РАЦИОНАЛЬНОЕ И ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ В РОМАННОЙ ПРОЗЕ
Д. К. ОУТС («АНГЕЛ СВЕТА»)
Нурмухамед Нурягдыевич Нартыев
Россия, Волгоград
Выход в свет в 1981 г. романа Джойс Кэрол Оутс «Ангел света» не только
напомнил прежние лучшие произведения 60-х – начала 70-х годов, но и под-
твердил активные творческие поиски писательницы. В одном из своих высту-
плений, имея в виду «новый» облик романа, Оутс весьма обоснованно заяви-
ла, что «80-е, вполне возможно, станут золотым веком… если подразумевать
не эпоху коммерческого успеха, а эпоху свободы творческого воображения
романиста… Я предвижу новый взлет лиризма и воздушность прозы, ее про-
сторность, такую свободу внутри подвижных границ «романа», когда воз-
можно практически все» [Ротенберг 1981: 213].
Сказанное романисткой можно отчетливо наблюдать в «Ангеле света»,
касается ли это жанра произведения или манеры повествования. Тип романа
«Ангел света» определить не просто в силу его полифонии, многослойности,
пестроты качеств.
Этот роман, как и другие книги Оутс, начинается эпиграфом. В данном
случае им является отрывок из «Басни о пчелах» английского мыслителя и
писателя Б. Мандевиля: «То, что мы именуем в этом мире Злом, будь оно мо-
ральное или природное, является великим критерием, по которому судят о
нас, как о существах общественных, – это основа основ, жизненная сила и
опора всех ремесел и занятий без исключения. В нем следует искать подлин-
ный источник всех Искусств и Наук, и, ежели Зло исчезнет, Общество тут же
надобно порушить, а то и просто распустить». Выбор эпиграфа не случаен: в
романе «Ангел света» показано Зло в разных видах и обличиях, ярко проил-
люстрирована борьба с ним через Зло же. Как и Мандевиль, Оутс видит свою
задачу в том, чтобы показать истинное лицо человека и подлинные мотивы
его поступков.
404
Роман начинается с решения Оуэна и Кирстен Хэллеков отомстить за
трагическую и полную загадок смерть своего отца. Из внутренних монологов
молодых людей выясняется, что отмщение для них обязательно и непрелож-
но, хотя полной уверенности в справедливости задуманного у них нет. Оутс
весьма точно раскрывает внутреннюю смятенность и взволнованность героев.
Оуэну невыносимо слышать крики увиденных на реке птиц, так как в самом
их облике ему видится нечто зловещее. Через портрет Кирстен писательница
изображает тот надлом и хаос, которые теснятся в душе совсем еще юной де-
вушки: «… анемичное, с запавшими щеками лицо, сланцево-серые глаза со
зрачками-точечками, застывший взгляд» [Оутс 1987: 33].
С самого начала романа Оутс дает нам представление о неблагополучии
и разобщенности, царящей в семье Хэллеков. По мнению детей, в смерти гла-
вы семьи повинна Изабелла – жена покойного Мориса Хэллека. Тем более
наигранным и кощунственным представляется ее горе и желание казаться
добропорядочной матерью и безутешной вдовой. По мере знакомства с фак-
тами раскрывается сущность этой «хладнокровной» женщины. Она предлага-
ет Оуэну задуматься о душевном кризисе, в котором находится Кирстен и со-
ветует поместить ее в психиатрическую клинику.
Разумеется, ею движет не любовь к дочери, а скорее боязнь того, как бы
эта импульсивная и чрезвычайно эмоциональная натура в своей ненависти к
ней не покончила самоубийством или не совершила бы что-нибудь еще более
непредвиденное. Ярость охватывает Оуэна: предельно ясными оказываются
лжестрадания и лжелюбовь его матери. Близкие по крови люди испытывают
друг к другу лишь чувство ненависти. Разобщенность по Оутс – нормальное
состояние, в которое погружен каждый член семьи, а, следовательно, и каж-
дый член общества. По мнению писательницы, в этом жестоком и прагматич-
ном обществе людьми если и движут эмоции, то эмоции недобрые, эгоисти-
ческие, расчетливые.
