются на правилах, нормах, обычаях хозяйствования, особенностях взаимодействия субъектов экономической жизни, на практике регулирования хозяйственного порядка и хозяйственных процессов со стороны государства» (Западноевропейские страны: особенности…, с. 4). Несмотря на то, что модель – это условное обозначение совокупности важнейших принципов, институтов, форм и механизмов, направленных на обеспечения социально-экономического развития страны, общества, она может служить концепцией и технологией реализации заложенных в них структурах, процессах и смыслах. Вместе с тем во множестве подходов к пониманию социально-экономических моделей развития затушевано главное – аксиологические основания этих моделей, оживляющих ткань социально-экономических отношений, наполняющих их смыслом, демонстрирующих ориентированность этих механизмов и принципов, показывающих уровень современности этих институтов и их гуманизм.
Существует множество критериев типологии моделей социально-экономического развития. Часто используют страновый характер определения особенностей моделей, выливающийся в шведскую, китайскую, японскую, европейскую и т.д. модели развития. Для построения типологий используют также в качестве основного параметра роль государства в социально-экономическом развитии страны. По этому основанию выделяют либеральную и активистскую модели. В первой – роль государства носит вспомогательный характер и направлено на обеспечение эффективного функционирования рыночных отношений. Во второй – государство в большей или меньшей степени замещает выполнение экономической системой ряда важных функций.
При решении проблемы выбора той или иной модели социально-экономического развития для реализации в конкретной стране и на определенном этапе ее эволюции, бытует практика выделения, прежде всего, экономических институтов. Таких как: отношения собственности, формы и традиции предпринимательства, характер взаимоотношений хозяйствующих субъектов на рынке, формы и методы взаимодействия государства и бизнеса, механизмы регулирования экономическими процессами. Вместе с тем, социально-демократические институты, необходимые для выбора социально-ориентированной модели развития, либо не рассматриваются вообще, либо помещаются в конце списка приоритетных институтов. Но ведь только они основаны на механизмах согласования интересов различных групп и слоев общества, обеспечения социальной стабильности и реализации принципов социальной справедливости. В конечном счете именно равновесное сочетание экономических и социально-демократических институтов позволит механизму обеспечения хозяйственного и социального порядка создать основной каркас, правила и ценностные основания хозяйствования и социального развития любой страны.
Выбор модели социально-экономического развития связывается, зачастую, с проблемой степени и характера обобщения социально-экономических институтов, форм и механизмов существующих моделей, однако, методологическая и содержательная проблема заключается не столько в этом, сколько в их ценностных основаниях. Артикуляция той или иной модели должна сопровождаться ориентиром на заложенные в ней актуальные для современной социальной жизни ценности, способные стимулировать человеческий, социальный и экономический потенциал страны.
Проблема выбора имеет и практическое звучание. Чаще всего экономисты и политики, занимающиеся проблемами реформирования, решают дилемму – выбрать за основу опыт одной успешной страны с развитой экономикой и имплантировать модель ее развития в ткань экономики своей страны или разработать собственную модель, используя опыт функционирования экономических и социальных систем в других странах. Однако и в практическом смысле речь не идет о ценностной базе модели или моделей. Этот факт объясняется бытующими практиками доминирования экономики над социумом, закрепленными в основных теоретических концепциях экономического развития и в практических решениях, а также правилами реформирования народной экономики в интересах влиятельных политических и экономических групп. Однако если взять за основу ту модель социально-экономического развития, в которой наиболее отчетливо звучат общечеловеческие ценности, то основные концепции, «философия», идеология, принципы, институты, механизмы будут определяться, прежде всего, аксиологической направленностью, и в этом будет отмечаться сходство для всех стран, ориентирующихся на цивилизованный путь экономического и социального развитых.
На этом теоретико-прикладном фоне существует очевидная потребность в разработке типологии моделей социально-экономического развития, которая позволила бы выявить их содержательные черты и оценить особенности реализации в ходе трансформационных процессов. Наиболее верным и перспективным является выбор в качестве системообразующего ценностного, или аксиологического критерия типологии моделей социально-экономического развития. В конце концов, ради чего или кого осуществляются эти модели развития? В интересах отдельных групп или всего населения страны? Только экономические или в большей степени социальные индикаторы развития страны используются и для оценки выбранного варианта модели, и для определения результата ее внедрения? Аксиологический фактор экономической политики позволит четко оценить ценность содержания и направленности социально-экономических реформ для общества, выявить реакцию общества на их ход, результат и достижения.
