Великий Новгород
Школа как конвейер
экзистенциального травматизма[1]
Навязывая ребёнку информацию, вырванную не только из Жизни, но зачастую даже из социального контекста, школа, прилагая массу административно-методических усилий, посредством отчуждённой зубрёжки, натаскивает его на определённый рубеж нормативной социальной рефлексии. Институционально учтённый ребёнок, внутри школы всегда оперирующей лишь формами, методами, приёмами, методологиями познания мира, превращается в классифицированного учащегося, годами монотонно отрабатывая одну из первых отчуждённых и институционально противопоставленных его природе, формальных социальных ролей.
Именно в рамках школы исконное детское стремление к деятельному вопрошанию и творческому совершенству админстративно низводится в доскональность табелированной успеваемости, представляющей официальный мониторинг успешности индивидуальной формализации в процессе классно-дисциплинарного оприходования социально значимой, «предметной» информации.
Документированное достижение («достяжание») учеником программного уровня упешности навыков социальной формализации формально гарантирует проэкзаменованому социальному индивиду, по крайней мере, входной билет в биржевой зал социального успеха. Сокрушительная экзистенциальная травма школой, от которой далеко не всем людям дано оправиться, фактически выступает визитной карточкой и основным формальным признаком исторически возникающего института «систематического интеллектуального насилия над личностной безответственностью ребёнка [...] (над) безапелляционной субьективностью дошкольного познания […] над детской непосредственностью – во имя формирования рефлексивной опосредованности. Института систематического насилия над детской увереннностью в том, что всё возможно, […] - во имя торжества закона исключённого третьего»[2].
Превращенность преимущественно бессознательного способа конъюнктурной, профессионально-специализированной социальной адаптации наглядно проявляется и в том, что она полностью замещает социально девиантную индивидуацию, легитимной социализацией, извращая исконные архетипические принципы Образования Сознания. Информируя учащихся об особенностях функционирования отраслевых иерархий отчуждённых социальных значимостей, система социализации посредством пропагандистких манипуляций фактически низводится до политизации, институционально «вышколивая» социальную «свободу от…», ради расширенного ритуального воспроизводства наукоподобного имиджа отчуждённого, товарно-денежного социума и поддержания на должном уровне его интеллектуального коэффициента.
[1] Научная работа над тезисами осуществлена при финансовой поддержке РГНФ (проект «Проблема индивидуального и социального измерения феноменологии архетипа», грант № 03-03-00348а).
[2] Антропология мифа. Екатеринбург, 1997. С.653.