После представления главных действующих лиц предстоящего трагиче-
ского действа, Оутс лаконично и одновременно чрезвычайно экспрессивно
405
делает экскурс в прошлое: она изображает историю борьбы и трагической
смерти капитана Джона Брауна. Мужественный и храбрый борец за справед-
ливость является дедом Оуэна и Кирстен Хэллеков в седьмом колене, и этой
родственной связью автор подводит читателя к мысли о необходимости нака-
зания зла, о торжестве справедливости любой ценой. Совсем не случайно да-
ется цитата из Библии, которая гласит: «Не знаете ли, что дружба с миром
есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится
врагом Богу» [Оутс 1987: 44]. «Мир» для детей Мориса Хэллека – это его убий-
цы, «Бог» же олицетворяет высшую справедливость, именно то, что намере-
ваются утвердить в этом обществе зла и насилия молодые люди. В конце гла-
вы читателю предлагается генеалогия, окончательно подводящая нас к мысли
о том, что «не возмездие, но справедливость осуществится на земле – силами,
действующими на земле» [Оутс 1987: 45]. Боевой клич капитана Брауна «Ника-
кой пощады! Никакой пощады врагу!» становится лейтмотивом последующих
событий.
Ознакомившись с исторической справкой, мы вновь оказываемся в гуще
событий современности. Оутс делает упор на изменение внешности героев,
которое было предопределено их внутренней эволюцией. Вначале это отно-
сится лишь к Кирстен: «…глаза стали огромными – Оуэн никогда еще не ви-
дел у нее таких глаз; они запали и сверкают ледяным блеском, странным, же-
стким, так что неприятно смотреть. <…> Желтоватая, преждевременно высо-
хшая кожа; иронические складки у рта, словно кто-то с преднамеренной жес-
токостью прочертил их в коже, – циническое выражение взрослого человека,
злость самоедки [Оутс 1987: 47]. Кирстен Уэллек сознательно доводит себя до
такого состояния, выражая протест против вопиющей несправедливости. Она
не желает быть добропорядочной и послушной, ей претит роль маменькиной
дочки, ведь, несмотря на свои семнадцать лет, она личность социально зрелая
и понимает всю неприглядную роль своей матери – Изабеллы де Бенавенте –
в смерти отца. Превосходящая брата интеллектуально и более импульсивная,
406
а значит, и более ранимая, Кирстен выступает инициатором наказания лю-
дей, повинных в смерти Мориса Хэллека.
В самых острых критических ситуациях романа «Ангел света» ощущается
повторяемость сюжетных ходов, положений, действий. Так, Кирстен Хэллек
на приеме у врача берет со стола нож, чем до смерти пугает его обладателя.
Аналогичные ситуации наблюдаются и в других романах Оутс: в частности, в
романе «Страна чудес» Джесси Фогель, словно зачарованный, смотрит на
кровь, капаюшую с рассеченной лезвием щеки. В романе «Делай со мной что
захочешь» Элина Хоу невольно шокирует врача тем, что берет в руки тяже-
лый металлический предмет. Во всех этих случаях примечательны два момен-
та: ни один из действующих персонажей (а это всегда главные герои) не соби-
рается пускать в ход взятый в руки предмет, и второе – всегда эти действия
вызывают одну реакцию – страх и ужас.
Подобные поступки героев – символы насилия, ставшего естественным
для американского общества, свидетельства ненормального психического со-
стояния людей. Кирстен находится именно в таком смятении: она постоянно
думает об отце и сожалеет о его смерти.
Как бы там ни было, Оутс удается затронуть большой пласт проблем и
вопросов, будоражащих американское общество. Менее убедительно решена
проблема терроризма, поднимаемая писательницей в связи с образом Ника
Мартенса, который оказался в Судане в группе заложников, захваченных
ультралевой палестинской организацией. Но важно и понятно стремление
Оутс отобразить окружающую действительность во всех ее проявлениях.
В главе «Новообращенный» описывается знакомство Оуэна Хэллека с
Ульрихом Мэем – защитником революционной на его взгляд тактики насилия
и разрушения. Роман усыпан цитатами из Шекспира, которые, конечно, слу-
жат не только орнаментовкой сюжетного полотна и показателем эрудиции
Оутс, но и являются своеобразным индикатором внутреннего психологиче-
ского состояния героев. Оуэн, находясь в возбужденном состоянии, морально
407
готовый совершить преступление, шепчет строки из произведений великого
драматурга, явно способствующие укреплению его решительности и отваги.
Сам процесс сбора материала о подлинных причинах и обстоятельствах
смерти Мориса Хэллека служит для Оутс своеобразным способом выражения
отношения к важнейшим событиям, происходившим в общественной и поли-
тической жизни Соединенных Штатов. Целый калейдоскоп по большей части
знакомых нам событий можно увидеть в романе «Ангел света»: преступные
эксперименты над человеческой психикой, организованные ЦРУ, подготовка
фашистского путча в Чили с последовательными убийствами Шнайдера,
Альенде и Летельера, террористическая деятельность «красных бригад» и
другие.
