в поисках преодоления Языкового барьера
доктор филологических наук профессор
Казахский национальный университет им. аль-Фараби
г. Алматы, Казахстан
*****@***ru
кандидат филологических наук доцент
Казахский национальный университет им. аль-Фараби
г. Алматы, Казахстан
*****@***ru
Резюме
В публикуемой статье описывается проблема преодоления языкового барьера в разных плоскостях и, в частности, в теории усвоения языков.
Введение
В области усвоения языка важной проблемой является существование языкового барьера и необходимость поисков его преодоления. Проблема эта не новая, она возникла с появлением многоязычного общества. Информационный взрыв, создавший информационную перегрузку общества, выдвинул старую проблему на первый план в новом, значительно более сложном виде.
Основное содержание
Преодоление языкового барьера – сложная многоаспектная проблема, которая может рассматриваться и решаться в разных плоскостях и на разных уровнях. Поскольку это проблема комплексная, ее решение зависит от языковой политики, языкового строительства и новых методик.
Среди задач по преодолению языкового барьера в социальной сфере, можно перечислить следующие:
· основной задачей в широком понимании является преодоление языковых барьеров, препятствующих развитию контактов и сотрудничества по всем направлениям между разноязычными странами (международный уровень);
· в более узком понимании, но не менее актуальном аспекте эта задача выступает как выбор общего языка общения в многоязычном регионе и в многонациональном государстве (национальный уровень);
· в социальной сфере стоит также задача обеспечения обмена научной и технической информацией на всех уровнях развития систем научных коммуникаций в условиях терминологического взрыва и применения для фиксации результатов науки все большего количества языков и подъязыков (локальный уровень).
В последние годы усилился интерес к проблеме преодоления языковых барьеров в условиях многоязычных стран и регионов.
Эта проблема обсуждается в странах СНГ и, в частности, в Казахстане. Многоаспектность и серьезность проблемы продиктована функционированием казахского и русского языков в условиях многонационального государства [1]. Существуют различные подходы и пути, предусматривающие как частные, так и более всеобъемлющие решения тех или аспектов проблемы. Основные направления решения проблемы связаны с проведением соответствующей языковой политики и языкового строительства.
Первое направление исходит из необходимости сохранения равноправия языков всех стран региона («швейцарская языковая политика»), что предполагает необходимость хотя бы пассивного знания всеми членами языковой группы этих языков. Но для достижения этого даже при наличии небольшого числа языков (например, в ЕЭС их было на период организации – семь: французский, немецкий, английский, итальянский, датский, голландский, исландский) требуется значительное расширение и рационализация преподавания языков с привлечением всех современных технических средств обучения и массовой информации. А если учесть, что в Казахстане проживает более 130 этносов по итогам переписи населения 1999 года (а по социологическому исследованию оттока этнического состава населения Республики Казахстан республиканского движения «Лад», на данный момент весомых в количественном отношении, кроме казахов и русских, имеются 23 этнических сообщества, остальные этносы представлены весьма слабо) [2]. Этот факт вызывает несомненную уверенность в нереальности разрешения проблемы с помощью швейцарской языковой политики. Такой путь решения проблемы представляется утопичным.
Сторонники другого направления считают, что все может решить выбор одного из языков группы в качестве единого языка общения («феодальная языковая политика»). При этом не ясно, на какие критерии следует опираться при выборе такого языка. Если ориентироваться на наиболее представительный по числу носителей в Казахстане язык, то это должен быть русский. Но именно русский трудно предлагать в качестве общего по целому ряду причин, одной из которых являются различные «исторические ассоциации», а с другой – то, что обретенная независимость требует использования титульного языка в качестве основного – это историческая и, собственно, логическая закономерность.
Остается возможность выбора нейтрального пути по отношению к языковому сообществу. Эта идея составляет основу третьего направления («нейтралистская языковая политика»).
В этом направлении имеются три варианта решения: живой, мертвый или искусственный язык. Однако в любом случае возникают существенные возражения. Понятно, что изучение мертвого языка (латинский, древнегреческий), нисколько не легче овладения каким-либо живым языком. Искусственный язык, в качестве которого рассматривается в основном эсперанто (Internacia Linguo), действительно более прост в изучении. Но распространение его уже давно натолкнулось на «эмоциональные» барьеры, вследствие чего за почти 100 лет своего существования он так и не смог стать языком межнационального общения. Относительно использования какого-либо нейтрального живого языка (например, арабского) возникают не меньшие возражения, чем против выбора одного из языков, входящих в состав языковой группы. Поэтому это направление также обречено на провал.
Причиной появления еще одного направления явились, видимо, возражения против принятия в качестве общего языка общения нейтрального. Сущность нового направления состоит в том, чтобы создать упрощенные варианты существующих языков для облегчения общения в социальной, технологической сферах общества и при изучении языка как второго (иностранного). Речь идет в данном случае не об искусственных формализованных языках, а о целенаправленно ограниченных, профессионально ориентированных упрощенных вариантах естественных языков. Такие языки должны создаваться на основе статистически устойчивого минимума лексических и грамматических средств. Будучи относительно простыми для усвоения, они могли бы использоваться в международном общении как по линии научных коммуникаций, так и по линии экономики и бизнеса.
