Добрые дела не умирают

ДОБРЫЕ ДЕЛА НЕ УМИРАЮТ

За дремучими лесами, за меловыми горами лежит широкое и глубокое Иван-озеро. Вода в нем чистая, прозрачная как хрусталь. На дне озера виден каждый камешек, каждая песчинка. Из Иван-озера узкая речушка вытекает, а дальше она шире и глубже становится — большой рекой, и прозвал народ эту реку Доном, а по отчеству Ивановичем, оттого что она берет свое начало из Иван-озера.

Тут же около Иван-озера приютилась деревушка Ивановка. На краю деревушки жили-были два брата и сестра: Наум-Скородум, Степа-Плясун и Анюта-Синеглазка. Мудрым человеком был Наум-Скородум. Все мужики за советом к нему шли. А жили люди в деревне впроголодь, кое-как перебивались с хлеба на воду.

Вот однажды взял Наум-Скородум свой лук со стрелами и пошел на Иван-озеро. Залез он в густой кустарник и стал выжидать — не появится ли дичь. Долго он ждал, а дичь не показывалась. Собрался было уходить, но в ту пору из-за камыша показалась лебединая стая. Впереди плыл вожак, стройный красавец-лебедь. Наум-Скородум натянул тетиву лука, прицелился и пустил стрелу. Лебеди тревожно закричали, захлопали крыльями и взвились в небо. Только один лебедь не поднялся. Он склонил голову на подбитое крыло и жалобно застонал. А ветер катил волну за волной и пригнал лебедя к тому месту, где стоял Наум-Скородум. Едва наклонился к лебедю Наум, как вдруг услышал человеческий голос:

— Добрый человек, не губи меня. Вынь из моего крыла стрелу и отпусти меня на волю. Я пригожусь тебе.

Сжалился Наум, вынул стрелу из крыла, приласкал лебедя и отпустил его на волю. Лебедь несколько раз нырнул в воду, а потом промолвил:

— Коли в твоей жизни случится беда, скажи: «Гуси-лебеди, ко мне, помогите в беде».

После этих слов лебедь встрепенулся и полетел к своей стае.

Пришел Наум домой, задумался.

— Вот что, — сказал он. — Ты, Степа, пойди в город к барину, а ты, Анюта,— к попу. Попросите у них по краюхе хлеба да по горсти пшена. Мы уже совсем отощали.

Брат и сестра пошли на раздобытки. Приходит Степа в город и говорит барину:

— Барин, сделай милость, дай краюху хлеба и горсть пшена. Невмоготу уже стало от голодухи.

Барин посмотрел хмельными глазами на Степу, малость подумал и сказал:

—  Хорошо, краюху хлеба дам, но ты за это спляши так, чтобы вокруг все ходуном ходило А не спляшешь — ничего не дам и велю в шею вытолкать со двора.

—  Какой с меня нынче плясун — ноги от голода едва передвигаю. Да и можно ли плясать в эти черные дни, колинарод от голода мрет.

—  Стало быть, не спляшешь?

—  Нет,— хмуро ответил Степа.— Я спляшу тогда, когда на твою голову грозой обрушится черная беда.

—  Ах, ты такой-сякой!.. Как смеешь мне дерзости говорить? Эй, слуги! Гоните вон со двора этого мужичишку!

Пришел Степа домой и все рассказал брату.

— Ладно... Это даром не пройдет,— сказал Наум-Скородум.

Вслед за Степаном вернулась Анюта. Вошла она в избу и со слезами начала рассказывать:

— Прихожу к попу, а он — пьяный, на четвереньках ползает у своего крыльца и никак на ступеньки не попадет. Я попросила хлеба, а он меня обругал и собак натравил. Все мое платье псы изорвали...

— Не плачь, Анюта, не горюй, брат. Оставайтесь пока дома, а я пойду проведаю попа,— сказал Наум и отправился в город.

Идет он по дороге и думает думу. Вдруг встречает его мужик и спрашивает:

— Ты кто таков и куда идешь?

— Я — Наум-Скородум, иду скрягу попа проучить. А ты кто?

