Сплетни как жанр бытового общения

Сплетни как жанр бытового общения

Повседневное общение представляет собой обширное коммуникативное пространство, в континууме которого располагаются такие речевые жанры, как дружеские разговоры, болтовня, small talk, сплетничание. Анализ последнего предполагает выявление его жанровой специфики, его соотношения с другими видами бытового общения, а также описание его культурно-национального своеобразия.

По мнению , small talk следует отнести к гипержанровым формам, объединяющим разговор по душам, семейную беседу, болтовню и т. д. [Седов 1999: 19]. При этом отмечается, что сплетни выступают в болтовне «в качестве одной из тактик, которая составляет только часть (притом не самую значительную) этого жанрового образования» [там же].

С точки зрения участников коммуникации, важным является противопоставление личностно - и статусно-ориентированного типов дискурса. Личностно-ориентированный (персональный) дискурс проявляется в двух основных разновидностях – бытовом (обиходном) и бытийном (художественном и философском) общении [Карасик 2002].  Карасику, бытовое общение, к которому, в частности, относятся сплетни, «представляет собой генетически исходный тип дискурса», для которого характерны следующие особенности: разговорная форма речи, свернутый, «пунктирный» характер общения (стремление максимально сжать передаваемую информацию), высокая контекстная зависимость и сокращенный код общения («понимание с полуслова»), обусловленный тем фактом, что коммуниканты хорошо знают друг друга [там же: 277-346]. Наиболее близкими к сплетне, но нетождественными ей жанрами личностно-ориентированного дискурса в сфере бытового общения являются разговор по душам и дружеская болтовня.

Приемы, встречи, вручения верительных грамот назначались не ранее полудня, поэтому у чиновников находилось время, чтобы поболтать, обменяться сплетнями и анекдотами (Л. Лукьянов «Тысяча и одна бомба»).

Традиционно считается, что и дружеский треп, и сплетничание – преимущественно фатические речевые жанры повседневного общения, включающие элементы информативной речи. Сплетня – один из ядерных субжанров болтовни, как и все жанры повседневного общения, располагается «в пространстве, координаты которого составляют информатика и фатика» [Седов 1999: 21]. Сплетничание (разговоры, пересказы, суды, пересуды, толки, chitchat, gossiping) – типическая ситуация бытового, повседневного общения, разговора ни о чем: I wasn't doing anything important – just gossiping with a neighbour.

Согласно пятичленной типологии речевых жанров, основанной на иллокутивном критерии, сплетни относятся к праздноречевым жанрам [Арутюнова 1992]. Нам представляется, что сплетни – специфический жанр, соединяющий в себе фатическую и информационную коммуникацию приблизительно в равной степени, поскольку утоление «информационного голода» сочетается с приятным времяпрепровождением, получением удовольствия, а наличие компонента «информация» в семантике имени позволяет говорить о важности информативного начала в структуре данного жанра: gossip – information that is passed from one person to another about other people's behaviour and private lives, often including unkind or untrue remarks (LDCE).

В глубинке же дамы от тишины и тусклости впадают в истеричность и меланхолию, но тем неистовее всплеск застоявшихся чувств, когда свершается чудо и над родными до зевоты пенатами вдруг засияет солнце Истинного Скандала. Тут вам и драма, и страсти, и сладостнейшие сплетни – причем все это вблизи, рядом, и находишься почти что на самой сцене <…> (Б. Акунин «Пелагия и белый бульдог»).

Если дружеская болтовня тематически не обусловлена, развивается стихийно, без всякого плана, это разговор ни о чем, где «темы и конкретные мотивы участников общения не вполне ими осознаваемы» [Седов 1999: 19], то сплетничание, как правило, тематически мотивировано. В то же время не следует приравнивать сплетничание к задушевному разговору. Разговор по душам – искреннее, гармоничное общение, важнейшими диалогическими моментами которого являются стратегии «высказать главное для себя (открыть душу) и услышать главное для собеседника (войти в душу)» [Дементьев 2006: 285]. Разговор по душам и сплетничание обнаруживают такие сходные признаки, как доверительность, эмоциональность, отсутствие официальности, интерес к сфере личных взаимоотношений, с той лишь разницей, что участники задушевного разговора обсуждают проблемы своей личной жизни, а интересы сплетников сфокусированы на проблемах жизни чужой.

