Рецензия на сборник «Забывай как звали»
(в сокращении)
Большинство рассказов Натальи Мелёхиной о том, что она знает и любит - о деревне и о семье.
Наталья – кровь от крови, плоть от плоти той деревни, которую она описывает. Она воссоздаёт незабываемые образы отцовского дома, родной природы, деревенского труда, других занятий, например, охоты с братьями и отцом, рассказывает о том, как жила и трудилась её семья, и о том, какое это было, несмотря на трудности, счастье.
Тяга
К несомненным удачам в этом рассказе я отношу очень точное и краткое описание весны и весеннего настроения у животных, предвкушающих охоту. «Апрель шлёпал губами мокрого ветра… по щекам. Лайки, греясь на солнышке, часто беспокойно зевали и без причины поскуливали». И люди в предчувствии весенней охоты – «протирали ружья сухими тряпочками», «оружейная сталь страстно ластилась к широким ладоням», молодых сыновей героя рассказа, дяди Гриши, «стволы (ружей) подобно птенцам, жадно открывали чёрные пустоты ртов, выпрашивая личинки патронов».
Трогает описание семейных отношений трёх поколений, идущих на охоту мужчин – старого дяди Гриши, его сыновей и внука. Яркая образность, сравнение семьи охотника с птичьим клином позволяют читателю понять глубинное значение деревни и деревенской семьи, красоту и чистоту семейных отношений, идущих от единения человека с природой.
Своё отношение к персонажам рассказа автор тоже подаёт не явно, переселяя их другую реальность и создавая в тексте пространственную многослойность. Наталья очень удачно пользуется этим приёмом, сжимая или растягивая время внутри рамок короткого рассказа, и делая его, там, где она считает необходимым, более насыщенным и напряжённым.
Есть в этом рассказе и недочёты, о которых я говорила автору раньше. Рядом, на расстоянии абзаца друг от друга создаются прямо противоположные образы весенней оттаявшей земли: «охотники еле выдирали ноги из беззубой пасти старухи-земли» и «земля подхватила птицу в мокрую ладонь». На мой взгляд «беззубая пасть старухи земли» здесь неуместна, поскольку отрицательные коннотации этого образа вырываются из общего тона рассказа, поэтического и нежного, и звучат нарочито грубо и резко.
Всё перемелется
Заголовок этого рассказа отсылает читателя к пословице – «Всё перемелется – мука будет», которая сразу вводит нас в содержание рассказа, и из него видно, что все невзгоды перемелются, и будет в жизни героев, больного деда и маленького внука, «солнечная мука» - свет и радость. И эта мысль немедленно поддерживается образом леса, он у Натальи похож на торжественный храм, где «рябые колонны берёз держали небесный купол», и в то же время этот храм свой, деревенский, поскольку «солнечный свет просеивался сквозь кроны, как сквозь сито и лишь мелкой мукой долетал до земли».
Сжато, в одном абзаце показаны приметы времени, настоящего и прошлого – «Быстро наполнилось (грибами) пластиковое синее ведро», «давным-давно умер последний мастер-корзинщик».
Ещё один знак прошлого – описание качелей-гигантов в деревне, которые внук воспринимает, как нечто сказочное, фантастическое, как виртуальный мир компьютерных игр.
В этом рассказе Наталья пользуется стилевым приёмом, свойственным её прозе вообще – многослойностью повествования, наличием в нём нескольких реальностей, одна из которых обязательно фантастически-сказочная. И здесь заброшенная деревня сравнивается с аномальной зоной в компьютерной игре «Сталкер», основанной на одноимённом фантастическом фильме, поставленном по мотивам повести братьев Стругацких «Пикник на обочине». Эта трёхслойная смысловая отсылка делает рассказ Натальи Мелёхиной более глубоким, чем это видно на поверхности. В компьютерных играх чаще всего разыгрывается сценарий борьбы добра со злом. В фильме «Сталкер» аномальная зона – это, ни что иное как заброшенный кусок земли, где из-под мусора, грязи и воды проглядывают знаки былой благополучной и культурной жизни, где показано, что человек наносит непоправимый вред природе и себе, как части природы, а потом пожинает плоды своей деятельности. Повесть Стругацких предупреждает, что аномальной зоной может стать всё вокруг и мы сами. В рассказе Нтальи Мелёхиной аномальной зоной становится деревня. Невольно напрашивается вопрос, что последует за деревней? И ответ понятен.
Хороша идея представить поход за грибами, как ностальгически-прекрасный фон для рассказа об ушедшей деревне, переданный, к тому же, через восприятие ребёнка, что позволило придать ему «лёгкое дыхание», передать горечь утраты и разочарования мягко, без надрыва.
Как Байкала хоронили
Снова герои Натальи Мелёхиной - деревня и семья.
Мне очень нравится, как она вводит читателя в текст – коротко, сразу и по делу, рисуя портрет героя несколькими штрихами, деталями, в данном случае описанием ладоней Игнахи. А сотовый телефон в его руках – знак времени и чисто утилитарного отношения деревенского человека к новому предмету, ему не до игр, не до пустяков.
Хорош образ, занесённой снегом деревни, которую «забаррикадировало снегом», «она стыла в блокаде зимы, окольцованная войском елового леса».
На первом плане повествования - судьба собаки, на втором - судьба героя, судьба автора (рассказ автобиографичен) и жизнь целой семьи. Люди, как бы, отодвинуты от прямого восприятия, но через любовь к Байкалу показана душевная тонкость героя, его любознательность, любовное и уважительное отношение к родителям и детям, а детей к родителям и друг к другу.
Автор присутствует в тексте открыто, благодаря автобиографическому абзацу, яркой образности и отсылкам к мировой литературе, в частности, к Рэдиарду Киплингу («человеческий детёныш»).
