Буржуазный и правосоциалистический реформизм в немарксистской политэкономии

Буржуазный и правосоциалистический реформизм в немарксистской политэкономии

 

КРИТИКА АНТИМАРКСИСТСКИХ КОНЦЕПЦИИ СОЦИАЛИЗМА

БУРЖУАЗНЫЙ И ПРАВОСОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РЕФОРМИЗМ В НЕМАРКСИСТСКОЙ ПОЛИТЭКОНОМИИ

Член-корреспондент АН СССР
А. Г. МИЛЕЙКОВСКИЙ

В Учредительном манифесте Международного товарищества рабочих, опубликованном в 1864 г., К. Маркс дал блестящий анализ влияния клас­совой борьбы на эволюцию буржуазной политэкономии. В качестве приме­ра он взял билль о десятичасовом рабочем дне, который был проведен английским парламентом в 1847 г. и послужил толчком для введения за­конодательства об ограничении рабочего дня в других странах. «...Борьба вокруг законодательного ограничения рабочего времени,— писал Маркс,— велась с тем большим ожесточением, что, независимо от испуга жажду­щих прибыли, здесь дело шло о великом споре между слепым господством закона спроса и предложения, в котором заключается политическая эко­номия буржуазии, и общественным производством, управляемым общест­венным предвидением, в чем заключается политическая экономия рабоче­го класса. Поэтому билль о десятичасовом рабочем дне был не только важ­ным практическим успехом, но и победой принципа; впервые политиче­ская экономия буржуазии открыто капитулировала перед политической экономией рабочего класса»1.

С тех пор буржуазная политэкономия много раз капитулировала перед политэкономией рабочего класса.

В приведенном высказывании Маркса содержится исключительно важ­ный методологический критерий анализа эволюции буржуазной политэко­номии — необходимость рассматривать ее в связи с классовой борьбой, в ходе которой пролетариат и теоретически и практически утверждает принципы своей политической экономии, вызывая кризисные процессы в буржуазной политэкономии, крушение ее догм, постоянные поиски но­вых апологетических концепций, что усугубляет борьбу и разногласие ее школ и направлений, отражающих противоречия и конкуренцию внут­ри класса капиталистов.

Экономические концепции буржуазного реформизма и их эволюция. После появления экономической теории марксизма борьба с ней и аполо-

1 К. М а р к с, Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 16, стр. 9.

68

А. Г. МИЛЕЙКОВСКИЙ

гетика капитализма стали главными задачами буржуазной политической экономии. Важнейшую роль в их реализации по мере роста силы и орга­низованности рабочего класса начало приобретать то направление бур­жуазной политэкономии, которое, опровергая марксову теорию прибавоч­ной стоимости — краеугольный камень теории социалистической револю­ции,— доказывало возможность путем реформ решить социальные проти­воречия капитализма, угрожающие его существованию как общественной системы.

В англо-саксонских странах раньше всего сложился высокоорганизо­ванный индустриальный пролетариат, который на базе тред-юнионизма развернул упорную борьбу в защиту своих экономических интересов и со­циальных требований. Оказавшись в ходе классовой борьбы лицом к лицу с пролетариатом, буржуазия должна была создавать себе опору в его ря­дах— «рабочую аристократию». Здесь не было возможности противо­поставить ему политические партии, опиравшиеся на крестьянство, как во Франции, Италии и Германии. Не было и военно-феодальной касты, являющейся опорой милитаризма и полицейско-бюрократического аппа­рата в Германии и Японии. Поэтому тенденции буржуазного реформизма в экономической теории наиболее отчетливо проявились именно в англо­саксонских странах, прежде всего в Англии, представляющей собой свое­образную модель и для выяснения общих закономерностей его эволюции.

В противовес марксовой теории стоимости буржуазно-реформистское направление выдвинуло меновую концепцию. В политико-экономическом обосновании буржуазного реформизма большую роль сыграл Дж. Милль, который отрывал производство от непосредственно вытекающих из произ­водства форм распределения и обмена, старался доказать, что для устра­нения социальных несправедливостей нет необходимости изменять господ­ствующую форму собственности на средства и предметы труда, а доста­точно лишь внести изменения в отношения распределения.

Еще до первой мировой войны неоклассическое направление в буржу­азной политэкономии в лице А. Маршалла вынуждено было признать ограниченные возможности рыночного механизма в оптимальном исполь­зовании ресурсов и поддержании равновесия в экономике. А. Пигу, уче­ник и преемник А. Маршалла, разработал концепцию «экономики благо­состояния», из которой вытекало, что прибыль не может быть универсаль­ным принципом, обеспечивающим оптимальное функционирование эко­номики. Для создания «экономики благосостояния», с точки зрения А. Пигу, необходимо вмешательство государства, которое должно пере­распределять прибыли путем налогов, а также осуществлять прогрессив­ное налогообложение в качестве средства социальной политики. Однако реформистские тенденции у неоклассиков не выходили за пределы микро­экономики, предполагающей, что экономические решения принимаются хозяйствующими единицами в соответствии с рыночной ситуацией, а про­водником экономической политики служит фирма.