— Я — Мефод-Скороход, проработал у попа целый год, а он меня выгнал и ни гроша на дорогу не дал. А теперь иду, сам не знаю куда.

— Идем вместе.

— Идем.

Подружились они и пошли по дороге. Не доходя до города, присели отдохнуть. А тут встречный молодец спрашивает:

— Кто вы такие и куда идете?

— Я — Наум-Скородум, иду скрягу попа проучить, чтобы не жадничал.

— А я — Мефод-Скороход, проработал у попа целый год, а он меня выгнал и ни гроша на дорогу не дал. Тоже хочу рассчитаться с ним. А ты кто таков и куда идешь?

Молодец отвечает:

— Я — Влас-Свинопас, давно ищу вас. Меня тоже обидел поп, прогнал и на дорогу ни гроша не дал.

— Что ж, пойдем с нами?

— Пойдем, — сказал Влас.

И пошли они втроем. Идут да умом прикидывают, как получше проучить попа.

По дороге купили мешок живых раков и больше сотни сальных свечей. Как только стемнело, они подошли к дому попа, высыпали раков на землю и в каждую клешню вставили по горящей свече. Влас посадил в мешок двух собак и начал их палкой бить. Собаки неистово визжат и скулят, а раки расползлись и освещают весь двор. К окну дома с большим мешком подкрались Наум-Скородум и Мефод-Скороход. Оба закричали:

— Батюшка! В ваш двор ангелы прилетели и в рай забирают праведников, а позади черти бегают, позленному скулят, скоро в дом заберутся... Прыгайте сюда, в окно!

Поп выглянул и увидел множество горящих свечей — весь двор освещен. Надо спасаться! Он прыгнул в окно, да и попал прямо в мешок.

Наум-Скородум и Мефод-Скороход завязали покрепче мешок, взвалили его на плечи и понесли на площадь. Там быстро разыскали столб с крюком и лопату. Вырыли яму, закопали столб, повесили на крюк мешок с попом, рядом положили плетку, к столбу прибили дощечку с надписью: «Каждый проходящий мимо этого столба, возьми плетку и три раза ударь по мешку. Кто не выполнит царского повеления, будет наказан».

Идут люди и читают «повеление царя». Каждый берет плетку и бьет по мешку три раза.

Три дня висел мешок с попом, и три дня по мешку били прохожие. На четвертый день узнали об этом чиновные люди. Но сразу не сняли мешок. Они порылись в бумагах, поискали — есть ли царский приказ, но ничего не нашли. Решили снять мешок. Как только развязали мешок — увидели полумертвого попа...

Узнал царь о проделках Наума-Скородума, велел воеводе разыскать главного преступника и доставить его в городскую темницу.

Едва занялся рассвет, воевода с солдатами подошли к избе Наума-Скородума, забарабанили в дверь:

— Эй, Наум-Скородум! Выходи подобру-поздорову. Не выйдешь — избу сожжем!

Наум-Скородум попрощался с братом и сестрой. Напоследок сказал сестре:

— Как только меня схватят и поведут, ты не задерживайся, беги в Черкасск, на тихий Дон...

Наум-Скородум открыл дверь. В избу ввалились солдаты, связали ему руки и повели в темницу.

Ведут Наума-Скородума по городу, а народ со всех сторон толпами валит. Всем хочется посмотреть на Наума. В народе о нем ходила славная молва, что он для бедного люда всегда добро делал.

Когда вели Наума-Скородума через площадь, он крикнул во весь голос:

— Люди добрые! Бейте воевод, купцов и бояр! Ваша доля — под их ногами. Не давайте топтать своего счастья...

Накинулись стражники на Наума, стали его бить-колотить за смелые слова.

Взволновался народ. Поднялась в нем ненависть жгучая к царским слугам. В тот же день разбил народ темницу, разогнал стражников. Вышел на волю Наум-Скородум.

Послал царь против народа большое войско с пушками, пищалями, ружьями-самопалами и приказал: всех холопов перебить, а Наума-Скородума схватить и в железной клетке живым доставить в темницу.

Нахлынули царские рати, начали деревни жечь, а мужиков на соснах вешать.