Идея оптимизации естественного языка путем создания его специальных вариантов для общения специалистов в узких профессиональных областях давно выдвинута и убедительно обоснована [3]. Процесс становления таких оптимизированных вариантов языка идет давно и происходит стихийно. Задача, видимо, состоит в том, чтобы направить этот процесс в лингвистически обоснованные рамки. Стихийное создание оптимизированных вариантов языка в среде специалистов разного профиля – это реакция на отсутствие иных возможностей облегчения общения, потребности в котором возрастают при расширении научных и деловых связей. Возражения против такого решения проблемы выдвигаются другими лингвистами. Упуская из вида различия между универсальным и профессионально-ориентированным языком, они настаивают на необходимости во всех случаях усваивать язык серьезно, в полном объеме овладевая всеми лексико-грамматическими средствами для хотя бы пассивного владения языком, а остальное зависит от практики. Большие надежды при этом возлагаются на прогресс в практике преподавания языка с применением новейших технических средств. Однако вряд ли все эти возражения убедительны, так как овладение иностранными языками до сих пор остается нерешенной проблемой.
В пользу оптимизации естественного языка для ограниченных целей общения свидетельствуют и требования нормализации языка аннотаций, рефератов, а в перспективе и языка научных публикаций, которые настойчиво выдвигаются со стороны информационных центров и служб. Оптимизация языка позволила бы удовлетворить и эти требования. Тогда тексты на таких языках могли бы подвергаться более эффективной машинной обработке – индексированию, переводу, анализу, что, собственно, уже существует на практике.
В результате осознания недостаточности отдельных направлений появляются комбинированные подходы к решению проблемы. Один из вариантов предлагает сочетать разработку оптимизированных систем языка с мероприятиями по улучшению усвоения наиболее распространенных языков и подготовки кадров квалифицированных переводчиков. Собственно, это вариант, вызвавший и наше пристальное внимание. Мы предлагаем алгоритмизированный подход к изучению русского и казахского языков, унифицировав простое предложение до одной модели, с целью создания оптимизированного языка вербального общения, с целью улучшения и ускорения обучения этим вариантам русского и казахского языков как иностранным или вторым.
Декларируя идею Н. Хомского о возможности генерирования новой грамматической системы в прикладных целях, мы попытались обосновать ее, используя при этом теорию порождающих грамматик – ПГ и метод непосредственно составляющих (НС) [4].
Разработанные нами унифицированные модели русского и казахского предложений, трактуемые через призму теории Н. Хомского, и алгоритмы анализа этих структур, демонстрируют адекватность грамматических теорий, основанных на структурировании, через моделирование глубинных и поверхностных структур русского и казахского предложений, и прогнозируют положительные результаты в облегчении усвоения этих языков.
Предлагаемые нами модели синтаксического анализа (русского предложения – Ж. Нуршаиховой [7,8] и казахского предложения – Г. Мусаевой [9]) могут успешно применяться для решения практических задач в прикладной области языкознания, в частности, в области овладения вторым языком и помогут инофону свободно оперировать предложением, обходя языковые барьеры.
Теньера [5] отражает коммуникативный процесс: говорить – значит преобразовывать структурный порядок в линейный (иллокуция), понимать речь – значит совершать обратное (перлокуция), где линейный (формальный) порядок слов предполагает расположение слов в речевой цепи, а структурный порядок определяет отношения между словами, их взаимозависимость, где линейный порядок одномерен, а структурный – многомерен.
В теории Л. Теньера нас заинтересовало именно это его видение структуры.
Свою задачу в технологических целях мы увидели в попытке примирить эти две теории, на самом деле не конфронтирующие между собой, а логически представляющие единое целое.
Сначала мы унифицировали русское и казахское предложения, используя формальные методики, затем, несмотря на видимую оторванность трансформационных грамматик от позиции Л. Теньера, мы попытались анализировать глагольные, субстантивные, адъективные и адвербиальные узлы, составляющие структуру предложения. Иными словами, сделали попытку (в пользу прагматики) объединить две, казалось бы, альтернативные теории.
Все модели, сконструированные нами, можно определить и как объединение составляющих, и отразить в этих же моделях отношения иерархии между компонентами. То есть на базе теории Л. Теньера мы расширяем трансформационную грамматику, дополняя ее иерархическими отношениями между компонентами, исследуем структуры, составляющие предложения, изнутри и при помощи этих структурных моделей конструируем предложения.
Н. Хомский и его последователи не развернули скомпонованные ими модели и не продемонстрировали синтаксические связи между составляющими. В свою очередь, Л. Теньер с последователями не объединили его иерархически расположенные узлы, стеммы, графы в единую модель. Они не пошли от «атомистического» описания языка к его системному осмыслению, хотя основу для этого перехода составило бы использование структурного моделирования от частных узлов к полной модели предложения.