Поскольку все существующие модели социально-экономического развития включают в себя две составляющие: экономическую и социальную, то все их модификации могут быть расположены вдоль шкалы по принципу ориентированности на индивидуальные (либеральные) или общественные (социально-демократические) интересы. При анализе существующих моделей развития зачастую противопоставляют чисто либеральную модель и ее модификации, к примеру, неолиберальную модель и социально-демократическую. На первый взгляд ценностные основания этих двух моделей очень близки друг к другу. Их базу составляют ценности свободы, однако этим и ограничивается аксиологическое сходство. Неолиберальная модель предполагает свободу субъектов, принимающих политические решения, и свободу бизнес-групп с последующим их возможным консенсусом. В этом случае мы не можем говорить о массовом консенсусе, консенсусе с гражданским обществом. Основным примером неолиберальной модели развития является, так называемый «вашингтонский консенсус». ( 2002, с. 42)
Идейными истоками социально-демократической модели явились ценности, провозглашенные социалистами-утопистами и предполагающими реализацию не только ценности свободы, но также справедливости, солидарности и равенства. Ценность свободы – это, прежде всего, возможность самоопределения каждого человека. Однако реальный, демократический смысл свободе дает ценность «равенство», поскольку именно она делает свободу доступной для всех. Свобода и равенство обусловливают друг друга, и именно из этого синтеза вытекает ценность справедливости – равная для всех свобода.
Что дает нам такое аксиологическое основание для модели социально-экономического развития? Во-первых, максимальное согласование интересов всех социальных слоев, а значит уменьшение неравенства, сокращение крутизны стратификационной пирамиды, повышение устойчивости общества.
Во-вторых, раскрепощение творческой энергии масс и вовлечение ее в конструктивное, созидательное русло экономических и социальных реформ.
В-третьих, и это доказывают факты мирового социально-экономического развития, не только решение проблемы экономического роста, что само по себе также важно, так как приводит к повышению общественного благосостояния, но и снижение уровня безработицы и сокращение продолжительности рабочего дня. «Опыт стран, реализующих социал-демократическую модель развития, убедительно показывает, что любые экономические и политические трансформации обречены на поражение, если они не учитывают повседневные интересы людей» ( 1999, с. 18). Социальный прогресс, если его понимать как максимальный учет и согласование общественных, групповых и индивидуальных интересов возможен лишь при соблюдении двух основополагающих условий: демократизации политической системы и социализации рыночной экономики.
Либерализм, восходящий к идеям классика английской политэкономии А.Смита, утверждал максимальную полезность для общества принципа свободы индивида в его конкуренции за достижение личных интересов, признавая за государством только функцию законности, необходимой для функционирования рынка. Периодически в либеральный идеал вносились неизбежные коррективы, появлялись новые течения. Манчестерский либерализм остался на позициях защиты абсолютной ценности рынка, который якобы сам решает все возникающие проблемы, а государство должно быть лишь «ночным сторожем»; социальный либерализм признал необходимость корректировки негативных последствий рыночной конкуренции с помощью мер государственного вмешательства (при том, что свобода – экономическая и иная – должна оставаться наивысшей ценностью).
В настоящее время дискредитировала себя не только модель, построенная на всеобщем контроле и плане, но и на стихии рынка. Сегодня очевидной стала необходимость обеспечения индивидуальных прав и свобод для каждого человека в обществе, но также формирование социальной солидарности и партнерства.
На наш взгляд, наиболее близкой к описанному ценностному образцу, является европейская модель, которая обозначилась уже к началу ХХ века и приняла выраженные формы после второй мировой войны. Ее смысл заключается в поиске синтеза целей экономического прогресса и социальной солидарности. Институциональной опорой этим ценностным основаниям служит правовое государство, а наиболее адекватным выражением в сфере управления экономикой – концепция социального рыночного хозяйства. Послевоенному европейскому капитализму удалось трансформировать свои политические, экономические и социальные институты в направлении создания социально ориентированного, экономически эффективного варианта смешанной экономики. Важнейшим принципом европейской модели стал «демократической эволюционизм» – постепенное, пошаговое решение проблем, возникающих в процессе глобальных изменений, на основе переговоров и консенсуса. Постепенно в арсенале понятий, описывающих смысл современных изменений европейской модели, появилось понятие «правовое общество», включающее в себя принципы примата права над политической властью, равенства всех перед законом и соблюдения естественных прав человека.