Наум-Скородум позвал Мефода-Скорохода и велел ему быстро собрать народ из всех деревень и посадов. В один день Мефод-Скороход обошел почти полцарства. Собралось народу превеликое множество. Кто с топорами, кто с дубинами, кто с вилами да кистенями... Солдаты начали бить своих воевод и переходить на сторону народа.

Видит царь, что дела его плохи. Стал он думать-гадать да по градам и весям гонцов посылать. Набрал царь новое войско.

Вслед за войском послал охочих людей, чтоб исподтишка схватить и живым доставить Наума-Скородума. За это обещал большую награду: золотом осыпать и в думные бояре произвести.

Надвинулись новые царские рати. Мужественно бьется народ с несметной силой царского войска... Много уже крови пролито, а царские рати наседают все сильней. Пушки палят, ружья-самопалы гремят и жестоко побивают народ. Не устоять ему против такой силищи. Вспомнил Наум-Скородум о лебеде, тихо произнес: «Гуси-лебеди, ко мне, помогите в беде». Взглянул на небо, а к нему уже летят лебеди. Самый передний вожак отделился от стаи и полетел стрелою вниз. Когда он опустился на землю, спросил:

—  Наум-Скородум, в чем нужда?

—  Помоги одолеть царские рати.

—  Скажи волшебное слово: «Ветры буйные, подуйте, рассейте царские рати по полю...» — молвил лебедь и, взмахнув крыльями, взмыл в бездонную синеву неба.

Наум, проводив взглядом лебедя, произнес волшебные слова. Тотчас же взревела буря, поднялся шум, засвистели ветры, пригибая к земле деревья. Взвыли вихри, покатили царских солдат по полю, словно бурьян — перекати-поле. Раздались тысячеголосый свист и громовые раскаты. Над землей поднялись темные тучи пыли, рассыпалось, раскатилось по полю царское войско, как горох. Многих насмерть пришибло, остальные с перепугу упали на землю ни живы, ни мертвы. Тут же в поле лежало брошенное оружие. Собрал Наум-Скородум народ и говорит:

— При беде действуйте всегда сообща. Только так можно одолеть бояр и воевод.

Подумали мужики над этими словами, поговорила промеж собой и начали расходиться. Одни решили вернуться в свои деревни, другие отправились на Дон. Во главе вольницы Наум поставил своих товарищей Мефода-Скорохода, Власа-Свинопаса да брата Степу и дал им такой наказ: «Отправляйтесь на Дон, да идите глухими тропками-дорогами, пусть никто не видит, куда вы пошли, а я понаблюдаю окрест, чтоб снова царские рати не чинили обид мужикам в деревнях... А коль установятся здесь покой да тишина, приду и я к вам — на Дон».

Узнал царь, что Наум-Скородум хочет увести крестьян на Дикое поле, повелел схватить смутьянщика и спровадить в Сибирь.

Идет Наум по степи — навстречу ему Веснянка в белом платье. На голове у нее венок из полевых цветов.

—  Слушай, Наум-Скородум, — ласково обратилась она к нему, — остерегайся, тебя служилые люди хотят изловить, — и, немного помолчав, спросила: —Скажи, Наум, хочешь быть сильным?..

—  Хочу.

—  На, возьми богатырь-корень. Носи его за пазухой. Да крепко стой за народ. А коль перестанешь стоять за народ — корень не даст тебе силу. Иди в лесок — там конек-бегунок. Садись на него и скачи на тихий Дон.

Наум-Скородум поблагодарил Веснянку и отправился в путь-дорогу. Миновал перелесок, ивняковую рощу и на маленькой полянке под великаном дубом увидел: стоит неезженый, с золотой гривой конек-бегунок. Подошел к нему, погладил по лоснящейся шее, взнуздал. Только сел на коня Наум — вихрем помчался по степям и лугам... Не успел Наум-Скородум и глазом моргнуть, как очутился на берегу Дона, у ворот города Черкасска. Конь так сильно заржал, что его голос эхом отдался по луговой низине и даже басисто задребезжали колокола Войскового собора. Со всех дворов навстречу гостю бежали черкасцы от стара до мала. С большими почестями встречали Наума-Скородума...