В связи с этим нам представляется, что нет ничего более наглядного в процессе овладения иностранным языком, чем проследить за системой языка по структурной модели предложения, а затем последовательно (алгоритмически) рассмотреть синтаксические связи между составляющими, сконструировав и изучив все виды стемм и узлов, связывающих компоненты.
Исходя из идеи о возможности генерировать свою грамматическую систему при обучении новой грамматике, используя при этом теорию порождающих грамматик, мы пришли к мысли, что, предлагая определенную методику усвоения языка, разработав унифицированную модель предложения, разработав алгоритмы подачи грамматического материала и связав их с вопросами коммуникации, апробировав на практике наш методический подход к проблеме, можно создать такую теорию грамматики, которая соответствовала бы названной методике. Из множества существующих теорий нас заинтересовали теория порождающей грамматики (ПГ) , а также структурный синтаксис Л. Теньера, которые отвечают нашему видению структуры русского предложения и тем прогнозам, которые мы перед собой ставим.
Пытаясь понять природу коммуникации, мы обратились к технике связи, осуществляющей передачу информации [6]. Поскольку единицей, связывающей коммуникантов (субъекты коммуникации), является сообщение, а информатика, оперируя техническими средствами, использует сообщение как объект передачи, в процессе которой обеспечивается его защита от искажений и скорость доведения до адресата, то нас, естественно, заинтересовало, каким образом происходит эта передача и можно ли ее использовать в целях усвоения языка. Применяемое в области информатики специальное оформление передаваемой информации в сообщение является аналогом для описания структуры обычного сообщения в пределах речевых актов. Подобного типа оформление информации в сообщение интересует нас с точки зрения обеспечения его правильного понимания и умения использовать в коммуникативном акте.
Проведенный анализ существующих грамматик дает нам возможность исследовать эту малоизученную область, и исследование может быть с успехом начато с изучения свойств структурной информации, представленной порождающими грамматиками, и свойств лингвистических процессов, которые были выявлены в этих грамматиках.
Сутью выявления аналогов процесса коммуникации из области информатики является поиск путей совершенствования теории усвоения языка и преодоления языкового барьера в социальной и коммуникативной сферах. С этой же целью мы используем алгоритмизированный подход к усвоению русского и казахского языков через унифицированные модели простых предложений (что предполагает формальный уровень обработки сообщений) и к моделированию диалогов (содержательный уровень алгоритмической обработки сообщений).
Заключение
Рассмотрение разных путей и подходов к решению проблемы преодоления языковых барьеров в социальной и коммуникативной сферах дает основание для некоторых общих выводов.
Во-первых, ни одно из обсуждаемых направлений, взятое в отдельности, не решает проблему. Во-вторых, изменения в языке под воздействием информационного общества, особенно процесс оптимизации языка, происходят стихийно и в замедленном темпе. Остановить их невозможно, но их можно направлять и стимулировать путем соответствующих мероприятий в области языковой политики и языкового строительства. В-третьих, реальное решение ее, очевидно, может быть достигнуто только путем рационального сочетания мероприятий по линии языковой политики и языкового строительства в социальной сфере с возможностями технологической сферы и с использованием инновационных технологий в методике преподавания языков. И скорее всего это должна быть оптимизация языка, разработка оптимизированных подъязыков вербального общения, унификация и стандартизация терминологии в области науки, техники, бизнеса, улучшение теории употребления оптимизированных вариантов языков.
Литература
1. Сулейменова казахского языка и языковая ситуация в Казахстане (1999-2001) // Актуальные проблемы взаимодействия языков и культур государств-участников СНГ / Материалы международного симпозиума. – М., 2001.
2. Аргументы и факты, август, 2002. – № 32.
3. Ахманова языки и постановка проблемы искусственного вспомогательного языка в эпоху НТР. – В кн.: Научно-техническая революция и функционирование языков мира. М., 1977.
4. Аспекты теории синтаксиса. - М.: МГУ, 1972. - 260 с.
5. Основы структурного синтаксиса. - М.: Прогресс, 1988. - 250 с.
6. Лингвистические вопросы алгоритмической обработки сообщений (ред. , ), АНСССР, Институт языкознания, «Наука», М., 1983.
7. Nurshaikhova Zh. La estructuración de la oración rusa y el uso pragmático de algoritmos // Eslavística complutense, Titulación de Filologia Eslava, Universidad Complutense de Madrid. - España, 2002. - Р. 183 - 201.
8. Нуршаихова, синтаксис: взгляд из прагматики: монография / . – Munich: Lambert Academic Publishing – 2013. – 276 с.
9. Мұсаева, Г. Ә. Алгоритмделген сөйлем құрылымы / Г. Мұсаева // Авторские технологии в преподавании языков: сб. науч.-метод. тр.; сост. и ред. . – Алматы: Бастау, 2010. – С. 115-120.
