Efimova Sardana Kimovna,
Senior lecturer,
North-Eastern Federal University,
the Institute of Foreign Languages and Regional Studies,
the Department of Oriental Languages,
Yakutsk, Russia
Ефимова Сардана Кимовна
старший преподаватель,
кафедра восточных языков и страноведения,
Институт зарубежной филологии и регионоведения,
Северо-Восточный федеральный университет,
г. Якутск, Россия
К вопросу об особенностях национального языкового сознания японцев
Аннотация: С целью выявления современного актуального содержания тематического поля «семья» в языковом сознании молодых японцев в 2011 году был проведен свободный ассоциативный эксперимент. Так как ассоциативные эксперименты выявляют особенности национального языкового сознания народа, то данные, полученные в результате проведенного эксперимента, могут быть интерпретированы как отражение сознания японоязычной нации, что представляет несомненный интерес для изучающих японский язык и культуру. В процессе анализа материалов ассоциативного эксперимента было выделено 5 смысловых групп тематического поля «семья»: члены семьи, пространство и атрибуты семьи, характеристика семьи, эмоциональный образ семьи, образное определение семьи.
Abstract: In order to externalize the modern content of the thematic field “family” in the linguistic consciousness of the young Japanese people, a free association experiment (FAE) was administered in 2011. In the process of the analysis of the data 5 semantic groups of associative verbal reactions were identified: Family members, Spatial family characteristics, Family characteristics, Emotional Image of the family, and Figurative meanings of family.
Ключевые слова: язык и культура, языковое сознание, свободный ассоциативный эксперимент, тематическое поле, образ мира.
Key-words: language and culture, the linguistic consciousness, a free association experiment, the thematic field, worldview.
Современная лингвистическая наука сосредоточена на рассмотрении языка и культуры, языка и этноса, языка и народного менталитета. Язык, будучи одним из основных признаков нации, выражает культуру народа, который на нем говорит, т. е. творит национальную культуру. Проблемой понятия «языковое сознание» занимались , , и др. Исследование языкового сознания предполагает, что в процессе исследования единиц языка и языковых структур выявляется их психологически реальное содержание - в каком реальном, «психологически достоверном» наборе семантических компонентов то или иное значение существует в сознании народа, хранится в его языковой памяти, в каких отношениях по яркости и актуальности находятся между собой отдельные смысловые компоненты, образующие семантику слова, каковы реальные смысловые связи слов и структур в языковой памяти человека.[1] В рамках психологического подхода рассматривает языковое сознание как один из уровней в структуре целостной картины мира человека, то есть как один из вариантов возможных схем освоения мира, в наибольшей мере приспособленный для целей коммуникации.[2] По , с сознанием связываются «высшие формы психического функционирования», такие как способность к мысли, разумности, творчеству, рефлексии, способность к пониманию скрытых свойств мира, выработки абстрактных отличенных и обобщенных представлений, формированию моральных понятий, а также способность нести ответственность за свои действия и осуществлять масштабные действия с привлечением значительных природных и человеческих ресурсов.[3] Тем самым термин «язык», «языковое», согласно , должен использоваться в широком значении – как вербальное средство выражения, то есть равнозначно с термином «речь», «речевое». наиболее близко понимание сознания в концепции .[4] Он предлагает определение языкового сознания как одного из видов обыденного сознания, который является «механизмом управления речевой деятельностью и формирует, хранит и преобразует языковые знаки вместе с выражаемыми ими значениями, правилами их сочетания и употребления, а также с отношением к ним со стороны человека, взглядами и установками на языках и его элементах».[5]