Экономический кризис 1929—1933 гг. нанес сильный удар по неоклас­сическому направлению буржуазного реформизма. Со второй половины 1930-х годов происходит теоретическое перевооружение последнего на базе кейнсианства. Дж. Кейнс, оставаясь на позициях вульгарной поли­тической экономии, избрал мишенью своей критики неоклассиков. Суть его анализа сводится к тому, что капитализм, утратив свойство саморегу­лирующейся системы, не в состоянии устранить свои противоречия на основе экономических решений, принимаемых хозяйствующими единица­ми. Согласно «основному психологическому закону», «установленному» Дж. Кейнсом, с ростом доходов относительно уменьшается рост потреб­ления и это неизбежно ведет к застою в экономике. Единственный выход

БУРЖУАЗНЫЙ И ПРАВОСОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РЕФОРМИЗМ

69

из тупика может дать государство, которое при помощи инвестиций и перераспределения доходов в пользу лиц с большей «склонностью к потреблению» способно создать «эффективный спрос», полную занятость рабочей силы и всех производственных мощностей. Кейнсианство возло­жило на государство главную ответственность за осуществление реформ, призванных спасти капитализм, сохранив его базу — частную собствен­ность на средства производства.

Кейнсианство и поныне остается главным теоретическим фундаментом буржуазного реформизма. Такая «живучесть» теории Кейнса обусловлена тем, что он сумел перестроить буржуазную политэкономию применитель­но к потребностям государственно-монополистического капитализма, к которому вело все последующее развитие капитализма 2.

Неокейнсианство, сформировавшееся после второй мировой войны, внесло изменения в статическую модель Кейнса в соответствии с требова­ниями экономической динамики, необходимой для проведения «политики роста». Оно еще больше подняло роль государства в решении важнейших экономических и социальных проблем. В моделях Домара — Харрода темп роста определяется соотношением доли национального дохода, идущего на инвестиции, и капитального коэффициента, определяющего эффектив­ность капиталовложений. Согласно этим моделям, буржуазное государ­ство должно не только обеспечивать накопление капитала, но и проводить политику, гарантирующую известный темп роста экономики.

В дальнейшем буржуазная политическая экономия стала вводить в модели роста некоторые дополнительные факторы, еще больше конкрети­зируя экономические функции государства. Среди них важнейшее место заняли факторы, связанные с развитием научно-технического прогресса, и в первую очередь так называемые «инвестиции в человека», стимулирую­щие повышение качества рабочей силы (образование, здравоохранение, городское благоустройство и т. п.), а также инвестиции в науку.

Но усиление экономической и организаторской роли государства объ­ективно подрывает престиж института частной собственности, на котором покоится капиталистическая система. Поэтому неоклассические теории роста в противовес неокейнсианским моделям стремятся обосновать необходимость ограничения вмешательства государства в экономику, отво­дя ему лишь кредитно-денежное регулирование и открывая более широ­кий простор для частной инициативы монополий.

Однако большинству буржуазных экономистов кажутся явно утопиче­скими доводы неокласспков о возможности вернуть к условиям свободной конкуренции современную высокомонополизированную экономику, кото­рая уже не может функционировать без непосредственного участия госу­дарства в процессе воспроизводства. Вот почему часть буржуазных экономистов, критикующих как неокейнсианцев, так и неоклассиков, придерживается концепции неоклассического синтеза, представляющей собой симбиоз двух противоборствующих направлений буржуазной поли­тической экономии. Политикоэкономическую сторону неоклассического синтеза наиболее полно разработал П. Самуэльсон, а его социально-поли­тические аспекты — Дж. Гэлбрейт.

Реализация принципов неоклассического синтеза в области буржуа­зного реформизма предполагает осуществление государством и монопо­лиями совместной социальной политики с определенным разделением

2 Следует заметить, что и в неокейнсианском и в неоклассическом направлении имеются как либеральные, так и агрессивные течения, сторонники политики и пря~ ника и кнута. Это в полной мере отражает два взаимодополняющих метода дикта­туры капитала. Объектом нашего анализа служит один из них — реформизм в его буржуазном и правосоциалистическом обличий.

7о а. г. милейковский

функций. Это диктуется все более тесным переплетением интересов госу­дарства и монополии в результате необходимости согласования внутри­фирменного планирования с макроэкономическим программированием. Дж. Гэлбрейт считает, что таким путем будет достигнуто создание ново­го индустриального общества, где экономика, переведенная на рельсы планирования и освободившаяся от влияния рыночной стихии, обеспечит процветание для всех.