Поэтому, наверное, французский социолог А.Турен пишет о том, что Европа – это единственная часть мира, где экономический интерес и социальная защищенность рассматриваются как единое целое, где тесно переплетаются либеральная концепция экономики с социал-демократической концепцией организации общества (Documents, 1989, р. 53–60). Практически все европейские страны имеют одинаковую модель общества при неодинаковых политических и экономических моделях. Европейское общество функционирует примерно одинаково в разных странах этого региона, но существенно отличается от обществ в других частях мира, в том числе в США. Польский социолог Э. Штадтмюллер, пишет по этому поводу так: «Уровень жизни в Западной Европе сопоставим с американским, но такие отрицательные явления, как драматические различия в положении разных групп населения, острые расовые и этнические проблемы, упадок городов, преступность, в Европе проявляются значительно меньше» (Европа на пороге…, 1998, с. 87).
Социальное устройство современной Европы уходит корнями в эпоху Просвещения, знаменем которой была идея гуманитарных реформ, красной нитью прошедшая через все социальные катаклизмы и войны последних двух столетий. В этих реформах так или иначе воплотились ценности свободы, равенства и братства, дополненные доктриной естественных прав человека и органично соединившиеся с присущей европейской культуре традицией соблюдения правопорядка.
Общественная мысль Европы во многом наследовала социально-этические концепции католической церкви, которая оказала мощное просветительское влияние на всю систему европейского права и сформулировала собственную социальную доктрину, сохраняющую свое значение до настоящего времени. Не без ее активного вмешательства государственная политика в 19 веке стала приобретать четко выраженную социальную окраску.
В ходе борьбы общественных сил идейных течений в Европе сложилось современное государство с его неотъемлемыми атрибутами – всеобщим избирательным правом, системой разделения властей, многочисленной бюрократией и развитым местным самоуправлением, уходящим корнями в историческое прошлое. Оно обычно определяется как социальное правовое государство, в котором «гарантирована возможность осуществления личной свободы с помощью государственно-правового регулирования, перераспределения и контроля над общественным богатством и социальным влиянием имущих».
Наиболее близким эквивалентом понятия «социальное правовое государство» в сфере управления экономикой является модель «социального рыночного хозяйства», в которой воплотились попытки найти некий средний путь между неконтролируемым капиталистическим рыночным и централизованным плановым хозяйством, осуществив синтез экономической свободы, социальной защищенности и справедливости. Без участия государства, в конечном счете, европейская капиталистическая система неспособна обеспечить социально приемлемые результаты хозяйственной деятельности. После второй мировой войны европейский капитализм сумел трансформировать свои политические, экономические и с социальные институты таким образом, что результатом стал гораздо более позитивный, чем раньше вариант рыночной экономики. Эта трансформация отражала и озабоченность социальными мотивами, и направленность на налаживание сотрудничества между частным бизнесом и государством.
Эта же ценностная база и принципы были заложены при образовании ЕС и регулировании экономической и социальной среды. В ЕС за основу взаимоотношений между странами был взят принцип консенсуса, требующий умения постепенно находить баланс конфликтующих интересов; за основу взаимоотношений со сферой частного бизнеса – «устранение нежелательных плодов частнопредпринимательской деятельности для общества путем трансформации причиняемого ему ущерба во внутренние издержки производства». В том же духе государство использует свои возможности и для решения проблем, связанных с недовольством отдельных слоев населения характером распределения доходов и национального богатства. Его целевыми установками являются соблюдение принципов равенства и социальной справедливости при эффективном распределении ресурсов посредством рынка. На этих ценностных основаниях действует демократический социально-политический механизм, позволяющий справится с издержками адаптации общества к меняющимся условиям и приводимый в движение в процессе переговоров под эгидой государства.
Вместе с тем, в настоящее время налицо угроза разрушения европейской модели развития, которая происходит под воздействием процессов глобализации, так как последняя сопровождается трансформацией системы ценностей, сформировавших европейскую идентичность, революцией в информатике, взаимопроникновением американской и европейской культур. Глобализация создает опасность нарастания разрыва в уровнях благосостояния отдельных стран; при этом экономический рост и социальная справедливость все чаще рассматриваются как трудно совместимые цели. В массовом сознании населения европейский стран укореняется страх перед возможностью кризиса социального государства.
