Вероника Долина: «Без сиропа!»
Вероника Долина - фигура культовая. И те, кто являлся поклонником бардовской песни, и те, кто относился к этому музыкальному формату с некоторым недоумением, в 1980 - 1990 годы разом попали в плен ее «неэстрадного голоска». Песни Долиной зазвучали в фильмах, их пели детям в качестве колыбельных, бормотали под нос в троллейбусе, а на ее концерты собирались полуторатысячные толпы, и достать лишний билетик было решительно невозможно.
Мне, вернее, моим родителям, повезло. На концерт Долиной я попала, когда мне было лет шесть. Помню, как напряженно всматривалась в маленькую черноволосую фигурку с непомерно большой, как мне тогда казалось, гитарой в руках. «Уроки музыки. Или как меня этому учили», - объявила Вероника. «Как?» - громко, на весь зал переспросила я, недослышав. Мама покраснела. А Вероника отчетливо повторила «Как Меня Этому Учили» - и тем самым навеки покорила мое детское сердце.
В побывала 3 сентября на яблочно-книжном фестивале «Антоновские яблоки», но поговорить возможности не представилось - вечером Долину ждал концерт в клубе «Альма-матер». Я приехала к ней в Москву, и отсроченное по времени интервью получилось о вечном - о детях (их у Долиной четверо), творчестве (одних CD-дисков я насчитала 23) и приоритетах.
Скромное блюдо для 50 человек
- Вероника Аркадьевна, в Коломне вы сказали, что совсем недавно начали не только петь, но и читать со сцены стихи.
- Да. Раньше во мне очень туго была натянута струна певчества, это казалось мне более правильным, более востребованным. А стихи - это орудие другого калибра, совершенно иной инструментарий. В последнее время решила освоить и его, но это, между прочим, оказалось очень трудно. Видимо, для декламации надо иметь другую грудь, голосовой аппарат должен быть устроен как-то иначе. Я дико устаю от чтения стихов, а от пения, наоборот, взбадриваюсь и воодушевляюсь.
- Насколько часто вы сейчас выступаете?
- Я стараюсь петь еженедельно, хотя надо, конечно, понимать, что мне уже столько лет, сколько есть, и мои пожилые песенки нужны не такому уж большому количеству людей. Скорее, эти концерты нужны мне самой - для ощущения себя человеком. Кризисов в моей жизни сегодня немало. Это непросто: перестать быть мамой и превратиться в бабушку кучи внуков, перестать быть артистом, трижды в неделю выступающим перед полуторатысячным залом и приготовиться к тому, что ты будешь представлять собой скромнейшее блюдо для 50 человек раз в неделю. Но я пришла к выводу, что не по всем пунктам надо бунтовать, иногда надо и приспосабливаться, договариваться с судьбой.
- Вы не производите впечатления приспособленца...
- Есть приоритетные вещи, которыми я не поступлюсь, а по другим вопросам вполне могу договориться. Неплохо, когда человек сам себе устанавливает некие формулы жизни: пойдет ли он на могилу своей бабушки, или погода плохая, укладывать ребенку в портфель бутерброд, или пусть съест чипсы в школе, как все.
- Что еще есть в ваших личных формулах?
- Многое. Например, понимание того, что старые вещи производят на человека важное... даже не впечатление! - действие. Ничего плохого с девочкой от того, что она наденет мамины бусы, не случится. А возможно, случится хорошее. Интересное. А уж если бусы бабушкины...
- То интересное произойдет точно?
- Нет, не точно! У судьбы рифмы тонкие, но не точные. Что еще? Деньги - я с ними очень дружу, ценю их и чуть ли не люблю. С ними я тоже умела договориться лет с 13 - 15. Меня прямо биологически как-то удивляет, сколь много людей и не думают о том, чтобы приспособить себя к какой-то новой работе, найти возможность приподнять голову. Эффект разлитой в нашей стране глицериновой лени просто поражает. Надо учитывать вот какой нюанс: где щедро тратишь, там много и получаешь. Когда у меня было множество всего - детей, увлечений, стихов, публики, пластинок и поездок, то я успевала быть и отличной кулинаркой, и гостеприимной хозяйкой - гости жили у меня неделями. При этом каждые два-три месяца я ездила за границу с концертами - Германия, Франция, Англия, Швейцария, Япония, США, а в промежутках гастролировала в Новосибирске, Свердловске, Подмосковье. Так вот, почти не приходя в сознание, и жила. На самом деле при таком ритме силы резервируются, ты получаешь энергию и время на все, что тебе необходимо для жизни.
- Сейчас у вас не так?
- За прошедший год я оказалась подвымотана разными вещами, в том числе и изобилием малышей. Я не без удовольствия занимаюсь с ними, но «кашеварство» и «памперсоманию», признаюсь честно, в гробу видала. Если бы этому сопутствовали, как в дни моей юности, ежевечерние концерты и, скажем, ежеутренние стихописания, то я готова посвящать этому время и силы. Но поскольку весь этот быт предлагается как главное и единственное занятие, то какого черта!
