Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
Оглавление
Понятие рутин в эволюционной теории фирмы.. 4
Модель жизненного цикла организационной рутины.. 11
Введение
ЭВОЛЮЦИЯ, (от латинского evolutio - развертывание) в широком смысле - синоним развития; процессы изменения в природе и обществе. Во многих публикациях эволюцию связывают только с постепенными преобразованиями, чем отличают ее от «революции» - резкого изменения систем.
Современные организации развиваются в условиях радикального ускорения и растущей сложности как внутрифирменных, так и внешних отношений. Глобализация телекоммуникационных средств еще более усугубляет ситуацию. На этом фоне центральное место занимает вопрос, в какой степени современные институты, например предприятия, вообще могут быть организованы.
Традиционно организация является важным инструментом, обеспечивающим рационализм в работе предприятия. Вопрос рационализации, поиска ее различных форм всегда находился в центре внимания. Если в течение многих лет в дискуссиях на первом плане стояло экономическое направление с переходом от полной к ограниченной рациональности, а также социально-научное с коммуникативной и системно ориентированной рациональностью, то сегодня исследователи все чаще обращаются к эволюционному направлению.
С эволюционной ориентацией в рамках организационной теории связан прежде всего популяционно-экологический подход, хотя в других разделах организационных исследований он расценивается как излишне детерминистический.
1. Понятие рутин в эволюционной теории фирмы
Процессы эволюции существуют во всех науках: физике, химии, и, конечно, биологии. Очевидно, что понятие эволюционных процессов восходит к термодинамике, однако открытие новой эры в истории времени скорее больше подрывало основы экономической ортодоксии, нежели формировало альтернативное экономическое направление.
История использования эволюционного подхода в экономике восходит к работам Ч. Дарвина, который определил исходные понятия, ввел в оборот экономической науки собственно эволюционный язык. Дарвину принадлежит идея распространения эволюционного подхода на небиологические области. Так, в 1859 г. в работе «Происхождение видов путем естественного отбора...» Ч. Дарвин предложил эволюционную теорию, которая в современных терминах может быть представлена как экономическая модель конкуренции за ограниченные ресурсы, в которой отбор осуществляется на индивидуальном уровне.
Универсальность дарвиновского подхода определяется тем, что, изначально претендуя на статус теории развития биологических объектов, объясняющей некоторые общие механизмы в области живой природы, он стал системой идей, которая приложила ко всем открытым, сложным и развивающимся системам.
Таким образом, подобно тому, как в естественных науках обозначились два совершенно различных взгляда на физический мир: статический подход классической динамики и эволюционный взгляд, в экономической науке все в большей мере стало проявляться противостояние теории общего равновесия, коренившееся в предшествующем представлении о мире — и эволюционного подхода, основанного на его новом образе, который сложился к концу XIX века[1].
Интуитивное понимание экономистами важности рассмотрения эволюционных изменений привело в последнее время к формированию сразу нескольких подходов в рамках общего научного направления, для которого характерен перенос эволюционных представлений из естественных наук на сферу экономических явлений — так появились «синергетическая экономика», «экоматермика», «эконофизика», «биономика».
В основе этих подходов лежит попытка привести экономическую науку в соответствие современному уровню развития физики, биофизики, биологии, экологии, термодинамики, синергетики и других наук. Поскольку в настоящее время есть все основания для сближения всех перечисленных подходов, то современные экономисты все чаще используют терминологию эволюционной экономики.
Вслед за лидером данного направления в России , к эволюционной экономике мы «будем относить такие экономические исследования, где существенную роль играют общесистемные принципы, т. е. те принципы, которые применимы не только в экономической науке, но и в биологии, философии, социологии, политологии и т. д., и, строго говоря, требуют конкретизации на языке соответствующей науки».
В связи с использованием представителями данного направления математического инструментария, характерно следующее выражение физика : «...в эволюционной экономике (и ее модификациях) используется тот же математический аппарат, что и во всех развивающихся системах (физических, химических, биологических и т. п.). Своего, особого, аппарата эволюционная экономика не имеет и это не недостаток, а, скорее, достоинство, поскольку именно оно позволяет эволюционной экономике оставаться в русле естественных наук и не обособляться от них»[2].