По термин «языковое сознание» ассоциируется с принятым в лингвистике пониманием языка как системы равно-уровневых коммуникативных средств.[6] В этом плане языковое сознание близко к используемому в современной отечественной психологии понятию образа мира. Под ним понимается отображение в психике человека предметного мира, опосредованное предметными значениями соответствующими когнитивными схемами и поддающееся рефлексии. Трактовку опосредованного значения языкового сознания с позиции «образа мира» предлагает , указывая на то, что это вытекает из понимания языка как единства общения и обобщения и из признания факта существования значений, как в предметной, так и в вербальной форме.[7] Явления реальной действительности отображаются в сознании человека таким образом, что это отображение фиксирует причинные, временные, пространственные связи явлений и предметов, и поэтому образ мира является уникальным для каждой культуры. Таким образом, в данном исследовании в трактовке термина «языковое сознание» будем опираться на мнение , который считает, что «языковое сознание» - совокупность выраженных в языке мыслительных образов, возникающих в сознании индивида при взаимодействии с окружающим миром.[8]
Языковое сознание изучается экспериментально, в частности, при помощи ассоциативного эксперимента, который позволяет реконструировать различные связи языковых единиц в сознании и выявить характер их взаимодействия в различных процессах понимания[9]. Ассоциативный эксперимент показывает наличие в значении слова (а также предмета, обозначаемого словом) психологического компонента. На характере ассоциаций сказываются и возраст, и географические условия, и профессия человека. Однако принадлежность к определенному народу, одной культуре делает «центр» ассоциативного поля в целом достаточно стабильным, а связи – регулярно повторяемыми в данном языке; ассоциации зависят от культурно-исторических традиций народа.[10]
Сложные процессы глобализации, охватывающие самые широкие сферы человеческой жизнедеятельности, несомненно, затронули и более узкую сферу – семью. С целью выявления современного актуального содержания тематического поля «семья» в языковом сознании молодых японцев в 2011 году среди студентов Токийского Университета был проведен свободный ассоциативный эксперимент, при котором испытуемым не ставится никаких ограничений на реакции. Так как ассоциативные эксперименты выявляют особенности национального языкового сознания народа, то данные, полученные в результате проведенного эксперимента, могут быть интерпретированы как отражение сознания японоязычной нации. В ходе ассоциативного эксперимента испытуемым была предложена анкета с 20 словами-стимулами, таким, как: мать (母), отец（父）, ребенок（子）, дом（家）, семья（家族）, родня（親族）, мужчина（男性）, женщина（女性）, родные（家中）, радость（喜び）, детство（幼年）, праздник（祝い）, любовь（愛）, верность（忠義）, домашняя еда（食べ物）, богатство（富）, предок（先祖）, понимание（諒解）, домашние животные（家畜）, очаг（暖炉）, к которым следовало написать первую возникшую ассоциацию. Включение этих слов представляется целесообразным, так как разнообразие заданных в анкете стимулов призвано устранять однообразие и однотипность ответов в процессе ассоциативного реагирования. Испытуемым разъяснялась важность именно индивидуальных ответов и несущественность таких факторов, как, например, орфография. Все объяснения проводились на японском языке. После объяснения задания экспериментатор приводил примеры того, как испытуемым нужно работать. При этом исходное слово-пример приводилось произвольно, а испытуемые называли возможные реакции. Убедившись, что испытуемые поняли задание правильно, экспериментатор раздавал анкеты, фиксируя время работы респондентов с ними. При первоначальной обработке анкет отбраковывались анкеты с большим количеством отказов от ответов, а также с шутливыми и неразборчивыми ответами. В результате было получено 100 анкет на японском языке. В ходе анализа экспериментальных данных были выявлены наиболее частотные компоненты в ассоциативном значении тематического поля «семья», также была выявлена специфика языкового сознания японцев.
На слово-стимул家族 [kazoku] (семья) можно обнаружить следующие реакции. В первую очередь у носителей японского языка家族[kazoku] (семья) ассоциируется с: 両親 [ryoushin] (родители) 11%; 責任 [sekinin] (ответственность) 9%; 父 [chichi] (отец) , 援護 [engo] (поддержка) по 7%; お祖母さん、お祖父さん [obaasan, ojiisan] (бабушка, дедушка) по 6%; 家 [ie] (дом), 肝要な物 [kanyouna mono] (важный), 子 [ko] (ребенок) по 5%; 日本 [nihon] (Япония), 安全性 [anzensei] (надежность), 信用 [shinyou] доверие, 幸せ [shiawase] (счастье) по 4%. Также испытуемые дали такие реакции, как: お祭り [omatsuri] (праздники), 愛 [ai] (любовь), 幼年 [younen] (детство) по 3%; 温情 [onjou] (теплые чувства), 健康 [kenkou] (здоровье), 睦まじい [mutsumajii] (дружная), 強い [tsuyoi] (крепкая) по 2%. И единичные реакции: よい [yoi] (хорошая), 住み心地の良い [sumigokochi no ii] (уют), 安穏 [annon] (мир), ストレス (стресс), 婚姻 [konin] (брак), 結婚 [kekkon] (свадьба) , 離婚 [rikon] (развод) , うち料理 (домашняя еда), 神道 [shinto] (Синто), お寺 [otera] (храм), 栃木県 [tochigiken] (префектура Тотиги), 神戸 [koube](Кобэ) по 1%.