Европейская модель развития, несмотря на относительное сходство, имеет варианты, различие между которыми постоянно нарастает. Первый тип европейской модели – англо-американская модель, отличающаяся отсутствием «философии» экономической деятельности, акцентом внимания на технические приемы и способы получения прибыли, причем прибыли немедленной, реализуемой в кратчайшие сроки. Социальная политика отличается либеральным подходом к проблемам бедности и неравенства: они оцениваются с позиций индивидуального выбора, т.е. неравенство рассматривается как стимул к поддержанию конкуренции, действующей в пользу всего общества, а бедность – как проблема не столько государства, сколько морали и милосердия, и относиться к сфере частной благотворительности. Второй тип – рейнская модель. В ней большое значение придается «философии» хозяйствования: предприятие рассматривается как общность интересов, подтверждаемая совместным управлением и воплощающая социальный консенсус. Предприятие рассматривается как институт социальной защиты для своих работников: здесь организована подготовка кадров и уделяется внимание их продвижению. Оно олицетворяет систему ценностей, основанную на взаимном доверии и стабильности отношений; главной целью занятых на нем людей является его долгосрочное развитие. Государство перераспределяет большую часть ВВП, его вмешательство используется для обеспечения равных условий конкуренции и выполнения социальных задач. Система государственных доходов и расходов упорядочена, в том числе в региональном разрезе – в рамках бюджетного федерализма, использующего принцип субсидиарности. Упорядочены и отношения социальных партнеров, которых государство побуждает к диалогу и нахождению консенсуса. Уровень социальной защиты высок: налоговая система обеспечивает выравнивание доходов, приоритет отдается коллективистскому началу, признана обязанность общества заботиться о бедны слоях населения. К рейнской модели относят Германию, Швейцарию, Нидерланды и Швецию.
Специфика рейнской европейской модели общественного развития позволяет данной группе стран вести с остальным миром диалог на основе универсальных человеческих ценностей. Это укрепляет позиции континентальной Европы как в плане противодействия антисоциальным проявлениям процесса глобализации, так и в плане использования его созидательных возможностей – для утверждения в современном мире принципов демократического открытого общества, в котором высокая степень личной свободы сочеталась бы с требованиями социальной справедливости.
Шведская модель – это наглядное представление реального потенциала социально-демократической модели развития в рамках одной страны, несмотря на факт существования мнения о несостоятельности «шведского социализма». Шведские социально-экономические реформы, осуществляемые на перечисленных нами ценностных основаниях, позволили успешно сочетать быстрый экономический рост на фоне относительной социальной бесконфликтности в обществе. Этот результат особенно сильно контрастировал с ростом социальных и политических конфликтов в окружающем мире. Шведская модель превратилась в государство всеобщего благосостояния. Главными результатами реализации шведской модели социализма стали: создание высокоэффективной экономики, обеспечение почти полной занятости, ликвидация бедности, создание самой развитой в мире системы социального обеспечения, достижение высокого уровня грамотности и культуры. Социальная политика пронизана идеей равенства. Шведская модель отличалась очень высокой по сравнению с другими странами степенью выравнивания заработной платы. Государственной системой социального страхования охвачено все население Швеции, а не только его беднейшая часть, как во многих других странах. В Швеции наблюдается своеобразное сочетание капиталистического производства, опирающегося на частную собственность, государства и социальной сферы, которые занимаются перераспределением благ, что позволяет в шведской модели довольно успешно сочетать экономическую эффективность и социальную справедливость.
Германская модель социального рыночного хозяйства, сформировалась в основном в результате реформ Эрхарда в конце 40-х–50-х годах как сочетание эффективного конкурентного рыночного хозяйства с сильной социальной политикой, обеспечивающей реализацию принципа социальной справедливости. Социальное рыночное хозяйство – это не просто модель экономического развития с социальной компонентой или вариант соединения эффективной экономики с принципами социальной справедливости. Особую силу и внутреннюю устойчивость ей придало то, что она опиралась на мощный теоретический фундамент, созданный учеными в 30-40-е годы и развитый в 50-е. Это концепции свободного общества и свободной экономики, концепции эффективного конкурентного порядка и социальной справедливости, концепции антитоталитарного государства, признающего приоритет ценности свободы индивида, и гуманистических начал в политическом устройстве.
Исходным пунктом и целевой задачей концепции является свобода индивида для обеспечения которой следует сформировать соответствующие («достойные человека») хозяйственный, социальный и политический порядки. Взаимосвязь порядков требует комплексного решения задач по созданию и обеспечению устойчивого функционирования свободного общества. Вместе с тем государство проводит активную социальную политику для поддержания тех слоев населения, которые не могут самостоятельно позаботиться об улучшении своих жизненных условий. Определенное социальное выравнивание призвано обеспечить стабильность и долговременную устойчивость системы.