В приоритетах - высшее
- Вероника Аркадьевна, насколько значима для вас разница культурных кодов - вас и ваших детей? Все-таки вы родились и выросли в одной среде и стране, а ваши дети уже совершенно в другой.
- Общность, конечно, нужна. Только в каком-то заговоре и «противостоянии треклятому государству» и может состояться семья как таковая. Естественно, для этого необходима какая-то концепция.
- В чем заключается ваша?
- В ней много пунктов. Скажем, искусство первично, бытие вторично. В приоритетах - только высшее, причем это касается как взрослых, так и детей. Всему среднему, бытовому отводится небольшая часть души, низшему - вообще копеечная. На этой вот программе моя семья ехала и едет. И крупных отступников, так сказать, пока у нас не бывало.
- Любые родители хотели бы сохранить такую преемственность. Вопрос в том, что это не всякому удается. Есть ли у вас какие-то приемы, методики, примеры?
- Первопричиной такой общности является, на мой взгляд, все-таки генетика. Правильные бабушки и дедушки определяют путь и среду внуков. Я поняла это еще в юности. Моя бабушка была видным деятелем, основателем педиатрической системы на Руси в 1920-е годы, в 1930-е работала директором института педиатрии. И тем не менее она обитала только на среднем, бытовом уровне. Бабушка была рядом со мной до самого окончания школы, но у меня практически нет воспоминаний о ней: ни яркого диалога, ни живого следа в душе. Мне неловко говорить об этом, но сейчас уже истекло столько времени, что многое из того, что ранее казалось неловким, сделалось уместным. Никакого контакта у меня с ней не было. Осталась одна генетически «бабушкина» вещь, которую я могу выделить отчетливо, - три крохотные волосочка на подбородке, которые временами приходится упразднять. Так вот с такими точно крохотулями именно в этом месте моя бабушка, по воспоминаниям моих 3 - 5 лет, боролась каждое утро. Такой вот телесный, осязаемый смешной сувенир перешел ко мне по наследству.
Дед был совершенно другой - он весь состоял из высшего. Ученый, видный физиолог, занимавшийся исследованиями возможностей мозга, ученик Павлова, он в 1940 - 1950-е был измучен, напуган как ученый и в Москве вел весьма скромное научное существование. А человек был по-своему блистательный: ни словечка в простоте, ничего о сниженном. Он носил берет, как француз, клетчатую куртку - как шотландец, опирался на трость - как английский лорд, хотя по происхождению был учеником аптекаря из глубин Бессарабии. В 14 лет дед рванул в партизанский отряд к Котовскому и долгое время был его ординарцем, потом пулеметчиком. Дед имел кошмарно звонкую юность. Воздух, один только воздух... Дед исчез из моей жизни гораздо раньше, чем бабушка, но оставил в ней могучий, почти гипнотический след. Так что разницу между интересным и неинтересным я увидела кошмарно давно.
- А ваши родители?
- Они были ко мне очень строги. К моему старшему - на шесть лет - брату они почему-то относились гораздо мягче и милосерднее. Политика в доме была «холодно-горячо», и я росла в той комнате, где было «холодно». Но климат этот неплохо повлиял на мою голову, этот «холод» закалил и стимулировал меня.
- В чем проявлялась строгость?
- В тональности, диктате, требуемых отметках, жесткой критике. Улыбку от мамы или папы я получала редко, слово похвалы и одобрения заслужить было невозможно, и я к ним даже не стремилась, так как не ведала, что такое бывает в природе. Персонально обращенные ко мне добрые слова, одобряющие мои облик и поведение, я услышала только в последнее десятилетие их жизни. Для меня это было просто теплое течение Гольфстрима, но я понимала, что это закат. С другой стороны, мне до замужества было дозволено ничего не делать по дому. Это во многом было обусловлено, я думаю, моим здоровьем - головными болями я страдала с двух лет.
-
Ненавижу мягкие игрушки
- Вы сами суровая мать?
- Я очень нежна с детьми, но, наверное, этим я многое испортила в их судьбе Мне важнее всего было видеть в них креативное начало. Я радовалась, когда они хоть что-то делали сами, причем не глупости вроде застилания кровати или мытья посуды, а какие-то творческие действия. Я заливала их - не сиропом, я сама совсем не сиропна - но чудесами и заботой. В 1987 - 1989-м я дорвалась до электроники, мои дети были усыпаны необычными новыми игрушками, которые тогда имелись далеко не в каждой семье. Помню, они устраивали среди квартиры выставку «мой любимец», обкладывая все вокруг мягкими игрушками. Я, кстати, терпеть не могу мягкие игрушки, отношение на грани ненависти, но судьба упорно пихала их мне в руки, так что у детей они были.
- Не любите мягкие игрушки? А ваша собака как же? Вон она какая - большая, пушистая, спокойная.