В тот же день разыскал Наум своего брата Степана, сестру Анюту и всех своих старых друзей... Начал Наум при Черкасском городе строить свою станицу Скородумовскую, а вокруг Черкасска воздвигать крепостные стены. Город Черкасск сделался крепостью. Во все стороны по стенам поставили пушки. Живут себе казаки припеваючи: рыбы, дичи всякой — вдоволь... Живут не тужат, верой и правдой земле русской служат.

Долго не появлялись под Черкасском непрошеные гости: турки да крымские татары. Жизнь протекала в казачьих юртах (Прим. - Станица, хутор с землей) тихо и мирно. Казаки спокойно трудились — пасли табуны своих коней, занимались рыбной ловлей. Вдруг в Черкасске поднялась тревога. Дозорные донесли — на город идут янычарские полки, а вместе с ними и крымцы... Как только враги приблизились к черкасским воротам, из бастионов загромыхали пушки. Наум-Скородум вышел на бастион и видит: к городу подходит вражье войско — турки в черных фесках, полосатых халатах, с кривыми саблями в руках. А вслед за ними идут кизылбашцы.

Часть войска уже к стенам и валам подбирается.

— Братцы, казаки, за мной! — крикнул Наум.

Казаки — за оружие и на коней. Раскрылись чугунные городские ворота. Казаки с великим криком ринулись на врагов, и началась сеча. Вырубили казаки передовую рать, а на ее место идет новая сила. И тогда сказал Наум:

—  Гуси-лебеди, ко мне, помогите в беде. Вмиг пред ним появился лебедь:

—  В чем нужда, добрый человек?

—  Скорее помоги одолеть басурманскую рать.

— Буря-ураган, рассей вражью рать! — произнес лебедь.

Тотчас же загудела, засвистела на множество голосов буря-ураган. Разбежались вороги в разные стороны, а часть их спряталась в камышах. Поскакали казаки в погоню. Целый день и всю ночь гнались за янычарами, почти всех перебили. Утром приехали казаки в Черкасск, а в нем оказалось пусто, ни одной души. Только несколько подростков уцелело. Они-то и рассказали, что ночью из камышей вышли янычары и всех казачек и стариков увели в полон. Захватили в полон и Анюту-Синеглазку. Стал Наум думать-гадать да умом прикидывать, как выручить из неволи своих людей. Натянул на голову-шапку, попрощался с братом и пошел в землю заморскую.

Долго ли, мало ли шел — добрался до Лукоморья и очутился в большом лесу. По деревьям скачут белки, грызут золотые орешки. С верхушки на верхушку перелетают жар-птицы, хохочут лешие. Наступила темная ночь. Наум по не хоженой тропке выбрался на берег синего моря и прилег отдохнуть в густых кустарниках. Ровно в полночь над лесом поднялась полная луна. Вокруг стало светло, хоть иголки собирай. Вдруг на берегу у самого Лукоморья забурлила вода, и на берег выбросилось что-то большое, белое... Наум поглядел из-за дерева и увидел: на песке лежит не то сом, не то белуга. Не успел приподняться на ноги, как вместо рыбы возникла девушка дивной красоты. Она встала, посмотрела по сторонам и пошла вглубь леса, а потом снова появилась на берегу с цветами в руках. В ее русых распущенных волосах сияло множество огоньков, словно светлячки. Девушка села на камень и принялась плести венок. Наум с нее глаз не сводит, глядит, не насмотрится. Девушка сплела венок, надела его на голову, а потом тихо вошла в воду и начала купаться. Наум-Скородум подполз к берегу, схватил ее платье и спрятался за деревьями. Смотрит на платье и видит, что оно необыкно­венное: сшито из дорогого шелка, бархата, покрыто серебря­ным бисером, словно чешуей, и украшено жемчугом. Но вот девушка вышла из воды. Смотрит, а платья нет. Стала она просить, умолять:

— Человек, где ты? Отзовись. Отдай мое платье. Я пригожусь тебе.

Наум-Скородум вышел из-за дерева, спросил:

—  Скажи, девица, кто ты?

—  Я Алена — дочь Тихого Дона, похищена царем Керимом и живу в неволе.

—  Как же он тебя похитил?

