Русская политика в Латвии: образцы и действительность
Сразу оговорюсь. То, что изложил на «бумаге» – не политологическая статья, а некоторые размышления не специалиста перед проведением Гуманитарного семинара, который состоится 28 апреля (понедельник) 2014 года в помещении гостинцы MONIKA по адресу с 17-30 до 19-30.
На этот открытый для публики семинар-дискуссию мы приглашаем как историков, занятых изучением Первой Латвийской республики, так и участников судьбоносных для Латвии событий конца 80-х – начала 90-х годов.
Дискуссия предполагает предварительную договоренность по поводу некоторых ключевых понятий. Однако связанное со словами «политика», «история», «философия», «литература» и проч. наталкивается на многовариантное восприятие, которое одно у профессиональных сообществ, другое у средств массовой информации, третье в повседневном бытовании. Имеют ли точки соприкосновения разные понимания политики, например, в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера, в «Политической идеологии» Карла Шмидта или социальной теории «коммуникативного действия» Хабермаса, как и в десятках других подходов – вопрос для нас открытый. Принципиальная несостыковка «высоких теорий» в латвийской действительности отодвигает в наших обычных разговорах на второй, и даже третий план концепции, к примеру, классовой природы политики, тогда как феномен политики обретает свою форму в конкретных исторических обстоятельствах, доступных пониманию сотен тысяч людей.
Почему в постановке темы семинара речь идет о русской политике в Латвии? С одной стороны, из-за недостаточности или даже ущербности, на наш взгляд, той национальной политики, которую проводит государство. В этой политике, вероятно, европейской по существу, есть комплекс политико-правовых вопросов, получивших название меньшинственных. Европейскую элиту и латвийскую власть меньшинственный подход к делу устраивает. Но в рамках этого подхода нет места для потребностей, нужд коренного и социокультурно однородного населения, отождествляющего себя с русским политическим полем. Для этой части населения Латвии меньшинственный подход на сегодняшний день является тупиковым.
Поэтому на семинаре мы собираемся обсудить возможности русской политики в Латвии. Но что это такое?
Русская политика в Латвии для нас – это, конечно, не национальная политика государства или политика вообще, а легитимация форм сотрудничества русского населения в Латвии.
Именно поэтому мы для обсуждения истоков и оснований русской политики приглашаем как политиков, воспринимающихся защитниками русских интересов в Латвии, так и руководителей русских общественных организаций. Мы хотим им задать вопрос об их понимании сути русской политики в Латвии, о том, что, на их взгляд, можно реально достичь и что является как таковым некоторым идеалом.
Почему речь идет о легитимации форм сотрудничества русского населения в Латвии?
Потому что, на наш взгляд, формальное закрепление права создавать общества, свободного проведению собраний, не ведет к участию даже лучших представителей русского населения в Латвии как в политике, так и в общественной жизни. Даже такая представительная политическая партия как «Центр Согласия» находится в Латвии как бы вне закона, – в политику ее не пускают, и как можно полагать, и не пустят. Русские общественные организации также по существу «не законны», так как в лучшем случае им отводится место «пятой колонны» в общественном мнении Латвии.
Исходя из этой ситуации мы полагаем, что русская политика в Латвии должна быть направлена на те формы сотрудничества русского населения, которые, с одной стороны, признавались бы государством, а с другой стороны, были бы полезны и для самого населения.
В силу конкретности понятия политики для нас важны образцы для русской политики в Латвии, служащие некоторой точкой отсчета для понимания нынешней ситуации, возможности ее оценки. В исторической ретроспективе такими точками отсчета могут послужить «образцы» политических отношений в Первой Латвийской республике, а также в эпохе конца 80-х – начала 90-х гг. XX века.