Также, в ходе анализа материалов ассоциативного эксперимента с носителями японского языка на слово-стимул 家族 [kazoku] (семья), мы выделили несколько смысловых групп, объективирующих разные стороны исследуемого тематического поля:
1. Эмоциональный образ семьи (парадигматические реакции) 41%:
а) положительные эмоциональные образы семьи (40%): 責任 [sekinin] (ответственность) 9%, 援護 [engo] (поддержка) 7%, 安全性 [anzensei] (надежность) 4%, 信用 [shinyou] (доверие) 4%, 幸せ [shiawase] (счастье) 4%, 愛 [ai] (любовь) 3%, お祭り [omatsuri] (праздник) 3%, 温情 [onjou] (теплые чувства) 2%, 健康 [kenkou] (здоровье) 2%,住み心地の良い [sumigokochi no ii] (уют) 1%, 安穏 [annon] (мир) 1%.
б) отрицательные эмоциональные образы семьи (1%): ストレス [sutoresu] (стресс) 1%.
В этом блоке частотными ответами стали «ответственность» 9%, «поддержка» 7%, «надежность» 4%, «доверие» 4%, «счастье» 4%, тем самым являясь универсальными составляющими тех чувств, которые вызывает и дает человеку семья. Следующими ответами в экспликации семейного образа для носителей японского языка стала реакция «теплые чувства» 2%, причем тепло дома, тепло семьи связывается именно с образом мамы: реакция «теплые чувства» из всех членов семьи встретилась только на стимул母 (мать). Среди полученных ответов зафиксировано лишь одно слово с отрицательной эмоциональной окраской, такое как «стресс» 1%.
2.Члены семьи (реакции, именующие термины родства) 29%: 両親 [ryoushin] (родители) (11%), 父 [chichi] (отец) (7%), お祖母さん、お祖父さん [obaasan, ojiisan] (бабушка, дедушка) (6%), 子 [ko] (ребенок) (5%). Сильное чувство солидарности в семье, распространенное в Японии повсеместно, является важным следствием семейной системы. В жизни это чувство выражается в неукоснительном соблюдении заповедей о почитании родителей. Таким образом, для японцев из всех членов семейного коллектива наиболее важное место занимают両親 (родители) 11%. Вторым по представленности в ответах японских испытуемых членом семьи является父 (папа) 7%. Современная японская семья сохраняет от прошлого ряд специфических особенностей и главная среди них — патриархальность. Значимость и роль отца в семье для японцев огромна, ассоциации демонстрируют это: в реакциях на стимул 父 [chichi] (папа) встретились следующие ответы, указывающие на главенство отца в семье 元締め [motojime] (глава, хозяин), 助言者 [jogensha] (советчик), 寄る辺 [yorube] (опора, близкий человек) и др. А одним из самых частотных ответов на стимул 父 [chichi] (папа) стал 敬意 [keii] (уважение, почтение). Также в связи с тем, что участники эксперимента молодые люди, третьим по представленности в ответах испытуемых являются お祖母さん、お祖父さん (бабушка и дедушка) 6%. Семья в понимании японца прочно покоится на родовых устоях. Концепция семьи в Японии подчеркивает непрерывность семейной линии, затухание которой воспринимается как страшное бедствие. Предки для японца являются неотъемлемой частью настоящего. Для японских испытуемых семья не представима без ребенка или детей, поэтому на стимул «семья» были получены реакции 子 [ko] (ребенок) 5%.