Социальное государство в Германии подвергалось деформациям уже с самого начала своего существования; с 60-х годов в нем явно обозначились элементы перераспределительного «государства всеобщего благосостояния», а к христианско-гуманистическому и либеральному пониманию индивидуальной свободы стали примешиваться черты «социалистически-корпоративного» понимания человека.
Рассматривая эффективность функционирования европейской модели, базирующейся на социально-демократических ценностях, нельзя обойти стороной вопрос и применимости этой модели в других странах, к примеру, на постсоветском пространстве. Важной составляющей является роль государства, в достижении консенсуса интересов. Однако государство – это чиновники и политики, чьи решения в области экономической политики должны исходить, во-первых, из желания стабилизировать экономику, а, во-вторых, из понимания необходимости действовать в интересах всех граждан страны, но на которых нельзя смотреть только как на просвещенных и всезнающих людей. У политиков существуют свои интересы – победить на выборах, получить как можно больше голосов, заручиться поддержкой крупного бизнеса и т.д. У чиновников также имеются свои интересы – они жаждут увеличения ассигнования и услуг. Таким образом, деятели правительства могут попытаться направить политику в такое русло, которое обеспечит им выполнение их интересов, даже в ущерб стабилизации экономики, и интересам общества. Кроме того, государственные деятели очень часто образуют консенсус с крупным бизнесом, создавая тем самым модель «коррупционного капитализма», далекого по своему содержанию от социально-демократических ценностей. Поэтому, полагаться на цивилизованное выполнение государством своей роли по типу рейнской модели во многих странах постсоветского пространства, в том числе и в России, по причине долгого господства централизованной плановой экономики и этатистских ценностей, не приходится.
Вместе с тем, описывая систему государственного управления в Соединенных Штатах Х1Х столетия, Алексис де Токвиль заметил, что «центральная власть, какой бы просвещенной и искушенной она ни представлялась, не в состоянии одна охватить все частности жизни великого народа. Она не может это сделать потому, что подобна задача превосходит все пределы человеческих возможностей…Когда же возникает необходимость привести в движение глубинные силы общества или резко ускорить его развитие, централизованная власть теряет всякую силу. Как только ей для проведения каких-либо мер становится необходима поддержка граждан, все, к своему удивлению обнаруживают слабость этого гигантского механизма, который разом оказывается совершенно бессильным» ( , 1992, с.86).
Как же преодолеть практику сращивания интересов государственных функционеров с бизнес-группами? Как добиться возникновение общественного консенсуса в условиях либерального рынка? Возможен лишь один ответ – формирование и развитие гражданского общества, как главного источника и защитника социально-демократических ценностей. Не случайно, центральным вопросом общественных дискуссий, которые ведутся на протяжении многих десятилетий и оказывают существенное влияние на основные параметры социально-экономической модели, является вопрос о соотношении двух начал: федерального «большого правительства» и гражданского общества.
Как известно, в каждом обществе существуют институты, занимающие промежуточное положение между индивидуумом и государством и напрямую не зависящие от последнего. К ним относятся семья, церковь, общественные группы и ассоциации, благотворительные фонды, образовательные, научные, профессиональные и иные объединения, организации, союзы и институты, отражающие частные интересы. Совокупность этих добровольно сформированных институтов и составляет гражданское общество, которое отождествляется в целом со сферой общественных интересов и потребностей. Оно представляет собой систему жизнедеятельности социальной социокультурной и духовной сфер, их воспроизводства и передачи накопленных социально-демократических ценностей от поколения к поколению. Это система самостоятельных и до известной степени независимых от государства общественных институтов и отношений, в задачи которых входит обеспечение условий для реализации способностей отдельных индивидов и коллективов. Основным же элементом каждого из перечисленных выше институтов гражданского общества в целом является все же отдельно взятая личность, обладающая правом на самореализацию и удовлетворение своих интересов и потребностей ( 1995, с. 18)