Вместе с тем Дж. Гэлбрейт полагает, что под влиянием научно-тех­нической революции социалистические страны будут вынуждены отойти от системы централизованного планирования, предоставляя все более ре­шающую роль крупным фирмам, управляемым менеджерами. На этой основе он мыслит конвергенцию двух систем, в результате чего револю­ционный процесс якобы приостановится и необходимость свержения капи­тализма отпадет.

Новейшая разновидность буржуазного реформизма в политической экономии — разработка концепции общества будущего посредством со­ставления экономических и социологических моделей на 2000 г. Популяр­ность приобрела выдвинутая американским экономистом Д. Бэллом теория постиндустриального общества, в котором, по мнению автора этой теории, экономике уже не принадлежит решающая роль, так как большая часть населения трудится в непроизводственной сфере. Знаменательно, что Дж. Бэлл полностью обходит вопрос о собственности монополий на главные средства производства и закономерностях классовой борьбы.

Легко обнаружить, что теории индустриального и постиндустриального общества, равно как и идея конвергенции двух систем, являются ответом буржуазной политэкономии на так называемый «вызов социализма». В этих концепциях, уповающих на «эрозию» социализма, косвенно отра­жается осознание представителями буржуазного реформизма необходимо­сти отказа от мысли уничтожить социалистический строй при помощи военной силы, на что еще надеются наиболее агрессивные и оголтелые идеологи империализма.

Адаптация буржуазных экономических теорий социал-реформизмом. После разрыва теоретиков социал-демократии с марксизмом у них не оста­валось иного выбора, как опереться на постулаты буржуазной политэконо­мии, используя ее для выполнения своей функции агентуры капитала в рабочем движении. Чаще всего дело сводится к искусству манипулирова­ния социалистической фразеологией и наклеивания социалистических ярлыков на широко распространенные концепции буржуазной политэко­номии. Так, общий тезис буржуазного и правосоциалистического рефор­мизма — утверждение, будто прогрессивная налоговая политика ведет к уравнению доходов. Только в одном случае доказывается, что это содей­ствует усилению жизнеспособности капитализма, а в другом — мирному переходу от капитализма к социализму3.

Кейнсианство стало подлинной находкой для правосоциалистического реформизма. Его теоретики не меньше, чем буржуазные экономисты, по­старались для пропаганды идей Дж. Кейнса, противопоставляя его К. Марксу и доказывая возможность в рамках кейнсианства осуществить социалистический идеал. Якорем спасения для них служат «доказатель­ства» Дж. Кейнса, будто государство, в целях достижения «полной за­нятости» вынуждено усовершенствовать экономический механизм капита­лизма путем реформ, чтобы спасти его от гибели.

«Трансформацию» капитализма в социализм правосоциалистические

3 См.: П. Самуэльсон. Экономика. М., 1965, стр. 53, 60; С. С г о s I a n d The Future of Socialism. L., 1956.

БУРЖУАЗНЫЙ И ПРАВОСОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РЕФОРМИЗМ 71

теоретики рассматривают как результат процесса эволюционных преобра­зований, осуществляемых без социальных потрясений, избавить от кото­рых капитализм они полагают своей миссией. Этапами эволюции они счи­тают прежде всего установление «планового капитализма», а затем созда­ние на его базе «государства всеобщего благоденствия». Развитие последнего, по их мнению, приведет к «демократическому социализму».

Между тем опыт длительного пребывания у власти лейбористского правительства в Англии и правосоциалистических правительств в сканди­навских странах неопровержимо свидетельствует, что «плановый капита­лизм» не только не ослабляет позиции частномонополистического капи­тала, но, наоборот, все больше усиливает командную роль крупнейших корпораций в экономике. Чтобы свести концы с концами и устранить вопиющие противоречия между экономической теорией и действительно­стью, социал-реформисты соединили кейнсианство с теорией Гэлбрейта, адаптировали Дж. Гэлбрейта, прикрывая социалистической фразой выдви­нутую им чисто буржуазную концепцию дальнейшего усовершенство­вания системы государственно-монополистического капитализма на основе усиления концентрации производства и централизации капитала.

Однако при всем сходстве буржуазного и правосоциалистического реформизма они имеют и определенные различия, проявляющиеся, напри­мер, при сравнении предвыборных программ консервативной и лейбористской партий в Англии. В 1970 г. консерваторы прямо заявили, что их цель — утвердить приоритет частной инициативы. Лейбористы же по-прежнему провозглашают своей задачей увеличение роли общественной собственности в рамках «смешанной экономики» и развитие планирования, которое должно усилить государственный контроль над инвестициями мо­нополий. Такие различия нельзя игнорировать. Они обусловлены тем, что лидеры лейбористской партии, зачастую ничем не отличаясь по своим по­литическим убеждениям от заурядных буржуа и стремясь подчинить рабо­чее движение власти капитала, не могут не считаться с требованиями рабо­чих, составляющих основную массу членов правосоциалистических партий и противопоставляющих буржуазной политэкономии пролетарскую.