Большинство ученых не сомневаются в принадлежности теории эволюционной экономики социально-институциональному направлению экономической мысли.
Эволюционная теория тесно связана с институционализмом, существует даже такое понятие, как эволюционный институционализм или институционально-эволюционная теория. Однако, не всегда проводится четкое разграничение между такими внешне схожими, но по существу глубоко различными направлениями, как традиционный институционализм, неоинституционализм и эволюционная экономическая теория. Между тем, далеко не все положения, формулируемые в рамках одной из названных теорий, считаются справедливыми и принимаются в рамках других. Прежде всего, это относится к базовому понятию института, неодинаково трактуемого упомянутыми направлениями.
Таким образом, эволюционная теория существует скорее отдельно и лишь использует достижения институционализма. Хотя, учитывая содержание концепций, было бы более правильно, наоборот, развивать институциональную теорию, используя аппарат эволюционной.
В последующий период наибольший вклад в эволюционную экономику внесли Р. Нельсон и С. Уинтер, выпустившие в 1982 г. книгу «Эволюционная теория экономических изменений», ставшую на современном этапе развития эволюционной теории заметным явлением. Она как бы ставит на формальную основу некоторые понятия и идеи, которые были сформулированы ранее, но не так четко.
Нельсона и С. Уинтера отличает микроэкономическая направленность. Они фактически принимают в качестве сферы генетического анализа поведение хозяйствующих субъектов (фирм). Это означает в данном случае, что процесс технических инноваций зарождается на уровне отдельных фирм и распространяется на отрасль в ходе рыночного взаимодействия между фирмами, создавая тем самым новые условия для фирм и меняя характер отрасли в целом, создавая стимулы для дальнейшего изменения поведения фирм. При этом правила поведения фирм трактуются ими как аналоги генов.
Таким образом, развивая эволюционный подход в экономической теории, они предполагают, что во взаимодействии со средой фирмы могут отбирать определенные «подходящие» стратегии поведения. Фирмы реагируют на изменения внешних условий изменением сложившихся принципов своего поведения — так называемых рутин.
Это понятие, которое ввели Р. Нельсон и С. Уинтер, является базисным для эволюционной теории. По мнению эволюционистов, рутины представляют собой нечто вроде устойчивых стереотипов поведения. В эволюционной теории этот термин «... может относиться к постоянно повторяющемуся шаблону деятельности всей организации, к индивидуальному умению или (прилагательное «рутинный») к гладкому бессобытийному эффективному функционированию такого рода на уровне индивидуума или организации».
Иными словами, рутины в значительной мере являются аналогом привычек, с той разницей, что первые во многом носят бессознательный характер. Согласно данной теории, поведение фирм управляется не оптимизационными расчетами, а рутинами. Это означает, что в случае изменений окружающей фирмы среды последние далеко не всегда будут менять свое поведение, что противоречит неоклассической теории. Фирмы соглашаются на замену старых рутин новыми лишь при чрезвычайных обстоятельствах.
При этом сам процесс изменения рутин, называемый поиском, в экономической эволюционной теории аналогичен мутации в биологической эволюционной теории. Таким образом, важным является исследование рутин, которыми руководствуются экономические институты и которые являются результатом конкурентного взаимодействия «игроков» (субъектов). Именно здесь прослеживается аналогия с появлением нового признака, распространение которого через наследование и отбор определяет преимущественное развитие данной популяции.
На эволюционную модель фирмы, разработанную Р. Нельсоном и С. Уинтером, в большей мере опираются последующие модели (Дж. Меткалф, К. Иваи, Г. Хенкин, В. Полтерович, Дж. Сильверберг, Дж. Дози и др.)[3].
Среди российских экономистов ближе всех к данному направлению подходили -Барановский, , и другие. в ходе исследования проблем экономической динамики и длинноволновых колебаний высказал ряд принципиальных соображений по поводу сущности эволюционных процессов в экономике. Он первым в мировой экономической науке поставил вопрос о целесообразности разработки теории экономической генетики:
«Основными разделами номографической экономической теории служат статика, динамика и генетика... Современная методология экономической науки выделяет и стремится констатировать лишь понятие экономической статики и динамики, не зная экономической генетики. Ввиду этого мы сосредоточим внимание, прежде всего, на понятиях экономической статики и динамики. Лишь затем мы выдвинем понятие экономической генетики и установим основания необходимости трехчленного деления номографической теории». Однако этому научному проекту не суждено было реализоваться.
