Гость редакции
Вера Кожарская,
руководитель детского телефона доверия: «Для школы главное не ребенок, а ЕГЭ»
Пермский край, дети, помощь, телефон доверия, психологи
28 мая 2013
Пермский край снова оказался в лидерах по числу детских сиуцидов. Только в прошлом году случилось несколько десятков трагедий. Отличие Прикамья в том, что у нас хотят уйти из жизни ребята из так называемых благополучных семей. То есть те, кого точно можно было спасти. Это говорит о низкой эффективности наших соцслужб, рассуждает руководитель детского телефона доверия «Перемена - Плюс» Вера Кожарская. Как можно восстановить социальную работу в крае и какую роль в этом может сыграть «телефонный психолог»?
На детский телефон звонят и родители
– Расскажите, кто вам звонит: самые маленькие ребята, подростки, может быть, родители?
– Главная целевая аудитория – это, конечно, дети. 95% звонков мы получаем от подростков с 12 до 18 лет. Периодически нам звонят дошкольники, скажем, четырех лет. Иногда мы понимаем, что за ребенком в этом случае стоит мама или бабушка: они дали ему трубку. Мама может это делать для того, чтобы занять ребенка. Маленький собеседник может сказать: «Мне скучно». Тогда мы пытаемся установить с ним контакт и какое-то время прожить с ним, обсудить его проблемы. Тут же мы обязательно выясняем, задавая ему специальные вопросы, в какой он находится ситуации, нет ли для него опасности. Иногда маленькие дети говорят нам о своих страхах. Например, может быть страшно находиться одному в темной комнате. К нам обращались и семьи, где есть пострадавшие в «Хромой лошади». Тогда нас просили объяснить маленькому ребенку, почему нет мамы.
Более половины звонков от подростков – о сверстниках, об отношениях с ними: как дружить, как познакомиться, как выйти из конфликта. Еще дети жалуются на то, что их преследуют, что они чувствуют себя аутсайдерами...
8-800-2000-122 – это детский телефон доверия, его номер одинаков на всей территории России. Первая служба, которая стала обслуживать звонки жителей Прикамья, работала при администрации краевой столицы с 2008 года. Эта служба существует до сих пор и называется «Перемена». Ее и возглавляла Вера Кожарская. В 2010 году г-жа Кожарская создала некоммерческую организацию, так появилась еще одна служба телефонных психологов – «Перемена - Плюс». Всего таких служб в регионе шесть. Позвонив по указанному номеру, вы можете попасть в любую из них. Кроме телефона доверия, организация Веры Кожарской занимается разработкой и внедрением стандартов работы с детьми, а также помощью специалистам системы защиты детства и другим некоммерческим организациям.
– Что можно посоветовать в этом случае?
– Слово «посоветовать» несколько неуместно в нашей службе: консультанты не советуют. Это особая технология: мы устанавливаем с ребенком контакт, помогаем ему высказаться, выразить свои чувства. Дальше, как правило, вместе с позвонившим пытаемся составить план решения проблемы. Иногда даже репетируем то, что он скажет, например, маме.
Работаем и с родителями. Принцип такой же: сначала устанавливаем контакт. Запрос у родителя обычно такой: «Сделайте что-нибудь с моим ребенком». Мы в ответ даем понять, что чтобы сделать что-то с «ним», надо что-то сделать с «собой». Когда нам обычно начинают звонить родители? Когда ребенок уже стал подростком, самостоятельным, когда он их не слушается. Тогда они чувствуют, что теряют контроль, и – часто в панике – начинают к нам обращаться...
Иногда разговор может занять буквально минуты, а иногда длится часами. Но у нас есть правило: первый кладет трубку всегда абонент, кроме, конечно, исключительных случаев. Пока мы работаем не круглосуточно, с девяти утра и до девяти вечера. От 30 до 40 звонков на телефон доверия за это время – обычное дело.
А телефон и ныне там...
– Вы уже сказали о круглосуточности. Смотрите, вот уже пять лет, что у насработает телефон доверия, говорится, во-первых, о том, чтобы он работалбез перерыва, а во-вторых, чтобы у него был короткий номер...
– От кого технически зависит создание трехзначного номера? От «Ростелекома», потому что это та компания, которая по сути назначена государством обслуживать общероссийский номер детского телефона доверия. , председатель правления Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, сказала, что пока этот оператор не видит технической возможности, чтобы уже сейчас ввести короткий номер. Честно говоря, я не знаю, что это за технические возможности.