Таким образом, только институты гражданского общества, функционирующие на социально-демократических принципах, способны влиять на государственные институты, а также на общие институты, конституирующие рыночную экономику, с целью обеспечения развития экономики и консенсуса общественных интересов. Для России, к примеру, актуальной является проблема формирования института ответственности предпринимателей, как одного из регулирующих элементов рынка. Его существование позволяет влиять на ситуацию в экономике в целом. В рамках этого института предприниматели подходят к ведению бизнеса не столько с учетом индивидуалистических ценностей, сколько с учетом интересов и ожиданий контрагентов и в соответствии с установленными государством правилами, обеспечивая тем самым равенство для всех участников рынка и эффективность функционирования всей экономики. Предпринимательская ответственность может быть ограниченной и неограниченной в зависимости, с одной стороны, от имеющегося в ее распоряжении имущества, а с другой – от уровня ответственности, установленного для предпринимателей государством. В демократических странах государство, защищая интересы всех граждан, балансирует между опасностью отпугнуть капитал слишком строгими мерами и, наоборот, оставить недоброкачественный бизнес безнаказанным. В России при консенсусе между государством и бизнес-группами давления уровень ответственности бизнеса зависит от внутренней совести предпринимателя. Вместе с тем, предприниматели, ориентируясь только на свои интересы, стремятся снизить уровень своей ответственности перед обществом. В условиях такой социально-экономической практики только гражданское общество способно повлиять на ценностные основания института ответственности предпринимателей перед обществом и переориентировать их на демократические. Конечно, предпринимательская ответственность несколько ограничивает предпринимательскую свободу, однако компенсирует ее границы правом управлять и осуществлять свой бизнес в цивилизованных по форме и содержанию социально-экономических отношениях. Ответственность предпринимателей является не только юридической и экономической, но и социально-ценностной категорией, так как ее отсутствие приводит к формированию чувства разочарования рыночными реформами, обострением чувства социальной справедливости у работающих людей, что резко снижает, либо приводит к полному отсутствию мотивации к труду, а значит и эффективности предприятий и экономики в целом.
Социально-демократические ценности при формировании консенсуса между государством, бизнесом и гражданским обществом означают, прежде всего, предоставление гражданам возможности для реализации инициативы и способности к труду. Базой для этой философии является взаимосвязь помощи бедным с создание условий для реализации активной позиции человека в современном обществе для вырабатывания способности к самовыживанию. Нельзя не согласиться с мнением американского ученого Марвина Оласки, заключающегося в том, что государство никогда не может быть по-настоящему сострадательным, так как «сострадание» означает «страдание вместе с тем, кому необходима помощь», а это возможно только лишь на индивидуальном, а не государственном уровне ( 2004, с. 263). Человек, все время живущий на социальные пособия, попадает в зависимость от правительственных субсидий, паразитирует на них, но никогда не выйдет из состояния бедности, в силу отсутствия необходимого для этого уровня материального благосостояния, как базы для формирования человеческого капитала, а также собственной, выработанной с годами, социально-экономической пассивности. Однако, в социально ориентированной экономике, базирующейся на демократических ценностях, важными исходными параметрами для развития экономики, социума и человека является обеспечение достойного уровня и качества жизни для населения страны, обоснование минимальной заработной платы, достаточной для формирования человеческого капитала, дифференциация гарантированных тарифных ставок и окладов, индивидуальные и коллективные формы стимулирования за результаты труда и т.д.
Итак, будущее России зависит от социально-демократического ценностного основания социально-экономической модели развития; от формирования консенсуса всех общественных сил – государства, бизнеса и гражданского общества; обеспечение равноправия и социальной справедливости при удовлетворении интересов каждого гражданина страны.
Литература:
1. Концепция гражданского общества: восхождение, упадок и воссоздание [Текст] / А.Арато // Полис. – 1995. – №3.
2. Экономическая политика и модели экономического развития [Текст] / С.Афонцев // Мировая экономика и международные отношения. – 2002. – №4.
3. Социально-экономическая модель США [Текст] / В.Гарбузов //Общество и экономика. – 2004. – №11-12.
4. Европа в преддверии ХХI века – в представлениях польских и общества [Текст] / Э. Штадтмюллер //Европа на пороге XXIвека, ренессанс или упадок? – М.: 1998
5. Западноевропейские страны: особенности социально-экономических моделей / отв. Ред. ; Ин-т мировой экономики и международных отношений. – М.: Наука, 2002.
6. Социал-демократическая модель общественного развития и предпосылки ее становления в Украине [Текст] / В.Медведчук // Полис. – 1999. – №6.
7. Токвиль, А. Де. Демократия в Америке / Пер. с фран. / А. Де Теквиль. – М.: Весь мир, 2000.
8. Documents. Paris. – 1989. – №1.
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:
Доктор философских наук, профессор
Профессор кафедры социологии и политологии Волгоградского государственного университета
Адрес: 400062, /3, кв. 156
Контактные телефоны:
(8442) 46-55-63; (8442) 40-55-23
E-mail: logos-c@ list.ru