В ряду эволюционных концепций выделяется оригинальная наука текстология, разработанная в трудах , которая не ограничивается экономикой, а предлагает универсальный организационный подход к исследованию любых сложных систем и процессов.
Общефилософский подход к исследованию общества как природной совокупности, части биосферы заложен в трудах , и др. Работы этих ученых дают представление о способности к саморазвитию социума, его качественному перерождению в результате эволюции человеческой мысли.
2. Рутинизация и институты
Значимость и вес социальной рутины трудно переоценить, даже когда речь идет о динамичном конкурентном мире экономики, где царят купля и продажа, быстрые подъемы и внезапные спады, где цены некоторых товаров могут меняться каждый день.
К примеру, вся экономическая деятельность происходит в рамках традиционного права, которое позволяет экономическим агентам судить о жизнеспособности контрактов и вероятных последствиях тех или иных действий и постигается не путем детального изучения законодательных актов, а повседневными наблюдениями за его функционированием.
Бизнес сам по себе ограничен неформальными обычаями и правилами, их приходится признавать всем, кто в нем участвует, и деятельность в согласии с ними порой служит “входным билетом” в деловые круги и знаком доверия. Эти обычаи и правила меняются от страны к стране, так что бизнесмену, пытающемуся ввозить товары в незнакомую страну, иногда приходится им обучаться.
Более непосредственно жизнь и деятельность представителей деловых кругов опутана сетью контактов, на которые часто налагаются правила или рутинизированные соглашения как формального, так и неформального характера. Общепризнано, что многие, если не все, рынки труда формируются на основе строгих правил поведения и заключения контрактов, во многом обусловленных традицией и господствующей культурой общества. Но далеко не все соглашаются с тем, что такие нормы и правила могут выполнять важные и даже необходимые функции в производственных отношениях и на рынках труда. Аналогичным образом эти правила и рутинизированные соглашения, принятые в деловых кругах, куда входят и менеджеры, и финансисты, и акционеры, равно как и в других сферах деятельности, могут играть важную позитивную роль в функционировании всей экономической системы.
Не следует игнорировать значимость привычек и для производства как такового. Любая работа, будь то квалифицированная или неквалифицированная, требует известного уровня практических знаний, или ноу-хау, которые с течением времени и приобретаются, и становятся рутинами. Действительно, можно предположить, что трудовая квалификация населения страны состоит из набора важных привычек, приобретаемых в течение длительного времени, получивших широкое распространение среди трудоспособных граждан и пустивших глубокие корни в их практической деятельности. К этому факту привлек наше внимание Торстейн Веблен; ему же мы обязаны теорией экономической эволюции, основанной на противоречиях между привычками и ожиданиями рабочих, с одной стороны, и деловых кругов — с другой.
Схожие идеи возродились в яркой работе Ричарда Нельсона и Сиднея Уинтера (Nelson and Winter, 1982). Главный объект их исследования — фирма, причем считается, что к числу важных (хотя и не универсальных) ее характеристик относится привычное и рутинизированное поведение.
Стремясь показать, каким образом осуществляется приобретение сложных технологических умений и их распространение в рамках экономической системы, Нельсон и Уинтер утверждают, что привычки и рутины выполняют функции хранилищ знаний и умений. В их терминологии рутины фирмы — это “память организации”. Следовательно, Нельсон и Уинтер не просто констатируют факт широкого распространения привычек и рутин внутри организации; помимо этого в соответствии с их теорией экономических изменений рутинам и привычкам присущи определенные функциональные характеристики.
До сих пор мы обсуждали вопрос о существовании привычек и рутинизированного поведения и об их истоках. Следующим шагом, очевидно, должно стать рассмотрение их функциональной значимости для человеческой деятельности в целом[4].