Начнем с одного из текстов осмысления ситуации в Первой Латвийской республике – со статьи профессора Пауля Минца (1868-1941) «Меньшинственная проблема в Латвии», опубликованная в газете «Сегодня» 29 сентября 1929 года. Фрагмент:
«Меньшинственный вопрос за последние десять лет не сходил со столбцов газеты «Сегодня»… Ныне, оглядываясь на пройденный путь, нельзя не признать, что, хотя тревоги было немало, но удовлетворения, в общем, было больше. А для страны, где добрая четверть населения состоит из меньшинств, отчасти занимавших весьма недавно положение правящих слоев, надлежащая постановка первооснов этого вопроса имеет не академическое только, а глубоко реальное значение…
Меньшинственная проблема, по существу своему, относится – или лучше, должна быть отнесена – к области права, а не политики… Но, по мере успокоения Европы и успокоения разбушевавшихся в военном угаре страстей, перестраивающийся на новый лад и устраивающиеся вновь государства начинают понимать, что наилучший подход к разрешению этой проблемы объективный, а потому спокойный путь правовой…
Это не значит, чтобы, при такой его постановке, дело могло обойтись без всякой борьбы. Но, во-первых, борьба за право, уже приобретенное, завершается в плоскости беспристрастного судебного разбирательства. Во-вторых, и установление и расширение объема меньшинственного, как и всякого другого, права, чтобы быть прочным, должно идти – даже при условиях борьбы – путем органического развития государственного строя изнутри, запуская корни в глубину народного правосознания, а не посредством искусственного, мимолетного его насаждения мерами внешнего воздействия. Именно последнее было правильно оценено раньше, чем где бы то ни было, самой Латвией и ее меньшинствами. Не связанная никакими миноритетными договорами, еще задолго до предоставления ею общей декларации о меньшинствах, коей обуславливалось ее принятие в Лигу Наций, Латвия в дружном сотрудничестве и меньшинств и правительства и парламента, выработала в 1919 г. свой закон о школьной меньшинственной автономии, являющейся краеугольным камнем всякого национально-культурного самоуправления. Пусть в этом законе имеются дефекты – оно и немудрено при той спешности, с которою он был составлен и при полном отсутствии чужих образцов. Но самый факт попытки упорядочения этого вопроса, на заре самостоятельного бытия страны, без международного давления, актом внутреннего законодательства, должен быть оценен как подвиг государственной мудрости, предопределивший ход развития меньшинственного права в Латвии…
Но не в деталях суть дела, а в принципе. При современном состоянии международных отношений, несмотря на возникновение Лиги Наций, существованию которой никто не откажется придавать огромнейшее значение, здоровое разрешение меньшинственной проблемы возможно только внутри страны, и это было понятно в Латвии в деле предоставления меньшинствам, как народным коллективам, свободы развития их национальной культуры».
Во Второй Латвийской республике меньшинственная проблема входит в круг вопросов, относящихся не к праву, а к политике.
Во-первых, потому, что закона о школьной меньшинственной автономии, «являющимся краеугольным камнем всякого национально-культурного самоуправления» ныне вовсе нет, школа является частью национально-бюрократической системы.
Во-вторых, в Латвии нет свободы развития меньшинственной культуры (а есть индивидуальная свобода), так как в той же самой Первой Латвийской республике механизм реализации развития культуры достигался благодаря финансированию из бюджета Культурного Фонда. Ныне меньшинства лишены и намека на всякую возможность поддержки, тем более финансовой со стороны государства.
В-третьих, в отличие от 1929 года, ныне нет удовлетворения, и сам вопрос и перспективы его решения представляются тупиковыми.
Второй текст уже из нашего времени, взятого с сайта REGNUM.
Председатель подкомитета ПАСЕ по правам меньшинств, депутат Сейма под заголовком статьи «ПАСЕ о правах нацменьшинств в странах Балтии» заявляет: «Позиции традиционно отстаивающих права национальных меньшинств левых сил в Европе слабеют, а принятие в Совет Европы Закавказских стран привело к снижению стандартов в отношении соблюдения прав нацменьшинств, что не могло не отразиться на отношении ПАСЕ к проблемам русскоязычного населения в странах Прибалтики».
Сравним ситуацию в Первой и Второй Латвийской республике.
А) В Первой Латвийской республике были условия для осуществления русской политики в Латвии, во Второй Республике таковых условий нет.
Б) Русская политика в Первой Латвийской республике осуществлялась в рамках признания государством русского политического феномена.
В Сейме была русская фракция депутатов, в Министерстве образования – русский меньшинственный отдел, председатель которого выбирался полномочным собранием русских учителей. Но и в экономике и финансовой сфере были свои русские представители.
Сегодня русского политического феномена в Латвии нет в принципе. На заре истории Второй Латвийской республики русское как политическое явление всяческими методами вытеснялось и из общественной жизни. Вот фрагмент из моей статьи «Народному фронту 25 лет. Некоторые моменты истории восстановления независимости Латвии: Пленум творческих союзов, съезд Народного фронта, АНКОЛ,
Форум народов, съезд Интерфронта, ЛОРК» об организации Форума народов Латвии:
«Форум народов Латвии в 1988 году практически стал логическим продолжением учредительного съезда Народного фронта. На волне гласности настежь распахнулся ящик Пандоры, и все вдруг заговорили вслух о том, что пятьдесят лет шепотом обсуждали в узком семейном кругу на кухнях. Оказалось, что поляки не прощают советскому режиму раздел Польши между СССР и Германией по Пакту Молотова-Риббентропа, украинцы — голодомор, евреи — государственный антисемитизм, крымские татары — депортацию, и так далее по списку через весь ХХ век! Обретшие право голоса представители нацменьшинств на Форуме говорили не только о своей идентичности и культуре. Пользуясь моментом, они резко обличали и преступления тоталитарного режима против своих народов…
… Подтверждение этому диагнозу можно проследить на примере каждой отдельно
взятой национальной республики СССР, и Латвия здесь не исключение. О наболевшем
за годы советской власти в Латвии заговорили все сразу, заговорили взахлеб, перебивая друг друга, однако в этом общем хоре поначалу не было слышно голоса этнических русских. И с учредительного съезда Народного фронта, и с Форума народов шла трансляция по телевидению, но советский человек, воспитанный на коммунистической пропаганде, оказался абсолютно не готовым к восприятию подобной информации! В лучшем случае обнародованные факты могли стать для него просто шоком, в худшем — кощунственным очернением фашистами советской действительности.
