Триадичность развития познания

Доцент кафедры

философии, экономики и социально-гуманитарных дисциплин

Воронежского государственного педагогического университета

г. Воронеж, Россия

ТРИАДИЧНОСТЬ РАЗВИТИЯ ПОЗНАНИЯ

Процесс познания любого мало-мальски сложного объекта всегда проходит три ступени или этапа. Эти ступени одни и те же для любого объекта, будь это природный феномен, материальный артефакт, произведение искусства или иной артефакт информационной природы (миф, религия, научная теория, юридическая концепция…), и в любых науках, в том числе социально-гуманитарных.

На первом этапе познаваемый/исследуемый объект постигается непосредственно с помощью органов чувств на уровне видимости, кажимости. Принципиально важно, что здесь восприятие создаёт в сознании познающего субъекта общий образ, эйдос или — для, например, научных разработок — неделимый концепт, закон, тезис, гипотезу и т. п. Познаваемый объект предстаёт в сознании познающего субъекта как целое, холистически. Познающему известны лишь внешние свойства и функции познаваемого. Связь характеристик познаваемого с его внутренним устройством неизвестна, это «чёрный ящик».

Следующей ступенью следует анализ: познаваемый объект разнимается на составные части — разбирается, демонтируется, подвергается декомпозиции. В результате становится известным внутренний состав познаваемого объекта. Чем сложнее познаваемый объект, тем больше возможно аспектов и уровней анализа и, соответственно, вариантов состава познаваемого. Средства анализа используются самые различные, их выбор зависит от множества факторов: природы и характера познаваемого, его сложности, от мировоззрения, информированности и оснащённости познающего, от действующих в данном социуме парадигм, от задач и мотивов познающего и пр. На этом этапе главным средством выступает уже интеллект, мышление: абстрагирование, идеализация, обобщение, логика. Непосредственной целью анализа всегда является именно выявление состава, которое, в свою очередь, позволяет что-то узнать о структуре познаваемого объекта. Структура познаётся как совокупность (система) связей и взаимодействий элементов состава. Знание структуры неотделимо от знания функций каждого элемента состава.

Третий этап — синтез: познающий как бы возвращается на уровень целого, владея при этом информацией (знанием) о составе и структуре познаваемого. Видимость, чувственно воспринятая «поверхность» объекта становится как бы прозрачной, воспринимается и осмысливается вместе с внутренним устройством во взаимодействии его компонентов. В общем названные ступени образуют некоторую триаду, которая может восприниматься как диалектическая.

Названные этапы характеризуют не только познание отдельных относительно самостоятельных объектов. Они явно обнаруживаются и в развитии институциализированного знания, от первобытной мифологии до науки.

О мировосприятии и мироощущении первобытности имеется большое количество публикаций, так что некоторые особенности первобытного познания мира можно считать достоверно установленными. В частности, влиятельны гипотезы об анимационной ( и др.) и партиципационной (Л. Леви-Брюль) природе первобытного мышления. Представители любой школы подчёркивают, что мировосприятие и мироощущение в первобытности холистичны, что первобытный человек не выделяет себя из мира, не противопоставляет себя ему, воспринимая мир как единое недифференцированное целое. Так, Л. Леви-Брюль пишет: «Мышление первобытных людей в основе своей мистическое… Мистические свойства предметов и существ образуют составную часть имеющегося у первобытного человека представления, которое в любой данный момент являет собой неразложимое целое. …восприятие сохраняет недифференцированное единство [1, с. 34-35] (выделил я — Д. Л.). М. Хайдеггер при этом указывает, что картины мира в нашем понимании у человека той эпохи вообще не могло сложиться [2, с. 49].

Формирующееся таким путём мировосприятие целостно и эйдетично, причём чувственная основа дополнена мифами, фантастическими объяснениями. Интеллект, ratio участвует в формировании такого мировосприятия косвенно, в мифологической форме, через согласование мифов и создание их системы, через соотнесение мифов и мистических партиципаций с деятельностью. По этой причине культура первобытности неразрывно связана с магией, безразлично, на основе ли мистической сопричастности или анимистически-тотемистских представлений.