В основе сплетничания лежит проявление присущего практически каждому человеку качества – праздноболтания, подпитываемое извечной любовью человека копаться в чужой жизни: в замочную скважину «влезши на треть … смотреть в чужие дела и постели» (Маяковский); Покажите мне человека, который ни разу не сплет­ничал, и я покажу вам человека, которого люди совер­шенно не интересуют (Барбара Уолтере).

Следует уточнить, что мы не склонны отождествлять понятия «сплетни» и «слухи»: воплощая один фрейм – ложное сообщение, сплетни и слухи различаются по ряду признаков [Панченко 2002: 100-102], в частности, по направленности информации. Если сплетни представляются действием со сменой ролей коммуникантов, то слухи мыслятся русским языковым сознанием как однонаправленная (цепочечная) сущность, способная к редупликации и передаче от одного к другому, от другого к третьему и т. д., пока не станет достоянием обширной диффузной аудитории. В этом отношении слухи ближе молве, которая имеет, по словам , некое исходное или опорное предзнание, трансформируемое каждым последующим адресатом подобно информационной эстафете или испорченному телефону [Прозоров 1997]. Вероятно, можно говорить о молве как о множестве слухов и сплетен, «рассеянных» в пространстве и времени, шлейфом тянущихся за человеком/событием.

Как отмечает , семантика существительного сплетня «характеризуется внутренней глубокой неоднородностью, охватывая сложный комплекс разных коммуникативных интенций, ситуаций, тем» [Дементьев 2006: 274]. Суть коммуникативных целей речевого жанра сплетни отражается в лексическом значении имени: сплетня – известие о ком-л., чем-л., основанное на неточных или заведомо неверных, ложных сведениях, сплетничание – распространение таких сведений; gossip – information which people tell each other about other people's private lives, and which may or may not be true, especially when this is done in an unkind or disapproving way, to gossip – to talk about other people's behaviour and private lives, often including remarks that are unkind or untrue. Сплетни, таким образом, – это своего рода собранная, сохраненная и дополненная информация разной степени достоверности о событиях частной жизни, циркулируемая, как правило, в устном общении (сплетни в желтой прессе могут рассматриваться как вторичный жанр). Заполняющие информационный вакуум, сплетни отражают наиболее «болезненные» вопросы и проблемы чужой жизни, волнующие коммуникантов.

Участники коммуникации – сплетник, сплетница, болтун, болтунья, болтушка, gossip, tattler, fiction-monger, babbling brook, tell-tale, zoot snoot, gatemouth, ear duster – настроены на обмен информацией, мнениями по поводу услышанного и приятное совместное времяпрепровождение. Кроме того, данное коммуникативное событие представляет собой закрытый тип доверительного общения, в котором «просвечивает» оппозиция «свой – чужой»:

Ирина постепенно оказалась в изоляции, не слишком явной, но прочной. Ее избегали приглашать в тесные компании, с ней не делились тайнами и не сплетничали (В. Звягинцев «Одиссей покидает Итаку»).

Последнее время Косецкий особенно близко сошелся со старшими. Они вместе курили, сплетничали про зава и его помощницу. Теперь ребята окончательно приняли в свою компанию свойского Косецкого и даже не считали его за воспитателя (Г. Белых, А. Пантелеев «Республика ШКИД»).

Оппозиция «свой – чужой» пересекается с оппозицией «приватное – публичное». Сплетничание – коммуникативное событие, обозначающее вовлеченность в процесс информационного обмена «своих» и нарушение границы приватного пространства «других» (ср. выносить сор из избы – делать семейные конфликты достоянием гласности «чужих»):

Джулиетт часто обедала вместе с ними – во всяком случае, с теми, кого не слишком раздражал тот факт, что эта неисправимая болтушка и сплетница рассказывает не только им все обо всех, но и всем о них (Э. Райс «Мэйфейрские ведьмы»).

