Обзор средств массовой информации (стр. 3 )

-- НАПКА также получает жалобы как профессиональная ассоциация, взаимодействуете ли вы по ним с приставами?

-- Ассоциация направила в ФССП подборку жалоб за четвертый квартал 2016 года и начало 2017-го. Но пока мы получили странный ответ, что гражданам, которые жалуются, рекомендуется обратиться напрямую в ФССП. Мы посчитали, что в таком случае правильным будет направлять жалобы в ФССП с копией в Генеральную прокуратуру, чтобы она следила за соблюдением законности, в том числе в части работы ФССП.

-- Насколько оправдано, по вашему мнению, что основным регулятором назначили именно ФССП?

-- В принципе -- это хорошо. Эти люди и сами имеют отношение к работе по взысканию. Но ФССП неоднородна -- есть центральный аппарат, который, как показал декабрь 2016 года, отлично справляется со своими обязанностями. В регионах бывают уникальные вещи, например, в Ярославле до сих пор не знают реквизиты для оплаты государственной пошлины для вступления в реестр. В Санкт-Петербурге в декабре отказались принимать от участников рынка заявления на вступление в реестр и начали это делать только в январе. В каких-то регионах открыто говорят, что у них ничего до сих пор не готово и обо всех процедурах они только в газетах читают.

-- Как реагирует на проблемы регионов центральный аппарат?

-- Если участники рынка жалуются на неорганизованность на местах, то предпринимаются конкретные действия. Мы написали обращение по поводу того, что в регионах увлеклись устными запросами. Сотрудник ФССП в регионе звонит в компанию и, например, требует, чтобы она проверила всех своих сотрудников на предмет задолженностей перед государством через сайт ФССП и в кратчайшие сроки предоставила ответ. Хотя любые запросы служба должна отправлять в письменной форме. Из центрального аппарата нам ответили, что направили информационное письмо регионам о необходимости соблюдения федерального законодательства.

-- Удалось ли закону и новому регулятору к настоящему моменту решить какие-то проблемы отрасли? Вы, например, говорили о неконкретности закона, появилась ли хоть какая-то ясность?

-- Закон вообще не решает проблемы отрасли, он написан больше для пиара, чем для решения каких-то задач. Единственный плюс -- это появление реестра. В то же время постоянно приходится думать, как соблюсти понятия, которые четко не определены в законе, на которые есть только неофициальное толкование сотрудника ФССП. Например, нет определения понятия "контакт" или "телефонные переговоры", которые ограничены в количестве. А ведь за нарушение можно получить штраф или исключение из реестра. Представители ФССП высказывают мнение, что контакт считается состоявшимся, если взыскатель успел представиться, назвать себя и ему удалось идентифицировать должника. По нашему мнению, после этого должен еще состояться содержательный разговор, в ходе которого взыскатель сможет получить обратную связь: планирует ли человек платить, когда и сколько. Сотрудники в разных регионах могут давать разные толкования закона из-за того, что в ФССП нет единой методологии. Мы дважды писали обращение с перечнем вопросов в Минюст (также отвечает за регулирование рынка взыскания.-- "Ъ") и ФССП. Во второй раз мы получили от Минюста некоторые пояснения.

-- Какие пояснения? Их достаточно?

-- Наиболее конкретный ответ получили на вопрос о взаимодействии с третьими лицами. В законе на этот счет три противоречащие друг другу позиции: "взаимодействие возможно с согласия должника и при отсутствии несогласия третьих лиц", "передача персональных данных третьим лицам запрещена" и "в рамках цессии согласия должника на общение с третьими лицами не требуется". Мы пытались уточнить, какая из них приоритетна. Минюст ответил, что последняя. Конечно, этого недостаточно. Вопросов осталось много, и доработка закона, безусловно, необходима, но процесс займет не менее года. Поэтому 2017 год придется прожить в решениях судов и неких толкованиях. Даже ФССП не очень удобно работать по этому закону. Например, текст закона вызвал путаницу в требованиях к рядовым сотрудникам коллекторских агентств, включая операторов, уборщиц и т. п. На них распространили требования, предусмотренные для руководящего состава и учредителей,-- не иметь долгов по судебным решениям в течение предыдущих трех лет. ФССП пришлось запрашивать и проверять большой объем информации по спискам сотрудников агентств на предмет наличия за последние три года, еще до принятия закона, каких-то задержек с оплатой алиментов, штрафов и тому подобного.

-- Но хоть с реестром-то все понятно?

-- Не совсем, открытый реестр привел к новому виду мошенничества, когда хулиганы, которые звонят по ночам и угрожают, представляются именем компании из реестра. Впрочем, это самый простой пример, мошенники сейчас не просто называются именем какой-то компании, но и имитируют бланки писем с реквизитами взыскателя из реестра. Обычно при внимательном изучении можно понять, что они ненастоящие (либо это старые бланки, либо с неправильными подписями и т. д.). Но в целом проблема существует, и как с этим бороться -- неясно, видимо, только самим компаниям ловить этих хулиганов за руку.

-- ФССП бессильна?