—  Ему в этом помог Кащей синебородый. Он-то и увел меня вместе с моим волшебным конем. Потом превратил меня в белугу на три года и три дня за то, что я хотела убежать из неволи, а моего коня заковал в цепи и поставил в подземелье.

— А ты сама беги на Тихий Дон. Сколько ж томиться в неволе!

—  Не могу уйти без своего коня раньше срока. Да и срок через несколько дней кончается. А караулят меня неподкупные стражники. Они скоро появятся на своей лодке-самоходке.

—  Алена, помоги вызволить русских людей, что томятся в басурманской неволе, у царя Керима, — сказал Наум-Скородум и положил платье Алены на прежнее место.

—  Хотя и трудно это сделать, но помогу. Иди на край Лукоморья и спрячься в кустах около столетнего дуба, что на самом берегу моря. Никому не показывайся, жди следующей ночи. В полночь подплывет лодка-самоходка. Как только сойдут на берег стражники и направятся в лесок за золотыми яблоками, ты быстро вскочи в лодку и промолви: «Лодка-самоходка, вези меня ко дворцу Керима». И она довезет тебя до самого дворца. Там остерегайся львов и Керимова телохранителя Кащея – волшебника. Теперь возьми из моего венка цветок – бессмертник, незабудку и снотворный валюн. Они пригодятся тебе. Во дворец иди в полдень, когда Керим и все его слуги после обеда будут спать. Если встретишься со львами, то брось им по кусочку хлеба с лепестками валюна и они уснут.

Алена сняла с пальца кольцо и подарила Науму. Наум тоже снял свой перстень и отдал ей в знак будущего счастья. На прощание Алена сказала:

- А цветок – незабудку всегда носи при себе и не забывай меня! Бессмертник тоже держи в кармане и помни, что добрые дела не умирают!

Сказала так Алена и бросилась в воду. Наум увидел сильный взмах большого рыбьего хвоста. По воде разноцветными огоньками рассыпались брызги и мгновенно исчезли. Долго стоял Наум-Скородум и смотрел на то место, где нырнула Алена…

Идет Наум-Скородум по лесам, по полям, а в мыслях – Алена. Думает только о ней. Нигде не приходилось ему встречать девушки такой дивной красоты.

Шел-шел, наконец, добрался до самого высокого дуба, что стоит на краю Лукоморья (Прим. – берег Таганрогского залива), и спрятался в густом кустарнике. Дождался ночи.

В полночь со стороны моря послышался шум и вдалеке показались два зеленых огонька. Вскоре к берегу против дуба подошла лодка-самоходка. На носу ее пристроена голова дракона с раскрытой пастью, а вместо глаз вставлены светящиеся драгоценные камни. Из лодки на берег вышли два черных человека. Постояли, посмотрели по сторонам и быстро пошли в лесок. Как только они скрылись из глаз, Наум-Скородум вскочил в лодку и прошептал: «Лодка-самоходка, вези меня во дворец Керима…»

Забурлила, вспенилась за кормой вода, и быстрее стрелы помчалась лодка. Минули ночь, утро, наступил полдень. Лодка подошла ко дворцу и остановилась. Вокруг было мертво. Все обитатели дворца, по обыкновению, после обеда спали. Не спали только львы – самая надежная охрана. Наум-скородум направился к воротам и бросил львам по кусочку хлеба со снотворным валюном. Львы проглотили хлеб, а потом стали зевать, улеглись на землю и, объятые сном, захрапели. Поднялся Наум-Скородум по ступенькам щширокой лестницы наверх и снова наткнулся на львов, стоящих у самых дверей. Дал и этим стражам такого же снадобья — львы уснули.

Наум вошел во дворец. Перед ним тянулся широкий коридор с множеством комнат. На стенах — золотые клетки с невиданными заморскими птичками. Открыл Наум дверцы в золотых клетках и выпустил всех птиц на волю. Защебетали они от радости, и Наум услышал человеческие голоса: «За добро добром отплатим...» — и в одно мгновение птицы исчезли. Идет Наум по мягким, узорчатым коврам да пожевывает лепестки бессмертника, что дала ему Алена. Заглянул в одну комнату — в ней полно серебра, заглянул в другую — на больших столах и на стенах сияют драгоценные камни, золотые чаши и разные фигурки, заглянул в третью, самую большую комнату — сидят на полу, на пестрых коврах, подневольные красавицы.