Сплетничание, как и любое бытовое общение, происходит между знакомыми людьми, посвященными в контекст обсуждаемой ситуации, при этом участники находятся в доверительных отношениях. Как правило, это близкие люди с единством мнений по поводу обсуждаемого, настроенные на коммуникативное сотрудничество, поддакивание, принятие точки зрения «своего» участника коммуникации, осуждение «чужого» третьего лица. Коммуниканты, таким образом, представляют собой потенциальный кооперативно-конформный тип языковой личности [Седов 1999: 24], ориентированный на тактику согласия с точкой зрения собеседника.

Как и бытовой разговор, сплетни тематически фокусируются на повседневных сведениях, «бытовых новостях», ограничены сферой житейских интересов. Однако содержательный аспект сплетни отличает ее от бытового разговора: содержание обсуждаемого события, как правило, носит сенсационный характер, по крайней мере, для говорящих, новость как бы заряжена конфликтом. Канадский ученый Поль Вайцвайг, исследовав телефонные разговоры тысячи респондентов, обнаружил, что в большинстве случаев темой разговоров были неблаговидные поступки близких людей, друзей и коллег. Экспериментально было установлено также, что люди не привыкли хвалить других: предложение поговорить о чем-либо без осуждения другого ставило их в тупик, оказывалось, что им «нечего сказать» (Т. Галич); ср.: Никто не сплетничает о тайных добродетелях дру­гих людей (Бертран Рассел). Таким образом, объектом сплетничания становится нечто неординарное и порицаемое – аспекты частной, семейно-бытовой сферы жизни человека, «жареные» факты из жизни знакомых (коллег, соседей, родственников, приятелей) или незнакомых лично, но известных стране личностей (от актеров до политических деятелей). При этом тема интимных отношений не только не табуируема, но и наиболее привлекательна. Одной из особенностей сплетничания является то, что участники, доверяя друг другу информацию приватного характера, подразумевают ее конфиденциальность, но вряд ли рассчитывают на соблюдение полной секретности.

Когда обсуждаемые поступки выходят за рамки моральных убеждений коммуникантов, сплетничание получает элементы осуждения. Сплетничание дважды аксиологически маркировано: содержание события, подвергающееся обсуждению, затрагивает этическую сторону события, кроме того, сплетни не только социально непрестижный жанр – сам факт сплетничания стереотипно воспринимается как эстетически неприглядное и этически недопустимое явление, что фиксируется в атрибутивной позиции: грязные, мерзкие, отвратительные, гнусные сплетни, malicious gossip.

Сплетни – особый жанр общения, весьма распространенный способ развлечения и релаксации, не фиксированное во временном плане и пространственном отношении проведение свободного времени (разговор по телефону, интернет-, e-mail-, sms-общение или живое лицо-к-лицу общение). Сплетни ассоциируются чаще с представителями женского пола преклонного возраста: старухи на лавочках сплетничали о…; беззубые старухи разносят сплетни по домам; сплетничать по-бабски, бабьи сплетни.

Those two old ladies sit there every day, gossiping about everyone in town.

Мы <…> непрестанно думаем о своих родственниках, всегда готовы выслушать последние новости, касающиеся любого из нас, и обожаем посплетничать, хотя часто дорого за это платим. Иногда мне кажется, что мы походим на компанию болтливых старушек в каком-нибудь санатории, которые только тем и занимаются, что перемывают друг другу косточки (Р. Желязны «Хроники Амбера»).

Конститутивные признаки сплетни соотносятся с образом жанра, прототипной ситуацией сплетничания, фиксируемой в обыденном представлении носителей языка: участники – соседи/соседки, место – лавочка у подъезда, объект – живущие в этом подъезде/соседних, содержание – любые неблаговидные поступки из личной жизни, достойные порицания с точки зрения участников.

Жители, от малышей до стариков, маячили в дверях и на крылечках, сплетничая с соседями из ближайшего дома или даже через улицу, выкрикивая самые смачные новости, чтобы всем было слышно (Т. Уильямс «Город золотых теней»).

Представляется, что сплетничание как коммуникативное событие имеет многослойную структуру. В прототипическом сценарии возможно выделение следующих фреймов, каждый из которых, в свою очередь, может быть развернут в самостоятельный сценарий:

· новость – информация об имевшем место факте, событии, речевом поступке. Сплетничание может служить средством реализации двух типов информации: 1) достоверной, свидетелем чего был непосредственно сам говорящий, 2) частично/полностью недостоверной. В последнем случае речь идет о недостоверной/непроверенной информации или об искажении информации в процессе передачи от одного говорящего к другому:

Кроме того, интерес, проявленный нашими агентами, привлекал повышенное внимание к Роуан в тех барах, где она привыкла бывать, и некоторые не слишком порядочные люди, на самом деле ничего конкретного о ней не знающие, принялись пересказывать услышанные от других сплетни, зачастую искажая реальность, или просто придумывали то, чего никогда не было (Э. Райс «Мэйфейрские ведьмы»).

