Фрагмент статьи «Белый лебедь архитектора Бабыкина» (автор Михаил Сидоров)
Статья опубликована в журнале "Домострой". №10, 2000г.
О строительстве Театра оперы и балета (Екатеринбург)
Идея строительства нового театра созрела у городских властей давно. Еще в 80-х годах XIX века в екатеринбургском правлении энтузиасты культуры вносили такое предложение. Но средств не было. И все-таки позднее был объявлен конкурс на лучший проект театра оперы для Екатеринбурга.
Проект «Светлана»
Премного удивил конкурсную комиссию обратный адрес на конверте - «Кавказские минеральные воды». Под девизом Светлана» свою работу предлагал городу, как видно, зрелый, опытный мастер. И вот когда интересный проект получает в Екатеринбурге первое место, выясняется, что автор его - уже известный в те поры на Кавказе архитектор, тридцатилетний Владимир Николаевич Семенов. Родился он в Кисловодске в январе 1874 года. Во Владикавказе закончил реальное училище и поступил в Петербургский институт гражданских инженеров, который закончил с серебряной медалью в 1898 году. Значительно позднее его назовут выдающимся российским архитектором-градостроителем. В его память благодарными учениками будет отчеканена медаль со сказанными им словами: «Градостроительство - это высокое искусство».
То, что человек это был совершенно незаурядный, говорит хотя бы такой факт из его биографии. С небольшой группой русских добровольцев он, только-только включившись в практическую архитектурную работу, уезжает в Трансвааль для участия на стороне буров в англо-бурской войне. Английские войска жестоко расправлялись с непокорным народом, и общественность России сочувственно относилась к бурам, героически сражавшимся за свою независимость. Вернувшись в Россию, Семенов едет на Кавказ и, работая до 1908 года в Управлении Кавказских минеральных вод, строит гостиницу «Бристоль» в Пятигорске, дачу эмира Бухарского (теперь корпус санатория) в Железноводске, жилые дома. Уже при советской власти он входит в ряды передовой технической интеллигенции, занимается разработкой плана реконструкции и развития Москвы, будучи главным архитектором столицы, публикует «Эскиз генерального плана Москвы».
Но все это было потом, потом. А пока проект молодого архитектора Семенова попадает в руки молодого архитектора Бабыкина. Константину Трофимовичу поручают возглавить рабочее проектирование будущего оперного театра в Екатеринбурге.
- Господа! Нам с вами выпала высокая честь подготовить рабочий проект и начать строительство первого в наших уральских краях оперного театра, - голос его слегка подрагивал, а сам говорящий энергичными шагами передвигался туда и обратно вдоль заваленного чертежами стола. Впервые они сошлись вместе. Константин Трофимович Бабыкин, которому поручено было возглавить рабочую группу, инженер Т. Реммельт, скульптор А. Вейнберг и архитектор И. Янковский.
- Здание театра, - продолжал Бабыкин, - решено построить по Главному проспекту на Дровяной площади. Проект не дешев. Должен вам доложить, что в городской Думе некоторые склонялись к тому: а не пустить ли эти солидные деньги на мостовые, город-то в грязи. Вот поднимется театр, появятся и мостовые, и приличные тротуары. Думаю, мы возьмем за основу предложенный нам проект архитектора Семенова. В нем, безусловно, есть рациональное зерно. Он не копирует знаменитый Одесский оперный, но, мне кажется, автор представляет наши уральские края слишком суровыми, а людей - несколько аскетичными. Между тем благословенную Мельпомену у нас и почитают, и понимают.
Они еще долго говорили о том, чем в этом проекте займется каждый из них, каким он должен быть этот храм искусства в центре Урала. Здание театра было рассчитано на 1500 мест. В январе 1910 года в городской Думе окончательно утвердили смету на строительство в сумме 300 тысяч рублей. Производство работ взял на себя частный подрядчик на условиях договора с городской строительной компанией.