— Женщины, выходите на волю! Довольно быть рабынями Керима! — крикнул Наум.

Встрепенулись дремавшие стражники и тотчас же набросились на Наума. Наум-Скородум схватил за воротник одного, потом другого стражника и так сильно столкнул их лбами, что они чуть дух не испустили.

— Кто здесь из русских есть? — спросил Наум. Одна женщина приподнялась и говорит:

— Русских здесь нет. Они находятся под дворцом, в тем­ниц», за тридевятью замками.

— У кого ключи от темницы?

— Ключи у самого Керима. При нем и меч-самосек. Керима. охраняет его слуга— Кащей-волшебник.

Наум опять взял за воротник одного из стражников, приподнял его вверх как щенка.

- Говори сейчас же, где ваш поганый царь Керим?

- Рус, не убивай меня, я покажу, где Керим.

— Ну, веди меня к нему, да поживей.

Стражник повел Наума в самый конец коридора и указал комнату царя Керима.

Наум приоткрыл дверь и увидел: на роскошной постели спит толстобрюхий Керим и так сильно храпит, что оконные стекла дребезжат. У изголовья Керима на стене висят связка ключей и меч-самосек. Возле постели Керима на коврике лежит, поджав под себя ноги в остроносых туфлях, телохранитель Керима — Кащей-волшебник — и тоже спит. На голове волшебника черная феска с позолоченной кисточкой, а длинная синяя борода несколько раз вокруг туловища обвита, словно на катушку намотана.

Наум-Скородум приказал стражнику стоять на месте молча, а сам метнулся в комнату и, взяв связку ключей и меч-самосек, быстро вышел. Тощий стражник в полосатом халате и мягких сапогах с острыми, загнутыми вверх носками застыл у двери, ни живой ни мертвый, и был готов выполнять все приказы Наума.

—  Покажи, где подвал-темница, — строго сказал Наум.

—  Идем, покажу, — ответил стражник и провел Наума из одного коридора в другой, а оттуда они по лестнице спустились вниз и очутились в подвале. Подошли к железной двери. Отомкнул Наум двухпудовый замок, отодвинул запор. В стойле заржал конь. Открылась дверь. Наум увидел стройного, золотистой масти коня, закованного в цепи. Конь заржал и заговорил человеческим голосом:

—  Раскуй цепи и дай мне хоть один лепесток цветка-бессмертника, я сослужу тебе службу.

Наум взмахнул мечом-самосеком, и цепи разлетелись в прах. Потом дал коню лепесток бессмертника. Конь поклонился Науму.

—  Скажи, добрый человек, чем тебе помочь?

—  Помоги Мне вызволить подневольный народ из темницы. Ключи я раздобыл.

—  А если царь Керим налетит вместе с волшебником?

—  Царь Керим и волшебник спят без памяти.

—  Хорошо. Вот тебе мой совет: все надо делать быстро — мы погибнем, если вдруг проснется Керим и сядет на своего коня-силача. Когда станешь отмыкать проходные комнаты, тебе будут встречаться драконы. Запомни: как только дракон откроет пасть и зарычит — бросай в нее тот ключ, которым отмыкал его комнату. Драконы станут неподвижными.

Конь встряхнулся, вышел из подземелья во двор. А Наум-Скородум скорехонько отправился подземными ходами да переходами, и куда ни глянет — везде на стенах человеческие черепа, а из глазниц брызжет яркий свет и освещает подземелье. Открыл Наум одну комнату — вдруг на разные голоса зарычал дракон и хотел кинуться на него, но Наум успел бросить ключ в раскрытую пасть чудовища. Дракон рухнул на землю и застыл. Идет Наум дальше. Как только отомкнет комнату и встретит рычащего дракона, так и бросает в звериную пасть ключ.