3. Характеристика семьи (реакции, представляющие собой синтагматический вид реагирования) 17%:
а) оценка семьи 6%: 肝要な物 [kanyouna mono] (важный) 5%, よい [yoi] (хорошая) 1%;
б) характеристика семьи по характеру межличностных отношений 4%: 睦まじい [mutsumajii] (дружная) 2%, 強い [tsuyoi] (крепкая) 2%;
в) по периоду жизни 3%: 幼年 [younen] (детство) 3%;
г) временная характеристика семьи (начало, конец) 3%: 婚姻 [konin] (брак) 1%, 結婚 [kekkon] (свадьба) 1%, 離婚 [rikon] (развод) 1%;
д) по вкусовым ощущениям 1 %: うち料理 [uchiryouri] (домашняя еда) 1%.
Таким образом, можем сделать вывод, что в сознании большинства носителей японского языка, семья представляется самой важной（肝要な物） и неотъемлемой частью жизни. Также самым частотным оказались реакции дружная (睦まじい) и крепкая (強い), что подтверждает актуальность этого понятия в представлениях японцев о семье. Ассоциации японцев, отражающие временные характеристики семьи, такие как брак (婚姻), развод（離婚）свидетельствуют, что семья воспринимается как динамичное явление, устойчивое в сознании человека. Анализ этой подгруппы обнаруживает, что в целом японцами дается положительная оценка семьи.
4. Пространство и атрибуты семьи (реакции, описывающие внутреннее и внешнее пространство семьи) 11%: 家 [ie] (дом) 5%, 日本 [nihon] (Япония) 4%, 栃木県 [tochigiken] (префектура Тотиги) 1%, 神戸 [koube](город Кобэ) 1%. Общим и самым частотным ответом стала реакция дом (家). Основываясь на реакцию «Япония», мы можем сделать вывод о том, что понимание патриотизма, любви к родине для японцев является инвариантным.
5. Образное определение семьи (реакции, развивающие вторичные переносные значения по отношению к слову-стимулу) 2%: お寺 [otera] (храм) 1%, 神道 [Shinto] (cинто) 1%. Предположительно, носители японского языка на слово-стимул家[kazoku] семья отреагировали словами «синто» и «храм» в связи с тем, что синто является глубоко национальной японской религией и в каком-то смысле олицетворяет японскую нацию, её обычаи, характер и культуру. Вековое культивирование синто в качестве основной идеологической системы и источника ритуалов привело к тому, что в настоящее время значительная часть японцев воспринимает ритуалы, праздники, традиции, жизненные установки, правила синто в качестве не элементов религиозного культа, а культурных традиций своего народа.
Кроме того, полученные данные были проанализированы с точки зрения гендерных различий. В ходе анализа и у мужчин, и у женщин среди ответов отчетливо выделились три класса признаков: биологические, социальные и эмоционально-оценочные. У мужчин преобладают когнитивные, а у женщин – оценочные и эмоциональные ассоциации. Палитра женских оценочных и эмоциональных ассоциаций шире, чем у мужчин. Для японской женщины семья: счастье（幸せ）- 4 ассоциации; любовь（愛）- 3 ассоциации; теплота（温情）- 2 ассоциации. Также встретились такие ассоциации, как свадьба (結婚）, храм (お寺), стресс (ストレス), уют (住み心地の良い）. В отличие от женщин мужчина мыслит конкретно, следовательно, ответы мужчин прямые, ясные, точные, без лишних прилагательных и усилительных слов. Для мужчин прежде всего семья: ответственность (責任) - 7 ассоциаций; Япония（日本）- 4 ассоциации; доверие (信用) - 2 ассоциации. Также встретились такие ответы как домашняя еда (うち料理 ), брак (婚姻), развод （離婚）, Синто (神道), мир (安穏）. Семья вызывает и у мужчин, и женщин положительные оценки и эмоции, доля негативных ответов у женщин составляет 1% (1ассоциация), у мужчин ни одного отрицательного ответа.
Итак, подводя итог данному ассоциативному эксперименту, следует отметить следующее.
Во-первых, семья в языковом сознании японцев это, прежде всего «люди»: родители, отец, бабушки и дедушки, ребенок. Эти люди связаны прочной связью, для них характерна совместная деятельность. По нашему мнению, эти реакции отражают традиционное представление о семье как общине с большим количеством родственников, которые в трудную минуту могут быть поддержкой и опорой.