Далее из речи Горбунова становится ясным, что он лично возглавил оргкомитет
по подготовке Форума народов Латвийской ССР. 7 декабря 1988 года в газете «Советская молодежь» опубликован список утвержденных этим оргкомитетом докладчиков. Среди них: член-корреспондент Академии наук Латвийской ССР , заместитель директора Института этнографии имени Н. Миклухо-Маклая Академии наук СССР, доктор исторических наук , председатель Совета Министров Латвийской ССР , министр народного образования , министр юстиции Латвийской ССР , другие известные деятели науки и культуры. Но не оказалось почему-то в этом списке ни одного из только что определившихся лидеров новой общественной организации АНКОЛ — ни Иты Козакевич, ни Руты Шац-Марьяш, ни Рефата Чубарова, ни Ромуалдаса Ражукаса, ни Марии и Леона Бриедисов, ни Улдиса Берзиньша... В результате, как только отзвучали официальные доклады и слово в прениях было предоставлено самим делегатам от нацменьшинств, атмосфера на Форуме народов резко изменилась. Люди стали говорить то, что хотели сказать, а не то, что партийное руководство республики хотело от них услышать. И вскоре накал страстей в зале приблизился к тому же уровню, что царил на съезде Народного фронта. Перестроечный премьер-министр СССР Николай Рыжков в своих мемуарах, вышедших в 1992 году, главной причиной крушения СССР назовет нерешенный национальный
вопрос.
Со стороны советских людей обязательно должна была последовать реакция на звучавшие с трибун Съезда и Форума обвинительные речи. И реакция эта не заставила себя долго ждать — 7 января 1989 года в Риге прошел учредительный съезд
русского Интерфронта, созданного в противовес латышскому Народному фронту. Градус накала страстей, выплеска эмоций зашкаливал на обоих съездах. Но принципиальная разница состояла в идеологической платформе двух общественных организаций. Съезд Народного фронта брал курс на экономическую, языковую и культурную автономию Латвии от союзного центра. Заявление о намерении Латвии выйти из состава СССР и полностью восстановить независимость республики в программе Народного фронта появится позже, на Втором съезде. В то же время съезд Интерфронта своей первоочередной задачей провозглашал сохранение существующего в СССР политического режима и недопущения для Латвии никакого расширения национальной автономии…
…Вспомним хронологию событий. Пленум творческих союзов, который принято считать началом Атмоды, проходит 1 и 2 июня 1988 года; 8 августа в Ригу приезжает член Политбюро ЦК КПСС Александр Яковлев и дает добро на создание широкого общественного движения в поддержку Перестройки. Учредительный Съезд Народного фронта начинает свою работу 9 октября 1988 года, а 10 – 11 декабря того же года, уже с подачи только что созданного Народного фронта, в Латвии проходит Форум народов. Но форум возникает не на пустом месте – за неделю до этого, точнее 3 декабря, в республике учреждена Ассоциация национальных культурных обществ Латвии (АНКОЛ). В Ассоциацию объединяются нацменьшинства, представляющие культуру самых разных народов, проживающих на территории Латвии: это и украинцы, и поляки, и евреи, и немцы, и армяне, и представители других нацменьшинств – вплоть до крымских татар. Но нет в этой Ассоциации общества русской культуры. Правда, в Латвии уже создано Балто-славянское общество, однако оно не только не входит в Ассоциацию, но и не может претендовать на статус представителя русского нацменьшинства в Латвии.
Вопрос этот не так прост, как может показаться на первый взгляд. Накануне создания
Ассоциации он возник на проходившем в Союзе писателей собрании представителей
нацменьшинств. Тут следует сразу отметить, что сам по себе Союз писателей к созданию
Ассоциации прямого отношения не имеет. Просто за неимением еще на тот момент собственного помещения Народный фронт проводит все свои собрания по адресу Кришьяна Барона, 12, в здании Союза писателей Латвии. Итак, в историческом особняке на Кришьяна Барона, в кабинете А. Упита, на очередное рабочее заседание собралась инициативная группа АНКОЛ. Один из лидеров и соавторов самой идеи создания Ассоциации Рута Шац-Марьяш задает собранию простой вопрос: можно ли считать нацменьшинством русских в Латвии? И если да, то не надо ли подумать о создании и латвийского общества именно русской культуры, то есть включить его в Ассоциацию наравне со всеми другими нацменьшинствами? Реакция присутствующих неожиданно категорична: нет, ни в коем случае русских нельзя считать нацменьшинством! Их в Латвии слишком много, они и так уже составляют большинство по отношению к
коренному населению, то есть к латышам...»
…В конце статьи вернемся к определению русской политики как легитимации форм сотрудничества русского национального меньшинства в Латвии.
Вопрос: относится ли этот путь, как писал в 1929 году профессор Пауль Минц, только к внутренней проблематике или он разрешим только в глобальном контексте?
Сергей Мазур