Наконец дошел Наум до последней двери, открыл ее и увидел в полумраке множество людей. Все они худые, измученные. А среди них и Анюта-Синеглазка. Обрадовалась она, бросилась в объятия к брату. Тут Наум-Скородум обратился ко всем:

— Люди добрые, выходите на волю! Все за мной, да побыстрее!

Повалил народ за Наумом-Скородумом. Идут полоняне из одной комнаты в другую, сторонкой обходят драконов: знают, что эти чудовища никого живьем из темницы не выпускают. А тут — всем на удивление: лежат драконы и не дышат, словно окаменелые.

Едва выбрались из подземелья, навстречу идет волшебный конь, выпущенный на волю Наумом, а на коне сидит Алена — дочь тихого Дона. Как глянул на нее Наум-Скородум — сердце его птицей-соколом затрепетало. Стоит он, словно зачарованный, смотрит на Алену — не насмотрится. Лицо ее — све­жее, как утренняя заря, а глаза — добрые и голубые, как чистое небо. На голове горит, словно с неба снятая звезда. Посмотрела Алена в глаза Науму и ласково промолвила:

— Спасибо тебе, Наум, что моего коня на волю выпустил. Теперь я вольная казачка и птицей-соколом полечу на Тихий Дон, помогу нашему народу обороняться от Керимовой рати.

— Добро, Алена. На Дону с тобой непременно встретимся. Алена взмахнула белым платочком над головой коня. Конь начал бить о землю копытами. Ударит левым копытом — сабли по земле стелются, ударит правым — появляются ружья-самопалы. Вооружились все русские полоняне и пошли из дворца к морю... А конь под Аленой взвился на дыбы и соколом полетел выше дерева стоячего, ниже облачка ходячего.

Во дворце переполох. Царь Керим кинулся собирать свои рати. Поднялась стрельба. Наум-Скородум выхватил из ножен меч-самосек и начал им помахивать. Махнет направо — летят вражьи головы с черными колпаками, махнет налево — валятся басурманские рати, как скошенная трава.

Приказал царь Керим натравить на русских людей львов и драконов, но из этого ничего не вышло. Львы крепким сном спали, а драконы словно окаменели. Разозлился Керим и решил собирать новые рати — идти войной на Русь. Но пуще всего разозлился Керим, когда узнал, что волшебный конь на воле и на нем умчалась Алена.

Побежал Керим в царскую конюшню седлать своего коня-силача, чтобы догнать Алену и отнять у нее волшебного коня. А Кащею-волшебнику приказал во что бы то ни стало истребить всех русских полонян вместе с Наумом-Скородумом.

Наум-Скородум тем временем привел русских людей на берег моря и посадил их на большие султанские корабли, а сам вывел лодку-самоходку. Быстро соединил все корабли друг с другом канатами смолеными. Потом прошептал Наум: «Лодка-самоходка, вези нас на Тихий Дон». Сразу зашумела, забурлила вода, и потянула на канате за собой лодка-самоходка все корабли...

Вдруг зачернело небо, поднялась страшная буря. Навстречу кораблям побежали высокие волны. Начала буря бросать корабли, как щепки. Глянул Наум назад и увидел: плывет несметное множество басурманских кораблей, вот уже догоняют, палят из пушек и ружей-самопалов. Тогда произнес волшебное слово Наум, и полетели на султанское войско струи огненные, загремели громы-молнии, запылало море огнем и поднялось пламя почти до самых туч...

Все басурманские корабли сгорели дотла. Опасность миновала. Но захваченные у Керима корабли с освобожденными русскими полонянами оставались на месте. Не двигалась вперед и лодка-самоходка. Наум-Скородум понял, что это колдует Керимов слуга-волшебник. Вспомнил Наум о гусях-лебедях и тихо прошептал: «Гуси-лебеди, ко мне, помогите в беде— доставьте русских людей на Тихий Дон». Через мгновение вдалеке показались лебединые стаи и направились прямо к кораблям.

В это время опять с великой силой зашумела буря, закружился вихрь. От воды поднялось облако пены и тумана - перед глазами Наума во мгле мелькнула голова Кащея-волшебника. В один миг длинная борода волшебника опоясала Наума и захлестнула его, словно арканом. Захохотал злобно волшебник и полетел вместе с Наумом под облака. Глянул Наум вниз и видит: ухватились лебеди клювами за канаты и тянут корабли на Дон.