Под «Новообращенным» понимается Оуэн, испытавший сильное влия-
ние Ульриха Мэя, ходячей энциклопедии по проблемам терроризма. Однако
он сам, в силу «физической трусости, … моральной импотенции» [Оутс 1987:
288], ни на что подобное не способен. Тем не менее, он раскрывает Оуэну гла-
за на окружающий мир, заявляя не без оснований, что вокруг идет война и
что деструктивная, разрушительная тактика «революционеров» просто необ-
ходима. Этот эстет от насилия любуется многочисленными фотографиями,
свидетельствующими о террористических акциях, которые проводились в
разное время и в разных странах.
Оутс не выводит подлинно положительного героя в романе «Ангел све-
та». Ульрих Мэй при всей его критической настроенности к буржуазной
Америке делает ставку на насилие, что приводит лишь к дополнительным
жертвам и накаляет и без того напряженную обстановку. В связи с этим необ-
ходимо отметить однозначно отрицательное отношение писательницы к
ультралевацкой фразеологии и террористической деятельности. Не случайно
она делает акцент на происхождении Ульриха Мэя, сына посла. Вспоминается
печально известная Патриция Херст – дочь газетного магната. «Насилие по-
рождает насилие» – эта аксиома, разумеется, известна Оутс, и она ее не при-
нимает.
408
В беседах с общими знакомыми Хэллеков и Ника Мартенса Оуэн оконча-
тельно преисполняется решимости встать на путь кровопролития, в чем и за-
ключается особая трагичность и драматизм судьбы его и Кирстен. В заключи-
тельной главе «Близнецы» впервые подробно рассказывается о «Революцион-
ной армии американских серебристых голубей», принявших имя одной из
легендарных тайных организаций дореволюционной России. Детально опи-
сывается «революционная» тактика «голубей», главным пунктом которой яв-
ляется положение о тотальном насилии, а оно – насилие – вызовет революци-
онный подъем трудящихся масс, всех угнетенных. Оутс не случайно упоми-
нает множество анархистских, троцкистских и маоистских организаций: об-
щим для всех было и есть не столько неприятие капиталистического мира,
сколько глубоко ошибочная ставка на террор и ультрареволюционная фраза.
Оуэн Хэллек тщательно готовится к убийству Изабеллы де Бенавенте,
становится одним из самых уважаемых «голубей». Он осуществляет налет на
квартиру матери и украденные там ценности вносит в фонд организации.
Сюда же он отдает все реализованные чеки, ежемесячно присылаемые ему.
Кирстен, пораженная происшедшими внешними и, главное, внутренними
изменениями в брате, выражает сомнение в его утверждении, что «действие
есть способ познания» [Оутс 1987: 411]. Она говорит ему, что он ошибается и
«действие есть всего лишь действие». Но сомнение в правоте слов Оуэна не
помешает Кирстен участвовать в террористической акции.
Оутс подробно, излишне детально описывает покушения. Особенно
драматичной оказывается смерть Изабеллы де Бенавенте. Оуэн убивает не
просто подлую женщину, повинную в смерти его отца, она все-таки остается
его матерью, что придает этому поступку особый привкус садистской жесто-
кости. Романистка усиливает трагизм при помощи реминисценций, властно
вторгающихся в сознание Оуэна: он вспоминает колыбель, в которой его ука-
чивала мать, вспоминает далекие детские годы. Образом Оуэна Хэллека писа-
тельница развенчивает всю теорию и практику террора.
409
Некоторые исследователи отмечают романтическое начало в романе
«Ангел света», особенно, когда речь идет об изображении психологически
мотивированных страстей. Менее убедительны утверждения о близости про-
изведения к «триллеру», хотя, конечно, сцены насилия, изображенные в ро-
мане с некоторым натурализмом и фатальной необратимостью, вполне спо-
собны потрясти воображение читателя.
Роман «Ангел света» оставляет ощущение опустошенности, разбитости,
крушения надежд. Здесь налицо все атрибуты чисто оутсовских приемов изо-
бражения жизни, художественного оформления и заострения проблемы на-
силия как доминирующего явления в жизни США.
Литература
Оутс, Дж. К. Ангел света: Роман: Рассказы / Дж. К. Оутс. – М., 1987.
Ротенберг, Т. Как поживает роман? / Т. Ротенберг // Иностранная литература.
– 1981. – № 6. – С. 213-216.__