Реформистские теории классового мира и логика классовой борьбы. Марксисты-ленинцы никогда не осуждали правосоциалистических лиде­ров за требования реформ, они сами не отказываются от борьбы за них в рамках буржуазного строя. Вопрос лишь в том, как к ним относиться, потому что всякая реформа, даже прогрессивная, в условиях капита­лизма — орудие классовой борьбы. Буржуазия, вынужденная под давлени­ем рабочего класса провести реформу, использует ее, чтобы ослабить фронт революционной борьбы, посеять реформистские иллюзии. Маркси­стско-ленинский авангард рабочего класса рассматривает реформу как завоеванный рубеж, открывающий более благоприятные возможности для дальнейшего развертывания революционной борьбы, как шаг на пути к осуществлению конечной цели — свержению власти капитала и построе­нию коммунистического общества. Практика показывает, что буржуазная политэкономия, насаждаемая социал-реформизмом внутри рабочего дви­жения, неуклонно отступает под натиском политической энономии проле­тариата.

В условиях общего кризиса капитализма и утверждения в его наиболее развитых странах системы всеобъемлющего государственно-монополисти­ческого регулирования экономики возникают предпосылки для освобожде­ния рабочего класса от пут буржуазного реформизма, задерживающего перерастание пролетарского движения в политическую борьбу за овладе­ние государственной властью. С переходом капитализма к макроэкономи­ческому программированию рабочий класс оказывается перед необходимо-

72

А. Г. МИЛЕЙКОВСКИЙ

стью иметь свою программу текущей, среднесрочной и долгосрочной эко­номической политики, реализовать которую он может только в процессе политической борьбы за ликвидацию господства монополий.

В развитых капиталистических странах уже миновали времена, когда зарплату снижали отдельные капиталисты или их картельные объедине­ния. Макроэкономическое программирование используется теперь и для прямых государственных мер по замораживанию и снижению зарплаты посредством «политики доходов». Последняя служит одновременно аргу­ментом в пользу установления контроля над профсоюзами, интеграции их в систему государственно-монополистического регулирования всей эконо­мической и политической жизни общества.

Понятно, что по мере обострения противоречий между трудом и капи­талом, рабочий класс развитых капиталистических стран должен противо­поставить объединенному фронту государства и монополий собственные формы организации сил в общенациональном масштабе. Не случайно, в последние десятилетия наиболее типичным методом борьбы стали обще­национальные стачки, а также забастовки, распространяющиеся на целые отрасли и группы отраслей.

В противовес государственно-монополистическому программированию рабочий класс выдвигает демократическую и социалистическую альтерна­тиву. В ходе классовой борьбы становится вполне реальной перспектива прихода к власти антимонополистического, демократического правитель­ства. И тогда откроется путь для продвижения к социализму... «...Государ­ственно-монополистический капитализм,— писал Ленин,— при действи­тельно революционно-демократическом государстве неминуемо, неизбеж­но означает шаг и шаги к социализму!»4. Руководствуясь этим ленинским положением, Совещание коммунистических и рабочих партий в июне 1969 г. в основном документе указало: «Коммунистические и рабочие пар­тии в отличие от правых и «левых» оппортунистов не противопоставля­ют борьбу за глубокие экономические и социальные требования, за пере­довую демократию борьбе за социализм, а считают ее частью этой борьбы. Радикальные демократические преобразования, которые будут достигнуты в борьбе против монополий, будут способствовать осознанию все более широкими массами необходимости социализма» 5.

Марксисты-ленинцы неутомимо борются за единство рабочего класса на основе программы завоевания мира, демократии и социализма. В отче­те ЦК КПСС XXIV съезду партии сказано: «В соответствии с линией Международного совещания 1969 г. КПСС готова к развитию сотрудни­чества с социал-демократами как в борьбе за мир и демократию, так и в борьбе за социализм, не поступаясь, разумеется, при этом своей идеологи­ей, своими революционными принципами. Однако эта линия коммунистов встречает упорное противодействие со стороны правых лидеров социал-де­мократов. Наша партия вела и будет вести непримиримую борьбу против любых позиций, которые подчиняют рабочее движение интересам монопо­листического капитала, подрывают дело борьбы трудящихся за мир, де­мократию и социализм».

Критика и разоблачение правых социал-реформистских концепций в немарксистской политической экономии остается поэтому одним из важ­ных факторов борьбы против идеологического подчинения рабочего дви­жения интересам монополистического капитала.

.УДК 300.414

4 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 34, стр. 191.

5 «Документы Международного совещания коммунистических и рабочих партий». М., 1969, стр. 23.