По мере усложнения технологии хозяйствования, приобретения всё более практически обоснованных знаний о причинно-следственных связях в мире, мировосприятие и в Новое время картина мира постепенно становятся более и более рациональными, утрачивают глобально-холистический характер и парцеллируются. Как отдельные и всё более автономные объекты начинают восприниматься земля и небо, стихии, виды взаимодействий и т. п. Самое, по-видимому, культурно значимое расщепление такого рода произошло в глубокой древности, когда зародились представления о посмертном и земном существовании, впоследствии об идеальном и материальном, как двух отдельных сферах бытия. Начальное эйдетическое состояние познания сменяется нарастающей аналитичностью, общий характер знания о мире становится партикуляристским. Меняется соотношение имажинативного и когнитивного компонентов: если первоначально, на основе мифологического мироощущения и мировосприятия, ведущей была имажинативная составляющая, то со временем начинается рост и преобладание элементов рациональных и когнитивных.[1] Парцеллирование мировосприятия и картины мира сопровождается появлением партикулярных специализированных знаний и, в конце концов, наук.

В ХХ веке явно намечается тенденция очередного изменения познания, ориентация на преодоление жёсткого сциентистского партикуляризма и дальнейшее использование возможностей холистической методологии. Это проявляется в возникновении и быстром развитии синергетики и синергетических подходов во всех областях научного знания [3], в применении холистического подхода к аутопойэтическим системам [4], в возрастающем интересе к поссибилистскому и процессуальному подходам [5], наконец, в познании человека и общества — в артикулировании тезиса о парадигмальных функциях культурологии. «В естествознании всё чаще говорится о междисциплинарности, комплексности, системности; в философии всё больший вес приобретают такие понятия как синтез, всеединство, целостность; в политике провозглашается приоритет общечеловеческих ценностей перед групповыми, усиливается переориентация от вражды к сотрудничеству, экологические требования обретают черты нравственного императива» [6, с. 6]. Специалисты вполне определённо пишут о холистическом тренде в естествознании, в том числе даже в такой, казалось бы, традиционной науке, как физика: «В XXI веке наука развивает холистическую картину реаль­ности. Возникающий холизм современных физики, биологии и новейших отраслей психологии придает новую легитимацию холистической концепции мира на основе великих культурных традиций. Холизм грядущей новой цивилизации будет иметь как научную, так и культурную основу» [7]. О том же тренде в изменении европейского познания пишет Ф. Капра: «Мы стоим на пороге фундаментальных перемен в научном и социальном мировоззрении, смены парадигм, по своей радикальности сравнимой с революцией Коперника… Новые концепции в физике обусловили значительный сдвиг в нашем мировоззрении: от механистического мировоззрения Декарта и Ньютона мы переходим к холистическому, экологическому взгляду» [8, с.10 ].

Логика этих изменений связана с развитием и совершенствованием прежде всего хозяйственной культуры, технологий жизнеобеспечения совместно с усложнением когнитивной сферы жизнедеятельности социума.

Можно предположить, что здесь имеет место диалектический процесс: движение от первоначальной первобытной холистической экзистенциальной целеустановки к её противоположности — парцеллированнному познанию последующих эпох европейской истории. Сегодня открывается возможность и необходимость вернуться к познанию холистическому, но уже не магическому и синкретично-мистическому, а удерживающему положительные стороны гуманистично-сциентистского познания. Одним из вариантов такой холистической методологии является, по-видимому, познание общественной жизни посредством культурологии, когда в научном знании о культуре усматриваются парадигмальные функции.

Литература:

1.  Леви- Сверхъестественное в первобытном мышлении. — М.: Педагогика-Пресс, 1994.

2.  «Не картина мира превращается из прежней средневековой в новоевропейскую, а мир вообще становится картиной, и этим знаменуется существо Нового времени…» Время картины мира. // Время и бытие. М., Республика, 1993.

3.  См., напр., серию книг «Синергетическая парадигма»: М., Прогресс-Традиция: Многообразие поисков и подходов (2000), Нелинейное мышление в науке и искусстве (2002), Человек и общество в условиях нестабильности (2003), Когнитивно-коммуникативные стратегии современного научного познания (2004), Синергетика в образовании (2007), Социальная синергетика (2009).

4.  См., напр.: Древо познания. Биологические корни человеческого понимания. М., 2001.

5.  Философия возможного. СПб, Алетейя, 2001.

6.  Баранцев Рэм Георгиевич. Синергетика в современном естествознании. – М.: Едиториал УРСС, 2003.

7.  Эрвин Ласло. «Холизм в современной науке». Статья из книги «Вавилонская башня: последний ярус». Режим доступа: http://www. wholeworld. ru/stati/ervin-laslo-cholizm-v-sovremennoy-nauke. html 03 апреля 2011 г.

8.  Паутина жизни. Новое научное понимание живых систем. — К.: «София»; М.: ИД «София», 2003. С. 10.

[1] Мировосприятие и картина мира религиозная безусловно более рациональны, чем мифологические. Формирование религий от первых языческих до мировых при всей важности творческой фантазии требовало интеллектуального напряжения, рационализма, подключения аппарата логики.