УДК 23.00.02
ПРОБЛЕМА СОБЛЮДЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ИНТЕРЕСА УЧАСТНИКОВ ГУМАНИТАРНОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ
ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет», кафедра политических наук
Проблемы гуманитарной интервенции и ее правового регулирования приобретают особую актуальность в современных международных отношениях. Это связано, в первую очередь, с распадом сдерживающей биполярной системы международных отношений в начале 90-х гг. В условиях биполярной системы практика применения гуманитарной интервенции сдерживалась страхом эскалации конфликта и фактическим расколом мира на сторонников двух важнейших акторов. С распадом этой системы многие конфликты, сдерживавшиеся на протяжении всей «холодной войны», перешли в открытую фазу. Большое значение имеет также развитие средств массовой информации, делающих информацию о гуманитарных кризисах в удаленных точках мира доступной и актуальной для общественного мнения, что особенно важно в демократических странах.
Сочетание этих факторов привело к повышению спроса на гуманитарную интервенцию. Однако активное применение гуманитарной интервенции в менее стабильной международной обстановке потребовало решения целого рада моральных, политических и правовых вопросов.
Допустимость гуманитарной интервенции стала предметом споров, в которых одним из доводов антиинтервенционалистов является небескорыстность участников интервенции, преследующих собственные национальные интересы. Вступление в конфликт третьей стороны, преследующей собственный национальный интерес, противоречит самому строгому толкованию узаконивающему гуманитарное вмешательство «принципу добрых намерений». Сторонники этой точки зрения говорят о том, что преследование национального интереса третьей стороной с высокой степенью вероятности может привести к дальнейшему усугублению конфликта. Согласно этому толкованию государство может вступить в конфликт, в том числе и с целью интервенции, исключительно в интересах «правого дела». Однако такой подход критикуется за механический перенос в международную сферу морали межчеловеческих отношений без учета ответственности лидеров страны перед ее населением [3. С. 97]. Существует более гибкое толкование «принципа добрых намерений», согласно которому гарантировать чистоту мотивов участников невозможно, следовательно «достаточно, чтобы среди множества целей, ради которых принимается решение вести войну, принцип правого дела был определяющим и чтобы при этом отсутствовали дурные намерения или они, по крайней мере, не были определяющими в принятии решений» [3. С. 99]. Этот подход близок теории политического реализма.
Сторонники применения гуманитарной интервенции предлагают в качестве компромисса различные системы ограничений для участников интервенции, касающиеся права на инициирование интервенции, состава участников и регламентации их действий.
Относительно права инициирования интервенции можно выделить три позиции ученых:
1. исключительными правами на решение о применении гуманитарной интервенции обладает Совет Безопасности Организации Объединенных Наций;
2. Совет Безопасности ООН обладает преимущественным правом принятия решения, но в определенных ситуациях инициировать гуманитарную интервенцию могут региональные организации, такие как Организация африканских государств и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе;
3. правом принимать решение о применении гуманитарной интервенции обладает также любое суверенное государство [3. С. 78];
Первый вариант представляется более легитимным, так как подразумевает коллективное принятие решение, однако наиболее оперативное реагирование обеспечивается в третьем варианте. Майкл Уолцер считает вмешательство отдельного государства наиболее предпочтительным, так как в критической ситуации, например в случае этнических чисток, необходимо как можно быстрее воспрепятствовать дальнейшим человеческим жертвам. Он формулирует принцип «Кто может, тот должен» (“Who can, should”) [1].
Кроме того, инициирование гуманитарной интервенции в рамках ООН не исключает влияния национального интереса стран-участников организации. ООН критикуется за то, что применяет интервенцию только против малых и слабых государств, и сам механизм принятия решений в Совете Безопасности исключает проведение интервенции в отношении одного из постоянных членов и делает маловероятным проведение интервенции в отношении союзников одного из них [2. С. 44].
Вопрос о допустимости преследования национальных интересов проводящей интервенцию страны также особенно важен в свете доминирования США в современной международной системе. Являясь фактическим гегемоном, США могут проводить интервенцию, практически не учитывая мнение международного сообщества. То есть в значительном числе случаев преследуется не просто национальный интерес отдельной страны, а национальный интерес гегемона. Вмешательство государства-гегемона в локальный конфликт придает ему дополнительную значимость и привлекает к этому конфликту международные силы, которые в случае вмешательства любой другой страны с большой вероятностью могли воздержаться от участия. Значительный вес и активное участие США в международных операциях также усугубляет дискуссии вокруг допустимости гуманитарной интервенции: поддержка идеи гуманитарной интервенции силами США взятой страны и по их решению означает поддержку внешнеполитической доктрины США, а противостояние США означает отказ от идеи гуманитарной интервенции или ее серьезное ограничение. Так, к идее гуманитарной интервенции негативно относятся представители китайской политической науки. Интересы защиты прав человека в таком случае воспринимаются как прикрытие для вмешательства в дела развивающихся стран и нарушение их суверенитета для реализации собственных стратегических интересов [3. С. 318]. Дискуссия о допустимости гуманитарной интервенции, в таком случае, перемещается из моральной и юридической сферы в геополитическую.