Ухватился Наум руками за бороду волшебника и думает: «Что же сделать, чтобы он не бросил меня на землю? Зарубить его мечом-самосеком — самому живому не быть...»

Вдруг в это время ему на плечо села заморская птичка-синичка и говорит на ухо: «Ты выпустил нас из золотых клеток на волю, теперь мы поможем твоему горю. Рви у волшебника из бороды по одному волосу, собирай и скатывай в клубок. Когда вырвешь девяносто девять волосин, Кащей потеряет силу. Ты этот клубок воткни ему в рот, и волшебник сразу опустится на землю».

Рвет Наум-Скородум по одному волоску и скатывает в клубок. Смотрит вниз и видит, как Алена — дочь тихого Дона — скачет на своем волшебном коне, а следом за ней мчится царь Керим. Хочет Наум помочь Алене, но не в силах. А сам все рвет и рвет по волоску. Волшебник уже задыхается — невмоготу ему. Он хочет сбросить Наума, но тот крепко держится за бороду. Наконец волшебник совсем ослаб, раскрыл рот и стал тяжело дышать. Голова его набок свесилась, и черная феска на лоб сползла. Наум взобрался по бороде выше и су­нул ему в рот волосяной клубок.

—  На, подавись, погань басурманская! Да знай, что дело имеешь с донским казаком!

—  Казак, не губи меня, — слабым голосом пропищал волшебник, — я сделаю все, что ты захочешь.

—  Задержи-ка своего царя Керима, не дай ему догнать Алену — дочь Тихого Дона.

—  Сейчас сделаю, — сказал волшебник и, поджав под себя ноги, сбросил свой остроносый башмак прямо на дорогу. В один миг конь под Керимом споткнулся и упал мертвым. Рядом с конем остался лежать и Керим.

—  Спускайся на землю, погань басурманская, — приказал Наум.

Тотчас волшебник медленно опустился на землю и сразу же захрапел, охваченный крепким сном. Наум достал меч-самосек и на мелкие части изрубил волшебника. Потом разыскал в поле Керима. Подбежал к нему и видит, что он еще дышит. Пустил Наум-Скородум в ход свой меч-самосек — разделался с Керимом. И только тогда Наум пошел на Тихий Дон.

Когда Наум добрался до города Черкасска, то увидел, что на берегу Дона сидит казачонок, рыбу ловит. Наум остановился рядом с ним и спрашивает:

— Какие новости на Дону? Возвернулся ли кто из басурманской неволи?

Казачонок ответил:

— Никаких новостей нет. И с тех пор как басурманы угнали в неволю казаков и казачек, никто домой не возвернулся.

Пригорюнился Наум-Скородум и думает: «Неужто беда какая свалилась на головы наших людей? Не пойти ли мне поискать их?»

Только подумал, как тут зазвучали лебединые крики. Смотрит Наум, а над Доном летят гуси-лебеди и тянут за канаты корабли. По берегу на коне едет Алена, а над ее головой ярко-преярко сияет звезда.

Прибежали казаки к Дону встречать своих матерей, отцов, братьев, сестер, жен.

На бастионах и кораблях в честь Наума-Скородума и Алены загремели пушки, ружья-самопалы, потом зазвенели гусли-самогуды и полились песни-былины.

Тут же сотворили уговор о женитьбе Наума-Скородума на Алене. Из всех куреней тихого Дона съехались казаки, справляли пир-свадьбу семь дней и семь ночей. Верно служил казакам волшебный конь Алены: ударит он левым копытом о землю — серебряные блюда с яствами разными появляются, ударит правым — золотые сулейки с медами крепкими стоят, а тряхнет златогривой шеей — караваи сыплются. Пир горой, пляс веселый. Но пуще всех танцевал Степа-Плясун. Топнет он одной ногой — хоромы барские содрогаются, топнет другой — царские палаты и троны рушатся. Семь дней и ночей танцевал Степа изо всех сил, семь пар сапог в прах износил.

После этого долго жила память о Науме-Скородуме. Недаром в народе говорят — добрые дела никогда не умирают.