Международный Фестиваль «Звезды Нового Века» - 2015
Художественная проза (от 17 до 20 лет)
Екатерина Черемных, 19 лет
г. Новоуральск, Свердловской области
Руководитель:
, педагог дополнительного образования
Объединение «Юный журналист»
МАУ ДО «Центр внешкольной работы»
Песня последнего вагона
Дождливое выдалось в этом году лето. Под мелкий и моросящий дождик бегу к вокзалу. На перроне уже никого нет, все заняли свои места в электричке и ждут отправления. Прохожу мимо первых вагонов, зная точно, что там не осталось свободных мест. Забравшись в предпоследний вагон, вижу, что в нем «яблоку негде упасть». В голове только один вопрос: «Откуда вас столько»? придется идти в последний. Он, как говорится, стоял на ушах, а источником шума были две подвыпившие компании. Найдя место в самом конце вагона, я обратила внимание на своих соседей. По угрюмым лицам было видно, что им не особо приятно находиться здесь.
Позади уже пара станций, а люди нескончаемым потоком все прибывают. Шум тоже нарастает, даже музыка в наушниках не в силах заглушить его. Через несколько минут люди, стоящие в тамбуре, начали суетиться, выбрасывать сигареты и отмахивать от себя дым. По их действиям понятно, что приближаются контролеры. Последние, не обращая внимания на едкий запах, проверили наличие билетов у пассажиров в тамбуре и пошли дальше.
Увидев эту картину, женщина, сидевшая рядом со мной, не смогла сдержать эмоций: «Нет, вы только посмотрите. Они тут весь вагон провоняли, а охране и дела нет». Я решила поддержать и беседу и объяснила, что проводники не могут штрафовать нарушителей – это дело полицейских, которых на этот раз не оказалось.
Больше половины пути позади, и вот очередная остановка. На этот раз люди в тамбуре подошли к выходу. Было видно, что там началась суета. И когда двери вагона открылись, стало понятно, отчего так суетились в тамбуре: в вагон с печальным видом вошел пожилой мужчина, с огромным рюкзаком, который больше хозяина. Старик, тяжело передвигаясь, стал проходить в центр вагона. Видимо, он не мог самостоятельно подняться в вагон, а люди в тамбуре ему помогли.
Электричка дернулась. И старик чуть не упал, но успел схватиться за поручни сиденья. Несколько человек встали, в том числе и я, чтобы освободить ему место, но мужчина даже не посмотрел, а только махнул рукой как бы говоря: «Сидите, сидите». Он так и продолжал стоять, больше не привлекая к себе внимания, пока не произошло следующее.
Охрипшим и слабым голосом он начал петь первые строчки песни Леонида Утесова «У Черного моря»: «Есть город, который я вижу во сне…». Наступила такая тишина, что все пассажиры с удивлением и вниманием вслушивались в каждое напевное слово о городе в цветущих акациях, о городе детства. «Есть воздух, который я в детстве вдохнул и вдоволь не мог надышаться,» - пел старик. А душный вагон будто наполнился морским свежим воздухом и ярким южным солнцем. У пожилой женщины, что сидела напротив меня, на глазах выступили слезы, видно проникновенное пение старика воскресило какие-то воспоминания, которые ей дороги. А беспокойные компании вдруг притихли, и на лицах молодых моих соседей появилось что-то неподдельно осмысленное. Как зачарованные, люди последнего вагона даже не заметили приближения очередной станции. Народ потянулся к выходу, и некоторые пассажиры, держа в руках монетки, стали протягивать их старику. А он стал вдруг отказываться и повторял: «Спасибо, не стоит. Я пел потому, что хотел»
Я вышла на своей станции, но еще долго во мне звучал голос старика из последнего и его напевные строки «У Черного моря….».