3. Модель жизненного цикла организационной рутины
С точки зрения рутинного подхода, организация предстает объектом, состоящим из разнокачественных элементов, определенных в различных по содержанию и функциям пространствах, но, одновременно, и как система, включающая организационные рутины. Эволюция рутин, как мы условились, имеет собственные закономерности. Следственно, организация предполагает не только сложное взаимодействие рутин различной природы, но и перманентное взаимопроникновение нарождающихся, зрелых и устаревающих рутинных укладов.
Модель жизненного цикла организационной рутины позволяет сформулировать новое определение эволюции организации: взаимодействие организационных рутин, находящихся на разных стадиях жизненного цикла. С системно-интеграционной точки зрения организационные изменения реализуются как трансформация всей многослойной пирамиды внутренней среды организации в целом, при условии, что каждый уровень имеет собственную скорость преобразований.
Второй этап, обозначенный как рутинность, представляет собственно рутинное состояние внутрифирменных институтов, ценностей, ментальных особенностей и поведенческих паттернов, когда они укореняются во внутренней среде организации. На этом этапе находятся организационные рутины, оправдавшиеся как источник конкурентоспособности, принесшие организации устойчивую пользу.
Наконец, третий этап, названный нами пострутинность (жесткость), относится к устаревающим институционально-культурным и поведенческим укладам, отдача от которых постепенно снижается. Они, пользуясь термином Д. Леонард-Бартон, являются своеобразными «окостенелостями» или «жесткостями», которые должны быть разрушены. В статье «Ключевые возможности и ключевые жесткости: парадокс управления в развитии нового продукта» Д. Леонард-Бартон определяет «окостенелости» как разновидности прежних норм, ценностей, знаний, навыков и систем управления, которые трудно поддаются изменениям.
В работе «Источники знаний» Д. Леонард-Бартон выделяет четыре координаты ключевых компетенций, которые с течением времени при потере адекватности могут стать элементами ключевых окостенелостей: физические системы, управленческие системы, навыки с уменьями и знаньями, а также ценности.
По сути организация представляет собой совокупность устоявшихся рутинных моделей, тогда как инновация-процесс формирования новой организационной рутины взамен устаревшей. Понятие «рутинизации» было предложено английским социологом Э. Гидденсом, исследовавшим природу функционирования локальных социальных сообществ, к которым относится и организация.
Понимая «рутинизацию как обеспечение устойчивости неких образцов поведения во времени, их регулярности, стабильности и предсказуемости», он отмечал, что «социализация индивидов может состояться только в рутинизированном контексте, дающим им чувство общности, безопасности, доверия, возможность отслеживать и интерпретировать собственные и чужие действия»;
Модель жизненного цикла демонстрирует три возможных состояния организационной рутины — «новая», «укоренившаяся», «устаревшая», выделяя четкий критерий, позволяющий разделять отдельные фазы жизненного цикла рутины и фиксировать их продолжительность. Это и есть динамика отдачи организационной рутины[5].
Принципиальным вопросом, определяющим перспективы практического использования предлагаемой эволюционной модели, является определение факторов, влияющих на продолжительность жизненного цикла разных организационных рутин, длительность отдельных стадий жизненного цикла, а также показатели отдачи организационной рутины. Очевидны две группы факторов, выступающих катализаторами укоренения или разрушения организационных рутин, определяющих величину и динамику отдачи от их использования:
· внешние — факторы внешней среды, определяющие способность организационной рутины обеспечивать организации конкурентное преимущество (например, сможет ли данная организационная рутина быть легко скопирована конкурентами, что нивелирует ее потенциал источника конкурентоспособности).
Тогда новое осмысление получает многослойная пирамида внутренней среды организации. Фундаментальные уровни, образованные ценностями организации, ее ментальными особенностями и внутрифирменными институтами, живут дольше. Они связаны не с ресурсами или рыночным поведением организации, а с ценностно-культурными аспектами. Для культуры организации характерна казуальная неопределенность, что делает ее не в полной мере осознаваемой и не всегда понятной даже для непосредственных носителей. Такие рутины практически не поддаются копированию, создавая долговременное стратегическое преимущество и «корпоративную идентичность».