Другими словами, можно говорить о двусоставности текста сплетни, в который, подобно молве, входит продуктивная, исходная компонента и трансформирующая составляющая с элементами добавочных «присочинений» [Прозоров 1997].

· обсуждение – комментарий новости, смакование деталей. Способ передачи информации основывается на ценностных параметрах отражения действительности. Коммуниканты демонстрируют свое отношение к информации, не только описывая событие, но и давая ему оценку, опираясь на свое субъективное представление об аморальности проступка. Недостаточность информации вызывает дополнительный интерес, стимулирует реконструкцию недостающих деталей «додумыванием» или преувеличением, что влечет информационные погрешности вплоть до полного искажения исходной информации. При этом участники сплетен могут сами становиться объектом обсуждения в других условиях.

· осуждение – элементы критики, оценка «аморального», с точки зрения говорящего, поведения. Специфика осуждения в рамках сплетничания заключается в том, что критика, негативная оценка третьего лица, факта, события осуществляется «за глаза», не направлена непосредственно на объект осуждения. Косвенное осуждение в данном случае продиктовано не желанием повлиять на поведение обсуждаемого, а имеет функцию релаксации, выхода эмоций.

Осмысляется и подвергается критическому обсуждению, как правило, недавнее прошлое, однако речь может идти и об отдаленном прошлом, если это релевантно для настоящего (прошлое может выступать источником дополнительных сведений, помогающих уточнить картину обсуждаемого события). Актуальными являются «свежие» факты/новости. Максимально приветствуется наличие новизны в сообщении, обсуждаются как действия, так и речевые поступки, вербальное сопровождение (кто и что при этом сказал). Чем «свежее» известие, тем большее удовольствие получают оба участника общения: адресат – от получения информации, от вовлечения в круг доверия и признания «своим», адресант – от осознания собственной значительности, важности обладания информацией, возможности первым сообщить новость.

Языковые средства реализации сплетни, ее языковое воплощение не обнаруживают существенных отличий от разговоров в бытовом дискурсе. Вербальное оформление «посвящения в новость», как правило, использует метавводные конструкции – фразы: «Слышала новость?», «Ой, что тебе сейчас расскажу…!», «Do you want to hear some juicy gossip?». Дальнейшее обсуждение может сопровождаться репликами: «Представляешь…», «А знаешь, что…», «It is said that», «Word is out», риторическими вопросами: «По-твоему, это нормально?» и другими формулами привлечения внимания. Форма выражения сплетни находится в соответствии с нормами разговорной речи, включая ненормированную или сниженную лексику:

– Слушай, ну до чего же Ордынцев хорош, просто сил нет!

– Да уж, Голливуд может отдыхать. И говорят, совершенно потрясный трахальщик!

– Серьезно? Никогда бы не подумала, слишком красив. Это интересно. А кто говорит-то?

– Да многие. Ритка, например.

– Она с ним трахалась?

– Уверяет, что да. Мне еще кто-то говорил.

– <…> А он тут один или с женой?

– С женой.

– А что за жена-то?

– Да ничего интересного, бабенка как бабенка. Думаю, он ее скоро бросит.

– Она кто? Тоже актриса?

– Нет, так просто, придаток <…> (Е. Вильмонт «Хочу бабу на роликах).

Среди возможных ответных реакций адресата на сплетню можно выделить два основных варианта развития речевого взаимодействия: 1) при кооперативно ориентированной модальности общения реакция может сопровождаться репликами «Не может быть!», «Серьезно? Никогда бы не подумала…», как стимулирующими дальнейшую информацию, так и эмоционально подогревающими «сенсационность» сообщаемого; 2) если адресат не принадлежит к кругу «своих», не настроен на кооперативное восприятие ситуации, он оспаривает достоверность сообщаемой ему информации:

«– Поговаривают, что Телианова бросила Поджио не просто так, а ради Бубенцова. – Ерунда, – махнул рукой с растопыренными пальцами полицмейстер. – Бабьи сплетни» (Б. Акунин «Пелагия и белый бульдог»).

