Федор Никифорович Плевако (стр. 5 )

Федор Никифорович был не просто начитан. Его смолоду отличало редкостное сочетание исключительной памяти и наблюдательности с даром импровизации и чувством юмора, что выражалось в каскадах острот, каламбуров, эпиграмм, пародий – и в прозе, и в стихах. Его сатирический экспромт «Антифоны», сочиненный «в несколько минут», П. А. Россиев напечатал в № 2 «Исторического вестника» за 1909 г. (С. 689–690). Ряд своих фельетонов Плевако печатал в газете своего приятеля Н. П. Пастухова «Московский листок», а в 1885 г. предпринял было в Москве издание собственной газеты «Жизнь», но «предприятие не имело успеха и на десятом месяце прекратилось»[97].

Не случайно очень широк был круг личных связей Плевако с мастерами культуры. Он общался с И. С. Тургеневым, Щедриным, Львом Толстым, дружил с В. И. Суриковым, М. А. Врубелем, К. А. Ко­рови­ным, К. С. Станиславским, М. Н. Ермоловой, Ф. И. Ша­ляпи­ным, В. А. Голь­цевым с другими литераторами, художниками, артистами[98], с книгоиздателем [99]. Федор Никифорович любил все виды зрелищ от народных гуляний до элитных спектаклей, но с наибольшим удовольствием посещал два «храма искусств» в Москве – Частную русскую оперу С. И. Мамонтова и Художественный театр К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко.

Л. В. Собинов, прежде чем стать профессиональным певцом, служил помощником присяжного поверенного под патронажем Плевако[100] и на одном из благотворительных концертов в доме своего патрона был представлен Ермоловой. «Она спросила меня, – вспо­минал Собинов, – не собираюсь ли я петь в Большом театре»[101]. Леонид Витальевич вскоре начал и до конца жизни (с небольшими перерывами) пел в Большом театре, но навсегда сохранил чувство уважения к своему наставнику по адвокатуре. 9 ноября 1928 г. он писал сыну Плевако Сергею Федоровичу (младшему): «Я считаю прекрасной Вашу мысль устроить вечер памяти покойного Федора Никифоровича»[102].

Парадоксально, но факт: сам Федор Никифорович, носивший в разное время три фамилии, имел двух сыновей с одним именем, причем они жили и адвокатствовали в Москве одновременно: Сергей Федорович Плевако-старший (род. в 1877 г.) был его сыном от первой жены, Е. А. Филипповой, а Сергей Федорович Плевако-млад­ший (род. в 1886 г.) – от второй жены, М. А. Демидовой[103].

Первая жена Плевако была народной учительницей из Тверской губернии. Брак оказался неудачным и, вероятно, по вине Федора Никифоровича, который оставил жену с малолетним сыном. Во всяком случае, Сергей Федорович Плевако-старший в автобиографии даже не упомянул об отце. Зато со второй женой Федор Никифорович прожил в согласии почти 30 лет, до конца своих дней.

В 1879 г. Мария Андреевна Демидова, жена фабриканта, обратилась к Плевако за юридической помощью, влюбилась в адвоката и навсегда предпочла его фабриканту[104]. Знаменитый 2-томник речей Федора Никифоровича вышел в свет на следующий же год после его смерти в « А. Плевако».

Одной из главных черт личности Плевако его биографы считают религиозность[105]. Он был глубоко верующим человеком – всю жизнь, с раннего детства и до смерти. Под свою веру в Бога он подводил даже научное обоснование. Богословский отдел в его домашней библиотеке был одним из самых богатых. Плевако не только соблюдал религиозные обряды, молился в церкви, любил крестить детей всех сословий и рангов, служил ктитором (церковным старостой) в Успенском соборе Кремля, но и пытался примирить «богохульные» взгляды Л. Н. Толстого с догматами официальной церкви, а в 1904 г. на приеме у папы римского Пия Х доказывал, что поскольку Бог один, то в мире должна быть одна вера и, следовательно, католики и православные обязаны жить в добром согласии…

Федор Никифорович Плевако умер 23 декабря 1908 г., на 67-м году жизни, в Москве. Смерть его вызвала особую скорбь, естественно, у москвичей, многие из которых считали, что в «белокаменной» есть пять главных достопримечательностей: «Царь-колокол», «Царь-пушка», Собор Василия Блаженного, Третьяковская галерея и Федор Плевако»[106]. Но откликнулась на уход Плевако из жизни вся Россия: некрологи печатались во множестве газет и журналов[107]. Газета «Раннее утро» 24 декабря 1908 г. выразилась так: «Вчера Россия потеряла своего Цицерона, а Москва – своего Златоуста».

Похоронили москвичи «своего Златоуста» при громадном стечении народа всех слоев и состояний на кладбище Скорбященского монастыря. В 30-е годы останки Плевако были перезахоронены на Ваганьковском кладбище.

[1] От редактора // Плевако Ф. Н. Речи. М., 1909. Т. 1. С. II.

[2] Столичная адвокатура. М., 1895. С. 108; Правда о Плевако: РГАЛИ. Ф. 1822. Оп. 1. Д. 555. Л. 11. Своего рода «королем адвокатуры» в России считался , но он был менее популярен, чем Плевако.