Я единственное вам скажу: служба детского телефона доверия – очень серьезная служба. Она поддерживается на государственном уровне. Это отдельный пункт в национальном плане действий по защите прав детей, который подписан президентом. Есть поручение правительства Фонду поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, по развитию этой службы, есть соглашения с губернаторами в регионах. Все серьезно.
– Выходит, прошло много времени, вопросом занимается президент...
– Да. Я бы сказала, что значимость службы осознана наверху.
– А короткий номер сделать так и не могут?
– Ну, да. Что же касается работы круглые сутки, то решение об этом принято еще в прошлом году правительством Пермского края, министерством социального развития. Финансирование на это уже выделено, сейчас занимаемся техническими моментами. Отмечу, опыт других регионов говорит о том, что звонков от детей в ночное время мало, но если они есть, то, как правило, кризисные, то есть очень важные.
Для школы главное – ЕГЭ
– Недавно уполномоченный по правам ребенка озвучил горькую статистику: по итогам прошлого годаПермский край вошел в число лидеров по количеству детских суицидов. Произошло почти полсотнитрагедий. Есть ли у вас какие-то объяснения этому?
– Здесь нет одной причины. Нельзя сказать, что такое происходит просто потому что, скажем, плохо работают соцслужбы. Часто это зависит от менталитета населения в определенном регионе. Не секрет, что в северных территориях Пермского края гораздо выше процент суицидов. То есть там больше склонность населения к такому варианту «решения» проблемы. Вторая причина – вообще депрессивность той или иной территории. И третье – это уже семейные сценарии, когда ребенок чувствует себя недолюбленным, одиноким, не видит выхода из сложной ситуации.
– Говорит ли такая статистика о том, что у нас далеко не все в порядке с профилактической работой?
– Да. Ее надо сделать более профессиональной. То есть нужны отдельные службы, которые будут заниматься ранней профилактикой с семьей и ребенком. Это должно быть не просто лишней нагрузкой социальному педагогу в школе, как сейчас. Ведь как происходит – человек ведет уроки, ну и еще на полставки работает социальным педагогом. Это не основная деятельность его и школы...
– ...И эта работа делается постольку-поскольку?
– Она размыта. Что-то должен делать медик – увидеть неблагополучную семью и как-то ей помочь. Что-то должны делать в образовании. Но это не основная их работа.
Смотрите, дети, которые делают попытки суицида, а также серьезные преступления, в основном из семей, которые у нас считаются благополучными. Это значит, что система, которая сейчас выстроена, не видит реальное неблагополучие семьи и ребенка, пока оно не выйдет на поверхность. Иными словами, она не способна увидеть все семьи, это слишком большой объем для нее. Нужны дополнительные специализированные службы, социально ориентированные НКО, которые бы взяли на себя вот эту профилактическую работу.
– А что должны сделать власти?
– Поверить в то, что есть такие некоммерческие организации, которые доросли до того, что могут брать на себя эти услуги и качественно их оказывать; у чиновников должно возникнуть доверие к НКО.
– Раньше вы возглавляли муниципальное учреждение, сейчас у вас некоммерческая организация. Где лучше?
– Конечно, муниципальное или государственное учреждение имеет стабильный ресурс. Но оно, что называется, зависит «от политики агентства». В Пермском крае по каким-то причинам работа с телефоном доверия сосредоточена в системе образования, а не в системе защиты. И изначально приходилась доказывать, что такая работа нужна.
«Образование» можно и «понять», потому что для них главное – ЕГЭ. И если какая-то услуга прямо не работает на ЕГЭ, работает на него как-то опосредовано или пока непонятно, как именно работает, то это вызывает вопросы. Потому что все у нас очень активно считают деньги. Это узкий подход к образованию, ведь у ребенка не одно левое полушарие, есть еще и другое. Ребенок – это личность, у него много проблем, его нельзя рассматривать только с точки зрения результата ЕГЭ. Он в школе живет. А значит, вынужден решать свои жизненные проблемы. И обучение – не первоочередная возрастная психологическая задача, скажем, подростка. А это вообще-то самоидентификация, то есть подростку надо понять, кто ты такой, кем являешься, с кем дружишь, на кого ты можешь быть похожим, как должна складываться твоя жизнь. Понятно ведь, что если у ребенка остаются серьезные чувства и переживания, то он не может толком и учиться.
Все видеоматериалы 59.ru можно посмотреть здесь.
http://59.ru/text/person/658978.html
28 мая 2013