Во-вторых, парадигма социальных признаков тематического поля «семья» у японцев формируется прежде всего интерперсональными (поддержка, доверие, любовь, счастье) и этическими признаками моральных и нравственных чувств (надежность, ответственность).
В-третьих, семья в языковом сознании японцев это «место»: дом, которое дает чувство защищенности от внешнего мира, уверенности и безопасности в жизни. Это место, где можно быть самим собой, безо всяких ограничений.
В-четвертых, нами выделено 5 смысловых групп, объективирующих разные стороны исследуемого тематического поля в среде молодых японцев. Наиболее выраженными оказались группы «Эмоциональный образ семьи», «Члены семьи», «Характеристика семьи» и «Пространство и атрибуты семьи», которые составляют 41%, 29%, 17% и 11% соответственно. Подобная актуализация отдельных признаков тематического поля «семья» обусловлена, скорее всего, как лингвистическими, так и экстралингвистическими факторами, связанными с религией, культурой, ценностными установками.
В-пятых, в ходе анализа подтвердилось, что у мужчин преобладают когнитивные, а у женщин – оценочные и эмоциональные ассоциации. В целом, семья вызывает и у мужчин, и женщин положительные оценки и эмоции; доля негативных ответов у женщин составляет 1%.
Таким образом, в языковом сознании молодых японцев тематическое поле «семья» отражает национальную специфику, что доказывает анализ проведенного свободного ассоциативного эксперимента. Описание поля «семья» в японском языковом сознании основано на эмоционально-оценочном компоненте, через который, на наш взгляд, можно реализовать представление об идеальной семье, где, прежде всего, царят счастье 4%, любовь 3%, теплые чувства 2%, здоровье 2%, способствующие возникновению надежности 4%, праздника 3%, уюта 1%, мира 1%; поэтому семья, основанная на ответственности 9%, поддержке 7%, доверии 4% должна быть обязательно дружной 2%, крепкой 2%, в целом, хорошей 1%.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Апресян в лексике и грамматике и наивная модель мира // Семиотика и информатика. – М., 1997. – Вып. 35. – с. 278-298.
2. Ейгер и личность / , . – Харьков.: Харьковский государственный университет, 1991. – 379 с.
3. Залевская в психолингвистику / . – М.: РГГУ, 1999. – 382 с.
4. Залевская исследования / . – М.: Гнозис, 2005. – 543 с.
5. Зусман в системе гуманитарного знания: Понятие и концепт / . – М.: Просвещение, 2003. – 168 с.
6. Леонтьев психолингвистики. – М.: Смысл, 1999. – 287 с.
7. Леонтьев , речь, речевая деятельность / . – М.: КомКнига, 2005. – 219 с.
8. Сорокин , сознание, культура. Методы и организации обучения иностранному языку в языковом вузе / , , . – М.: Академия, 1991. – 364 с.
9. Тарасов в язык и сознание: парадоксальная рациональность / . – М.: Легион, 1993. -402 с.
[1] Апресян в лексике и грамматике и наивная модель мира // Семиотика и информатика. – М., 1997. – Вып. 35. – с. 43
[2] Тарасов в язык и сознание: парадоксальная рациональность / . – М.: Легион, 1993. – с. 241
[3] Сорокин , сознание, культура. Методы и организации обучения иностранному языку в языковом вузе / , , . – М.: Академия, 1991. – с. 65
[4] Залевская в психолингвистику / . – М.: РГГУ, 1999. – с. 147
[5] Ейгер и личность / , . – Харьков.: Харьковский государственный университет, 1991. – с. 93
[6] Леонтьев психолингвистики. – М.: Смысл, 1999. – с. 133
[7] Леонтьев , речь, речевая деятельность / . – М.: КомКнига, 2005. – с. 21
[8] Там же, с. 79
[9] Зусман в системе гуманитарного знания: Понятие и концепт / . – М.: Просвещение, 2003. – с. 23
[10] Залевская исследования / . – М.: Гнозис, 2005. – с. 193