Преследование национального интереса участников интервенции также усугубляет проблему избирательности в выборе объекта интервенции: гуманитарная интервенция применяется не в каждом случае, в котором должна применяться, а только в том случае, который отвечает интересам производящих интервенцию стран. С одной стороны, национальный интерес может иметь позитивное значение, так как зачастую именно он заставляет третью сторону обратить внимание на ситуацию, требующую вмешательство [1]. Соблюдение национального интереса важно для демократических правительств, находящихся в зависимости от общественного мнения. С другой стороны, критерии применения гуманитарной интервенции искажаются, если в значительном числе случаев определяются одним или несколькими участниками международных отношений. Интервенция становится инструментом внешней политики этого актора или акторов и опять же негативно воспринимается их противниками. Кроме того, если основные права человека, такие как право на жизнь, разделяются подавляющим числом международных акторов, то индивидуальные критерии, такие как демократия и рыночная экономика, признаются не всеми.
Одним из примеров таких индивидуальных критериев является американская доктрина распространения демократии, которая вызывает активное противостояние в недемократических государствах. Майкл Уолцер призывает воздерживаться от гуманитарной интервенции для борьбы с авторитарными режимами исключительно в целях установления предпочтительного политического режима. Он настаивает на том, что с умеренными злоупотреблениями авторитарного режима, следует бороться изнутри, даже этот режим ущемляет некоторые права человека. Он подчеркивает, что медлительность этого процесса не может считаться достаточным основанием для вмешательства. «Иностранные политики и солдаты с большой вероятностью могут неправильно оценить ситуацию, недооценить требуемые для ее изменения силы или стимулировать «патриотическую» реакцию в защиту жесткой политики или деспотическую практику» [1]. Таким образом, должен быть регламентирован не только круг участников интервенции, но и круг задач.
Таким образом, национальный интерес в ходе гуманитарной интервенции может иметь положительное значение, так как обеспечивает оперативное реагирование третьей стороны на кризисную ситуацию. Однако, как в случае односторонней интервенции, так и в случае коллективной, национальный интерес создает дополнительные трудности морального и правового характера. Чтобы избежать злоупотреблений в ходе интервенции и искажения ее целей необходима разработка международно-правовых норм, регламентирующих принятие решения о применении интервенции, состава ее участников и ходе ее проведения. В современных условиях сочетание нестабильности международных отношений и трудностей, связанных с применением норм международного публичного права, делает такое регулирование невозможным.
В ходе гуманитарной интервенции создается опасная ситуация ущемления национального суверенитета одного государства другими, преследующими собственный национальный интерес. Антиинтервеницоналисты считают это одним из оснований для отказа от практики гуманитарной интервенции. Сторонники гуманитарной интервенции либо настаивают на возможности интервенции исключительно с позиций принципа добрых намерений, либо считают влияние национального интереса несущественным, либо говорят о его позитивном значении. Однако преследование национального интереса в ходе гуманитарной интервенции вызывает ряд проблем, таких как избирательность в выборе объекта вмешательства, непризнание ценности мотивов интервенции рядом участников сообщества, дальнейшее смещение баланса сил в сторону гегемона и вовлечение в разрешаемый конфликт еще большего количества сил.
Национальный интерес не исключается и в случае коллективного принятия решения об интервенции и ее проведения, так как сам механизм работы международных организаций обеспечивает приоритет национального интереса их отдельных участников.
Активное использование гуманитарной интервенции в современной системе международных отношений делает необходимым четкое нормативное регулирование поведения участников гуманитарной интервенции, ситуаций ее применения, а также отбора участников. В современной системе международного права эти механизмы недостаточно отработаны, а некоторые из них не отвечают изменившейся обстановке. Разработка такого нормативного аппарата зависит от дальнейшего развития системы международных отношений.
Литература
1. Walzer, M. The Argument about Humanitarian Intervention / M. Walzer // Polylog: Forum for Intercultural Philosophy. – 2004. – №5. – Режим доступа: http://them. polylog. org/5/awm-en. htm 27.12.2008, свободный.
2. «Гуманитарная интервенция» во внешней политике Вашингтона / // США-Канада: экономика, политика, культура. – 2005. – №10 (430). – С. 43-55.
3. Нравственные ограничения войны: Проблемы и примеры / Б. Коммитерс, Н. Фоушн, Р. Апресян; пер. с англ. - М.: Градарики, 2002. – 408 с.