Рассказ, написанный ностальгически и с юмором, заканчивается трогательно и светло – старый, умирающий, любимый всеми, Байкал, уходит в собачий рай – «по узкой тропке, вьющейся меж сугробов и уводящей в самое сердце бесконечных зелёных полей», туда, где его ждёт вечная охота. Концовка, под стать окончанию Булгаковского «Мастера и Маргариты».
Сердце без лапок
Наталья Мелёхина молодой писатель, но у неё уже выработался свой стиль. Одной из особенностей её стиля является мифологизация всего хорошего, что было в жизни её героев и её самой. Зачин этого рассказа переносит читателя в сказочную страну детства героини. Она просит родителей: «Расскажите про Пуньку!», так, как просят рассказать сказку, а дальше повествование начинается со сказочного «Давным-давно». Но тут, же происходит раздвоение реальности на: реальность условную, сказочную и безусловную, внутреннюю реальность рассказа, в которой живут герои.
В рассказе образуются бинарные пары на образном и лексическом уровнях: сказка - быль, принцесса – мама, королевский двор – скотный двор, рыцарь – местный дурачок, воин-невеличка и чудо-охотник – Пунька.
Постоянный переход из одной реальности в другой позволяет автору создать особую атмосферу юмора, душевности и любви к своим героям, к своей деревне и семье.
Забывай, как звали
Смею утверждать, что этот рассказ Натальи Мелёхиной - программный, и не потому, что его оценили на уровне знаменитых Волошинских чтений, а потому что он звучит на высокой социальной ноте, правдиво показывая жизнь «ненужных» обществу людей, жизнь, о которой стыдливо умалчивает наше руководство и пресса.
Главным героем рассказа прикидывается Первач, посёлок Первомайский, где живут нетрудоспособные люди. У автора Первач живой, она спорит с ним и противопоставляет ему всё самое дорогое, что есть в её жизни – семью, деревню и друзей. Первач герой, потому что он своеобразный слепок нашей сегодняшней жизни, в котором есть всё: плохое и хорошее, страшное и прекрасное, горькое и трогательное, безнадёжность и надежда. И он не герой, потому что есть другие, настоящие герои – автор, Саня и Гера. Автор постепенно теряет опору в жизни, из-за уничтожения её родной деревни. Слабовидящий Саня ограничен в передвижении и во многих вещах, о которых видящий человек даже не задумывается. Гера, инвалид без ног и почти без рук, который может передвигаться только по своей комнате и не бывает на улице. Они бедны, но свободны, их объединяет любовь к жизни, любовь к людям, душевная чистота и теплота, таланты и творчество.
Писать о такой жизни тяжелое дело, для этого автор использует свой любимый приём – обращение к множественной реальности. О двух реальностях автор пишет сразу, заявляя, что она и Саня существуют внутри текста и снаружи, как бы в жизни. Однако обе эти реальности существуют внутри художественной реальности текста рассказа. Та реальность, которая находится «снаружи», дробится на деревенскую и городскую, реальность Первача, «недодеревни» и «недогорода», населённого пункта на границе миров, а также на мифическую реальность Флоренции, Рима и т. д.
Жизнь в Перваче – это жизнь в аду, хотя задуман он был в Советское время, должно быть, из лучших побуждений, как социальное прибежище для нетрудоспособных людей. На самом деле, государство изолировало «социально опасный элемент», отделив его от социально благополучного. Однако можно заметить, что граница между ними довольно зыбкая, особенно это заметно в наше время, при небывалом расслоении общества, где непрерывно растут ряды людей, готовых пополнить контингент Первача. Автор показывает, что люди живут и там, и даже жизнь эта честнее и чище городской, чище в переносном смысле, поскольку посёлок стоит посередине грязной лужи. В Перваче всё просто и ясно, как на войне, ведь каждый его житель сражается за жизнь в меру своих сил, физических и духовных.
Самое страшное для меня место в рассказе – это описание, как «мальчик лет десяти нехотя мутузил девчонку-ровесницу. Он прижал её к стенке и наносил удары то в живот, то в грудь. Так бывалый алкоголик лупит свою жену, не потому что разозлился на неё, а потому что привык лупить». Перед нами дети, лишённые детства, и ведут они себя, как взрослые жители Первача: мальчишка при первом замечании убегает, а девочка, «будто, всё повидавшая баба, виновато втягивает голову в плечи и, запинаясь, бредёт прочь, в сторону общаги». Понятно, какое их ждёт будущее, если они останутся в Перваче.
Реальность Первача подчас настолько нереальна, что не хочется верить в то, что такое может быть. Отсылки к знаковым образам мировой культуры подчёркивают эту нереальную реальность – герои «плутали в лабиринтах» общаги (память воскрешает лабиринты Минотавра), Саня идёт за героиней, положив ей руку на плечо, как на картине Питера Брейгеля «Слепые», «дядька, как чеширский кот, весь превратился в улыбку» («Алиса в стране чудес»).
Наталья пишет в этом рассказе о людях с ущербинкой, с генетической «браковочкой», потому что они в её опыте и понимании лучшие – умные, добрые, талантливые и чистые. Её герои прошли духовное очищение страданием и грязь к ним не прилипает.
Однако апофеозом рассказа для меня являются оптимистические строки о том, что Гера, ограниченный в движении, «летит во Вселенной» вместе с Землёй, «разрезая с огромной скоростью пространство и время, он совершает путешествие, встав на колени, подобно паломникам». Он совершает космическое путешествие вместе со всей Россией, с Италией, Флоренцией и со всем миром. И ему неважно, где он находится в Перваче, в деревне, или в городе.
Татьяна Андреева, к. ф.н.