-- Пока по каждой жалобе служба запрашивает у агентства информацию и выясняется, что такого должника у них в работе вообще нет. В ФССП объясняют, что могут надзирать только за теми, кто находится в реестре. А тем, кто не в реестре, должны заниматься силовые структуры. Все государственные органы занимаются наведением порядка только в тех компаниях, которые, соблюдая законодательство, вошли в различные реестры и получили их лицензии. Прокуратура тоже проверяет только тех, кто не прячется. ФССП может направить информацию о работе взыскателя вне реестра в МВД. Но наш опыт показывает, что результата это не дает. В результате получилось, что ФССП охотно взялась регулировать все детали жизни взыскателей из реестра и наверняка к середине года уже вновь назначенный руководитель ФССП честно скажет, что внутри компаний, которые включены в реестр, наведен порядок. Но в серой зоне так ничего и не меняется.

-- Получается, вступление закона никак не затронуло самых "жестких" взыскателей, ради борьбы с которыми все и затевалось?

-- Рынок черного взыскания, как и черного микрофинансирования, обналички или незаконных обменных пунктов, как был, так и останется. Черный рынок взыскания -- во многом отражение черного рынка выдачи займов. Сейчас хулиганы даже не называют, в чью пользу взыскивают долг, чтобы их невозможно было связать с конкретной МФО и вычислить. К тому же большая часть таких хулиганов -- это бывшие сотрудники силовых органов (в том числе из приставов), у них остались хорошие связи, поэтому их особо и не ищут. Это проблема очень сложно решаемая. Есть ряд МФО и коллекторские агентства при них, которые принципиально работают с должником только хулиганскими методами, чтобы заставить его бояться и быстро вернуть небольшой долг. Они не будут работать такими методами со сравнительно большими долгами в 30 тыс. руб. или 50 тыс. руб., потому что человек просто не может быстро достать эти деньги. А небольшую сумму, сравнимую с его доходом, можно быстро "выжать". И закон никак эту проблему не решает. Однако НАПКА обращается в Генпрокуратуру, ЦБ, МВД. Сейчас наше ноу-хау -- это обращение в общественные пропрезидентские организации и банки, которые обслуживают счета этих хулиганов, с просьбой внимательнее отнестись к операциям своих клиентов.

-- Если оценить весь рынок взыскания, какова доля небольших долгов, которые выбиваются хулиганскими методами?

-- Общая задолженность по рынку -- около 1 трлн руб., но то, что взыскивается хулиганскими методами, это небольшая часть, ведь речь действительно идет о микродолгах -- до 10 тыс. руб. Это долги даже не всех МФО, которые выдают около 5% заемных средств. Только несколько групп МФО, связанных общими владельцами или учредителями, занимаются подобными действами. Именно они создают информационный фон. Окультурив эти два-три "куста", на которые приходится не больше 1-2% кредитного рынка, можно существенно снизить количество негатива и жалоб на криминальные методы.

-- Не пытались ли вы вынести проблему черных взыскателей на межведомственный уровень, как и чего добились? Куда обращались?

-- Пытаемся, и сейчас есть надежда на взаимодействие ФССП и ЦБ в этом вопросе. Пока он будет стоять для каждого органа в отдельности, он нерешаем. Решить проблему финансовых пирамид удалось только тогда, когда за это рьяно взялись все совместно -- от прокуратуры до ФСБ.

-- Понятно, что ситуация с черными взыскателями не имеет простого решения и пока им в принципе ничего не грозит. А что грозит тем, кто вступил в реестр, но допустил нарушения?

-- За нарушение закона предусмотрены штрафы компаниям, входящим в реестр, от 50 тыс. руб. до 500 тыс. руб. ФССП выписывает протоколы, но они реализуются обязательно через суд. Высшая мера -- исключение из реестра. В этом случае компания, по большому счету, теряет бизнес. О самостоятельном взыскании можно забыть. В законе есть ограничения по включению компании обратно в реестр, подать заявку снова можно только через три года. Поэтому я уверен, что все случаи исключения будут проходить через суд. Сейчас мы видим такую тенденцию -- в госреестре появлялось несколько очень похожих компаний. Возможно, кто-то регистрирует два юрлица для того, чтобы повысить надежность бизнеса на случай исключения одного из них из реестра.

-- Разве это не схема?

-- Можно назвать это схемой, но я бы обратил внимание на чрезвычайную жестокость закона, когда всего лишь за двукратное нарушение любых норм, часто довольно надуманных и допущенных даже не по вине владельца компании, а отдельного работника, можно получить запрет на бизнес. Скорее, это защитная реакция. Законом не запрещено иметь две компании с одинаковыми учредителями.

-- Какие еще проверки проводит ФССП в отношении коллекторов?

-- В 2017 году ФССП не может проводить никаких проверок, кроме как по жалобам граждан. Все планы проверок на год утверждаются ведомствами, в обязательном порядке согласуются Генпрокуратурой и публикуются. Нельзя просто взять и проверить, кого захотел. Но год уже идет, а плана этого нет, значит, мы считаем, что в этом году плановых проверок не будет.