[3] Ф. Н. Плевако. М., 1910. С. 4. Поклонники знаменитого адвоката (1845–1905) «прославляли» его таким стихом: «Одесский адвокат Куперник – известный всех Плевак соперник»: ГАРФ. Ф. Р–8420. Оп. 1. Д. 5. Л. 11.

[4] РГАЛИ. Ф. 637. Оп. 1. Д. 60. Л. 37.

[5] Указ. соч. Л. 11.

[6] См.: Указ. соч.; Слава и Плевако. М., 1910; Плевако. М., 1914; Князь и Ф. Н. Пле­вако // Собр. соч.: В 8 т. М., 1968. Т. 5; Характеристики известных русских судебных ораторов (Ф. Н. Плевако. В. М. Пржевальский. Н. П. Щу­бинский). СПб., 1902; Гиганты и чародеи слова. М., 1984; Он же. . Челябинск, 1989.

[7] Плевако Ф. Н. Речи / Под ред. . М., 1909–1910. Т. 1–2.

[8] Плевако Ф. Н. Избранные речи / Сост. . Отв. ред. и автор предисловия . М., «Юридическая литература», 1993.

[9] На С. 539–540 сборника под ред. напечатана речь Плевако о Судебных уставах 1864 г. с такой преамбулой: «Ниже печатаемая речь найдена в бумагах Федора Никифоровича уже после его кончины <…> Дорожа образцами настольных (? – Н. Т.) речей Федора Никифоровича, сохранившихся в ничтожном количестве, мы печатаем найденный набросок». Читатель думает, что эта речь публикуется впервые только теперь, в 1993 г. Увы, и сама речь, и преамбула к ней (вместе с опечаткой: «настольных», вместо «застольных») тоже перепечатаны из 2–томника 1909–1910 гг. (Т. 1. С. 345–346).

[10] Все даты приводятся по старому стилю.

[11] См.: . С. 11–13. Менее убедительны другие версии: Ф. Н. Плевако – сын поляка и башкирки ( Указ. соч. С. 37), «литвина и калмычки» (Подгорный Б. А. Указ. соч. С. 6–7).

[12]  Н. Плевако // Исторический вестник. 1909. № 2. С. 682.

[13] Смолярчук В. И. Указ. соч. С. 15.

[14] Цит. по: Смолярчук В. И. Указ. соч. С. 24–25.

[15] Курс римского гражданского права. Т. 1.  Н. Пле­вако. М., 1874.

[16] Полн. собр. законов Российской империи. Собр. 2. Т. 40. № 000.

[17] Присяжным поверенным тогда по закону могло быть лицо не моложе 25 лет и с юридическим стажем не менее 5 лет.

[18] Плевако Ф. Н. Речи. Т. 2. С. 209 (далее ссылки на это изд. – в тексте: римская цифра обозначает том, арабская – страницу).

[19] Сб. материалов, относящихся до сословия присяжных поверенных округа Московской судебной палаты с 23 апреля 1866 по 23 апреля 1891 г. М., 1891. С. 4; 25–летие московских присяжных поверенных. М., 1891. С. 6. В указ. соч. В. И. Смолярчука (С. 53) ошибочно: 29 октября.

[20] Присяжный поверенный , по данным III отделения за 1870 г., у самых неблагонадежных студентов «считался за диктатора» (ГАРФ. Ф. 109. 3 эксп. 1870. Д. 51. Ч. 2. Л. 6 об.), а в 1872 г. был уличен в «преступных сношениях» с революционерами, арестован и выслан из Москвы в захолустный латышский городишко Венден под надзор полиции, причем Александр II на полях всеподданнейшего доклада о высылке Урусова пометил: «Надеюсь, что надзор за ним будет действительный, а не мнимый» (РГИА. Ф. 1282. Оп. 2. Д. 320. Л. 14).

[21] (1850–1914) известен как первый переводчик на русский язык книги К. Маркса «Гражданская война во Франции». Пользовался «абсолютным доверием» ( Полн. собр. соч. и писем: В 28 т. Письма. Т. 12. Кн. 2. Л., 1967. С. 162). (1851–1904) – публицист, тесть .

[22] ГАРФ. Ф. 109. 3 эксп. 1872. Д. 198. Л. 1–2 об.

[23] Там же. Л. 8 об.–9.

[24] (1853–1920) – видный юрист и общественный деятель, депутат III и IV Государственной Думы. Был женат на М. Н. Ермоловой.

[25] Ход суда (18 мая 1878 г.) изложен в агентурном донесении от 19 мая (ГАРФ. Ф. 109. 3 эксп. 1878. Д. 143. Ч. 2. Л. 44–54).

[26] См. об этом: Повести моей жизни. М., 1947. Т. 2. С. 323–327.

[27] История русской адвокатуры. М., 1914. Т. 1. С. 272.

[28] В. Г. []. Внутреннее обозрение // Русская мысль. 1881. № 2. С. 28.

[29] См. судебное дело о крестьянах с. Люторичи: ЦГИАМ. Ф. 131 (Московская судебная палата). Оп. 14. Д. 801.

[30] Собр. соч. Т. 5. С. 134. Под «условиями и настроениями того времени» Кони понимает здесь крайнюю остроту политического кризиса в России, когда власть напрягала все свои силы для подавления «крамолы».

[31] Подробнее о ней см.: Морозовская стачка 1885 г. М., 1935; Моисеенко П. А. Воспоминания старого революционера. М., 1966.