Бабыкин ночами засиживался над проектом. Чувствуя в себе большие творческие силы, он давно искал серьезной, интересной собственной работы. Такой, чтобы выразить себя, заявить о себе. И вот такое стечение обстоятельств. Проект есть. Он пришел издалека. Прислал его архитектор, который ни разу не был в Екатеринбурге, очень смутно знавший его культурную жизнь и представления не имеет о его архитектурном облике.
Наверное, поэтому есть в его внешнем рисунке что-то сдержанно-аскетическое, далекое от праздника искусств. Ему, Бабыкину, предложено реализовать замысел. Так что же, раствориться в чужом имени, согласившись именно с этим вариантом? Но, еще посещая представления приезжих артистов, любительские спектакли, Бабыкин мечтал о том, что будет в Екатеринбурге настоящий храм муз, подходя к которому, горожанин издалека станет чувствовать приближение светлого праздника. Как облик всякой церкви настраивает на душевную беседу с Всевышним, так и здание театра - на общение с музами. Что ж, пусть же они станут неотъемлемой частью фасада.
По рисунку Семенова фронтон здания по углам и в центре причудливыми лепестками венчают островерхие стелы. На уровне второго этажа - балкон на весь фасад и три балкона на уровне третьего. Две густо рустированные плоскости стен с геральдическими картушами. И окна, окна, окна стрельчато подчеркивают величие здания. Красиво. Бабыкин еще и еще раз всматривается в листы чертежей. Да, архитектор здесь широко использовал почти все элементы зодческой палитры, назвав свой конкурсный проект «Светлана». Все есть, только нет в нем настоящей артистической одухотворенности. В доработанном проекте Бабыкина рождается новый фасад. Главное его новшество - фигуры трех муз искусств на самой высокой точке фасада. Длинные одежды, величественные, вдохновенные позы. Муза с нотной книгой, муза с горящим факелом и муза с лирой. Грациозные хозяйки как бы говорят каждому, кто обращает взгляд в их сторону, что именно здесь, за этими стенами, живет и процветает высокое театральное искусство. Именно здесь музыка, пение и танец дарят людям наслаждение. Вот что без букв написано на фасаде рукой уральского архитектора Константина Бабыкина. И, как бы дополняя эту великолепную троицу, под карнизом пущен в классическом стиле выполненный фриз. - граждане древнего Рима в длинных хитонах собираются на зрелище.
На этой стройке по его настоянию впервые на Урале применяется бетонирование крупных конструкций. Железобетонные своды вместо кирпичных не только обусловили необычную форму зрительного зала, но и его великолепную акустику.
За все время строительства Бабыкин постоянно находился на лесах, особенно контролируя качество. Рассказывают, что однажды, во время очередного обхода он остановился возле ученика-каменщика, кладка которого ему не понравилась. Подвернувшимся под руку молотком он разгромил несколько рядов кирпича и, ни слова не сказав, удалился.
В октябре 1912 года театр открыл свой первый сезон оперой М. Глинки «Жизнь за царя».
Революцию архитектор Бабыкин встретил настороженно. Его тонкая артистическая натура, натура созидателя, внутренне протестовала против всесметающего кровавого урагана, и в то же время он прекрасно понимал, что победившему классу ничего не стоит, передернув затвор, в одночасье рассчитаться с ним за прошлые контакты с «угнетателями».
В его «Белом лебеде» - так уже называли здание оперного театра - люди в шинелях и кожанках в октябре 1917 года провозгласили в городе Советскую власть. И не скрипки звучали под театральным куполом, а горячее «Долой». Чистая публика вместе с отступающим Колчаком уходила на восток. Покидал Екатеринбург и Бабыкин - в июле 1919 года он получает должность архитектора Управления Забайкальской железной дороги. В начале апреля 1920 года - должность начальника отдела гражданских сооружений Сибирского управления путей сообщения в Омске. И в дальних сибирских краях, каким бы делом ни был занят, его неотступно преследовали воспоминания о городе на Урале, где он построил вокзал, театр, несколько крупных особняков, где реально проявилась его молодая энергия, и где, в чем он был совершенно уверен, ему еще предстоит сказать свое веское слово. И он возвращается.
Источник: http://www.1723.ru/read/dai/dai-29.htm