разделивший организационную культуру на уровни артефактов, провозглашаемых ценностей и базовых представлений, отмечает стремление человека к когнитивной стабильности. Автор концепции трансформационного обучения организации пишет: «Корпоративная культура основана на постулатах, которые кажутся нам настолько очевидными, что мы даже не решаемся их открыто обсуждать. Например, такими могут быть цели организации или то, чему компания научилась за все эти годы. Когда же мы говорим об изменении культуры организации, мы... имеем в виду трансформационное обучение... перемены такого масштаба требуют от сотрудников отказа от старых испытанных постулатов и восприятия новых... процесс отучивания и затем снова выучивания неизбежно происходит медленно и болезненно».
Наличие у организации глубоких убеждений и доминирующих ценностей выступает определяющим препятствием для фундаментальных изменений. Для таких организационных рутин характерны высокие издержки рутинизации, особенно в части, касающейся затрат на преодоление устоявшихся подходов, устаревших убеждений и логики принятия решений[6].
Заключение
По мнению эволюционистов, в поведении хозяйствующих субъектов главенствующую роль играют рутины, представляющие собой нечто вроде устойчивых стереотипов поведения. В эволюционной теории этот термин «... может относиться к постоянно повторяющемуся шаблону деятельности всей организации, к индивидуальному умению или (прилагательное «рутинный») к гладкому бессобытийному эффективному функционированию такого рода на уровне индивидуума или организации». Иными словами, рутины в значительной мере являются аналогом привычек, с той разницей, что первые во многом носят бессознательный характер.
Понятие рутин является базовым в эволюционной теории фирм (оно является здесь «общим термином для всех нормальных и предсказуемых образцов поведения фирм...») Р. Нельсон и С. Уинтер отмечают, что рутины в экономической эволюционной теории аналогичны генам в биологической эволюционной теории.
Согласно данной теории, поведение фирм управляется не оптимизационными расчетами, а рутинами. Это означает, что в случае изменений окружающей фирмы среды последние далеко не всегда будут менять свое поведение, что противоречит неоклассической теории. Фирмы соглашаются на замену старых рутин новыми лишь при чрезвычайных обстоятельствах. При этом сам процесс изменения рутин, называемый поиском, управляется соответствующими рутинами. Поиск в экономической эволюционной теории аналогичен мутации в биологической эволюционной теории. Наряду с рутинами и поиском, еще одним ключевым термином эволюционной теории является отбор (рутин). Причины устойчивости рутин заключаются в следующем. Во-первых, рутины являются своеобразными активами фирм, на приобретение которых были осуществлены определенные расходы. Иными словами, рутины связаны с безвозвратными издержками. Поэтому замена старых рутин новыми требует больших затрат. Во-вторых, смена рутин может привести к ухудшениям (или даже разрыву) отношений данной фирмы с ее другими партнерами или отношений внутри этой фирмы. В-третьих, рутины прочны также вследствие их вышеуказанной бессознательности.
Список литературы
1. Маевский экономика: состояние и перспективы // Белорусский экономический журнал. 2009. No4. С. 12 –17.
2. Эволюционная теория экономических изменений. М., 2009.
3. Современное состояние и основные проблемы институционально-эволюционной теории // Вопросы экономики. 2007. No 3. С. 42 –57.
4. Перепелкин эволюционной экономики как альтернативное традиционному объяснение механизма экономического развития // Теоретическая экономия: реальность, виртуальность и мифотворчество. М., 2010. С. 234 –249.
5. Эволюционная экономика и «мэйнстрим». М., 2009.
[1] Эволюционная экономика и «мэйнстрим». М., 2009.
[2] Маевский экономика: состояние и перспективы // Белорусский экономический журнал. 2009. No4. С. 12 –17.
[3] Эволюционная теория экономических изменений. М., 2009.
[4] Перепелкин эволюционной экономики как альтернативное традиционному объяснение механизма экономического развития // Теоретическая экономия: реальность, виртуальность и мифотворчество. М., 2010. С. 234 –249.
[5] Современное состояние и основные проблемы институционально-эволюционной теории // Вопросы экономики. 2007. No 3. С. 42 –57.
[6] Маевский экономика: состояние и перспективы // Белорусский экономический журнал. 2009. No4. С. 12 –17.