Обсуждение новости, как уже было упомянуто, может сопровождаться негативной оценкой, варьируемой от насмешки, выражения неодобрения с указанием или без указания на осуждаемое действие до высказываний оскорбительного характера. При этом условия реализации критического отношения без ответной реакции третьего обсуждаемого лица позволяют проявлять несдержанность в выражении негативных оценок и эмоций. Оценке и критическому обсуждению подвергаются личность, ее внешность и профессиональные качества, речевое поведение, включая мнения, убеждения, эмоциональная область проявлений человека (вкусы, увлечения).

Рефлексия третьего лица на сплетню/сплетничание предполагает два варианта эмоциональной реакции:

1) негативный (огорчение, раздражение, обида):

– А у меня настроение испортилось безвозвратно. Я чувырла? Значит, обо мне уже судачат? Говорят, что я не пара красавцу Глебу Ордынцеву? Нет, ну надо же, какое мерзкое унизительное слово – чувырла? (Е. Вильмонт «Хочу бабу на роликах»);

2) спокойствие, безразличие:

– Но, мама, они же все перешептываются у нас за спиной! – заявила Эстель, возмущенная спокойствием матери. <…> – Вот уж удивила! Даже если ты будешь вести ангельскую жизнь, они все равно будут судачить, что что-то здесь не так (Э. Кейли «Мне хочется сказки»).

Известно, что в основе многих речевых жанров заложены национально ориентированные сценарии со специфическим прагматическим, семантическим и коммуникативным воплощением у разных народов. Общительность, стремление к неформальному общению, несдержанность в уровне проявления эмоций, характеризующие русское коммуникативное поведение, вероятно, способствовали высокой номинативной активности в обозначении сплетничания в русском языке. В славянской лингвокультуре традиция распускания сплетен ритуально закреплена и выполняла магическую и продуцирующую функции [Толстая 1995]. Различие между англоязычной и русской лингвокультурами «просвечивает» в культурно-национальной коннотации сплетни: носители английского языка не склонны эмоционально увлекаться процессом сплетничания, в отличие от русских, которым свойственна упоительная вовлеченность в обсуждение близких, коллег и знакомых (посплетничали от души, вдоволь насплетничаться). При этом если имя «сплетни» в русскоязычном сознании отрицательно маркировано, то экспресс-опрос информантов показал, что «gossip» не имеет однозначной негативной маркированности в англоязычном сознании. Это позволяет предположить большую долю обсуждения и меньшую долю осуждения, критики в данном коммуникативном событии. По всей видимости, в английской лингвокультуре жанр gossip по тактике и коммуникативной интенции ближе к болтовне (idle talk, chat), установление же соотношения речевого жанра gossip с другими видами англоязычного бытового общения может составить перспективу дальнейшего исследования.

Таким образом, можно констатировать, что сплетничание занимает особое место в жанровой структуре повседневной коммуникации, сплетни представляют собой информационно-фатический жанр устного бытового общения, свойственного определенной группе лиц, обладающей некоторой системой коллективных знаний и представлений. Данный речевой жанр имеет нарративный характер, затрагивает приватную сферу, включает в себя элементы косвенного осуждения третьего лица.

ЛИТЕРАТУРА

Жанры общения// Человеческий фактор в языке. Коммуникация, модальность, дейксис. М., 1992.

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

Галич Татьяна. http:// www/vechernie-chelny. ru

Непрямая коммуникация. М., 2006.

Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002.

Клевета как фрагмент концептуального пространства обмана. Тамбов, 2002.

Молва как филологическая проблема // Жанры речи. Саратов, 1997. Вып. 1.

О жанровой природе дискурсивного мышления языковой личности // Жанры речи. Саратов, 1999. Вып. 2.

Магия обмана и чуда в народной культуре// Логический анализ языка. Истина и истинность в культуре и языке. М., 1995.

http:// www/aphorizm. ru

LDCE – Longman Dictionary of English Language & Culture. Longman Dictionaries, 1992.