- Нет, это анимационный проект, так что немножко другое. А эти вот безмолвные, пушистые - фу! Так вот, маленькие диктофончики, компьютерчики - этого добра было густо. Я очень опасалась, что мои дети вырастут бездеятельными. Старший мальчик, Антон, был большой умница и постигатель в детстве, в 13-14 лет он прогуливал школу и бежал в театр. А через некоторое время я стала опасаться, что никакого креатива из этого не получится. Ребенок мой, будучи студентом филфака, надел наушники, скрестил руки на груди и залег на диван. Лежал до четвертого курса. Дважды в году он вывешивался на «расстрельной стене» своего факультета. Я ползла то на кафедру, то к его ногам, умоляя взяться за ум. И вот в начале четвертого курса он сфокусировал на мне взгляд и сказал: «Пора и к диплому приступать. Да я и печатать не умею. И не придумал, про что».
Я ему: «Пойдешь со мной в несколько мест». Я тогда была очень востребована, так что мы ходили на телевидение, радио, в издательства и редакции. Везде он сползал по стенке от тоски, от взрослых скучных людей, а я занималась своими делами. И вот на радио «Эхо Москвы» он неожиданно сделал стойку, пробормотав: «Что-то тут похоже, какие-то другие люди, какие-то скорости другие». Я сказала: «Не вопрос: сказано - сделано». Я давно уже поняла эту истину: сказано - значит, сделано. В один миг сын освоил компьютер, за месяц написал диплом. Однажды он пришел домой, а «Эхо Москвы» его голосом сказало: «С тушинского завода Антон Долин, Эхо Москвы». Это была революция. Он изменился .
То есть возможность быть эффективным, реализоваться, когда приложенные тобою утром усилия к вечеру уже преподнесены как блюдо, - это тот стимул, который может перебороть многое. Я проводила своих детей буквально за руку через могучее репетиторство, которое было мне ведомо (сегодня его в Москве уже нет), через хорошие школы - слава Богу, они есть. Я учила их преодолевать первую и вторую юношескую лень, переплавить это недомогание в какой-то креатив. У меня нет отчетливой методики, как все это проходить, просто интуитивное понимание, что проходить - надо.
- Ваши дети оказались как-то связаны с музыкой?
- Да, все. Старший, Антон, например, организовал в школе ансамбль. Они дали несколько концертов, а потом этот проект так живо подхватил мой средний сын, ныне театральный и киноактер. Сейчас мой средний сын вместе с сестрой, журналистом на «Вести 24» создали музыкальную группу под нечеловеческим названием «Трепанга». Выступают с классическими стихами ультраромантического направления.
- Что вам больше всего как маме и поэту греет душу в судьбе детей?
- Мне нужно всего лишь, чтобы им было интересно жить.
- Всего лишь?!..
- Я понимаю, насколько это много. Область деятельности не важна. Я когда-то очень много ездила в поездах, и мне попадалась масса разных соседств. Как-то раз со мной ехал молодой парень - сотрудник банка. Мы стали разговаривать, и я спросила: «Неужто вам интересно заниматься своей профессией?». А он ответил «Вы даже не представляете, насколько!». Этого попутчика я запомнила на всю жизнь. А выводы здесь просты: человеку, во-первых, должно быть интересно его дело, а во-вторых, он должен быть чуть ли не «приварен» к своему ремеслу.
- Что это означает?
- Это значит - всей душой отдаваться тому, что тобою избрано. А какую область избрать - вопрос вторичный. Я вполне допускала, что область интересов моих детей будет какой-то гораздо более прагматичной. Но этого не случилось.
- Вы этому рады?
- Пожалуй, да. Иначе нам было бы труднее находить общий язык - все-таки при таком раскладе через квартиру течет общий поток людей, сценариев, кастингов, успехов, музыки.
- Какая вы бабушка?
- Примерно такая же, как и родительница, - со своими суровостями, без сиропа. Не дай Бог, если кто-то из моих внуков скажет: «Хотелось бы мне стать банковским служащим, потому что у них всегда много денег». В этом случае я просто самосожгусь.
Беседовала Антонина ШТРАУС.
Вероника Долина родилась 2 января 1956 года в Москве. Российская певица, автор и исполнитель собственных песен. В 1979-м окончила МГПИ им. . Песни на свои стихи начала писать в 1971 году. Стала известна в середине 1970-х благодаря широкому распространению своих магнитофонных записей. Впервые выступила на сцене в 1976-м, через 10 лет на фирме «Мелодия» вышел ее первый диск. В 1998 году в Париже был издан ее первый сборник стихов. На сегодняшний момент Вероника Долина выпустила более 10 сборников стихов, девять виниловых пластинок, 23 CD-диска.
Долина выступает в России, странах СНГ и Балтии, ближнем и дальнем зарубежье. С концертами объездила Францию, Голландию, Великобританию, Австралию, Японию, Бельгию, Люксембург. Регулярно выступает в Израиле, США и Канаде. В чаще всего выступает в Большом зале Политехнического института, театре «Школа современной пьесы» и бард-кафе «Гнездо глухаря».
Гитара Вероники Долиной изготовлена мастером Евгением Ермаковым в единственном экземпляре. У гитары есть свое имя - Люитера. У Вероники Долиной четверо детей: старший сын Антон (1976 г. р.) - журналист и кинокритик, Олег (1981 г. р.) - актер и музыкант, дочь Ася (1984 г. р.) - журналист и музыкант, младший сын Матвей (1995 г. р.) - школьник.
