РЕЦЕНЗИЯ
: «Очерки политической истории кочевников Притяньшанья с древности до конца XVII века». Бишкек, 2007.
Данная работа посвящена актуальной теме и обусловлена необходимостью углубить наши знания политической истории номадов, выявить формирование и специфику политической власти, ее институциализации и трансформации, характер функционирования и отношения с другими факторами, а также ее связи с общим развитием кочевых обществ Центральной Азии. Недостаточная изученность проблемы политической власти кочевников Притяньшанья отражает ее актуальность в рамках истории Кыргызстана.
В настоящее время особую актуальность приобретает то, что политическая история кочевников Притяньшанья эпохи древности и средневековья становится вполне самостоятельным направлением. Следует отметить, что долгое время политическая история кочевников рассматривалась как второстепенная, незначительная проблема и не представляла самостоятельного научного аспекта. Во многих случаях советские историки – кочевниковеды пытались решать проблемы становления и функционирования политической власти с позиций марксистских учений, подгоняли само развитие кочевого общества в некую схему, подобно европейской. Более того, в некоторых случаях искусственно подгоняли под эту схему теорию о классах, классовой борьбе в кочевом обществе и т. д., хотя кочевое общество, тип хозяйства, политическая организация развивались по своим законам, имели свою специфику присущую только им.
Т. Джуманалиев в своем исследовании раскрывает и доказывает, что эволюционный путь развития политической власти у кочевников имел поступательный характер, т. е. от номадического к феодальному типу, а не циклически, как некоторые ученые пытались представить его.
В монографии правильно отмечено, что политическая власть в кочевом обществе занимала особое место, поскольку она всегда стремится к подчинению и господству над определенной частью населения в целях использования в своих интересах. Политическая власть в условиях кочевого общества является консолидирующим фактором различных дисперсных макросоциальных организмов в единую социально-политическую общность, управляемую родоплеменной аристократией.
В первой главе автор анализирует, становление политической власти ранних кочевников, подчеркивая что номадическая модель послужила основой при создании своего государства всеми кочевниками Центральной Азии. Раскрывается сущность номадической модели политической власти, что схожесть хозяйственных типов и социальной организации позволила быстро перестроиться кочевым обществам, ориентированным на внешнюю экспансию, милитаризацию общественных функций с сохранением родоплеменных отношений. Автором анализируется становление политической власти номадического типа в сакском и усуньском обществах на основе письменных источников, проводится сравнительный анализ хуннского и усуньского обществ, схожесть хозяйственных типов и социальной организации, что основой политического устройства усуней послужила хуннская модель. В принципе такой вывод вполне логичен, поскольку общество с идентичным хозяйством, с доминантой номадического типа политической власти обуславливали усуням перестроить свою военно-политическую организацию.
В работе рассматривается реорганизация института политической власти усунями по хуннской модели. Административно-политическая иерархия, сосуществование дуальной системы и института соправительства обоих государствах были схожи. Характеризуются внешнеполитические отношения кочевников с Ахеменидской державой, империей Хань и Хунну, особое внимание уделяется внешнеполитической борьбе кочевников Притяньшанья за политическое господство в Центральной Азии в VI-XII веков. Кочевники Центральной Азии, в том числе Притяньшанья, постоянно вступали в контакт не только из экономической необходимости, но из политических взаимоотношений. Далее автором раскрывается, что для проведения успешной экспансии кочевое общество должно быть достаточно консолидированным. При этом, чем сильнее объект вторжения, тем выше требования к централизованности и сплоченности номадов.
Вторая глава исследования «Конфедерация кочевников Притяньшанья» посвящена изучению процесса институциализации и структуризации политической власти номадов в VI-X веках. В разделе рассматриваются конфедеративный тип политической власти, его место и значение в кочевом обществе, институт каганской власти как ядра политической власти, формирование его в рамках социально-политического развития данного кочевого общества и представлений о власти у кочевников Центральной Азии.
Автором обосновывается институциализация политической власти кочевников Притяньшанья в VI – X вв., где дано систематизированное исследование института каганской власти, его функции и полномочия, отмечается достаточная сложность административного управления и сочетания племенной организации с военной структурой и подчинения первой последней. В работе рассматривается военно-политическое устройство конфедеративного типа в форме «эль» (племенного союза), которое занимало особое место в структуре политической власти Древнетюркского государства, а также сыграло значительную роль в процессе становления государственности древних тюрков.
В главе подчеркивается триальная система, которая в условиях кочевого общества являлась эффективной формой управления и отвечала военным целям и задачам номадов. Выделена военно-административная структура Западно-тюркского каганата, состоявшая из десяти аймаков, подразделявшиеся на две племенные группы под названием дулу и нушиби.
В работе дано систематизированное исследование функций и полномочий кагана, его ближайшего окружения, состоявшего, как правило, из числа родственников кагана. Оно показывает достаточную сложность административного управления каганатом, тесно связанную с родоплеменной организацией, которая в период сложения политических образований сыграла определяющую роль по централизации власти одновременно являясь источником центробежных тенденций. Вершиной и ядром политической власти был верховный каган – правитель, чье политическое господство признавалось соплеменниками.
В третьей главе – «Феодальный тип политической власти у кочевников Притяньшанья» – исследуются экономические и политические факторы формирования политической власти феодального типа, дается анализ трансформации власти от кочевого типа к феодальному, а также характеризуется система управления и структура политической власти караханидов в X-XII веках.
В главе автор выявляет сущность и факторы трансформации политической власти номадического типа в феодальную, показывает экономические и политические предпосылки формирования политической власти феодального типа. Указывает на синтез кочевых и оседлых типов хозяйств, политико-экономический симбиоз, который сложился в результате установления феодальных отношений в Семиречье. Автор устанавливает вклад кочевников в формирование политической организации феодального типа в ходе взаимодействия двух этносов: оседлого согдийского и кочевого тюркского населения одновременно переходивших к феодальному обществу. Вклад кочевников также усматривается преимущественно в сильной централизованной военной организации, которая обеспечила самостоятельность политического объединения и на основе которой затем складывались феодальные административные институты.
В работе отмечаются этапы сложения политической структуры Караханидского каганата, хронологически охватывавшие с конца 40-х годов X в. по 30-е годы XI в., что политическая власть крепла и развивалась в процессе завоевания и установления политического господства караханидов в Мавераннахре. Автором указывается трансформация каганской власти, что она расширялась, выходила за рамки политической сферы и распространила свою власть на экономическую сферу. Каган непосредственно контролирует и перераспределяет земельный фонд, ренту-налог, однако для эффективной реализации каганской власти по отношению к подданным политические рычаги оказались недостаточными, стало необходимым применение экономических рычагов по отношению к подвластным людям, которые были готовы служить кагану ради участия в распределении материальных благ. Кроме того, характеризуется сакрализация каганской власти, имевшая иную концепцию нежели в доисламский период, в целом; изменение представления о каганской власти в эпоху караханидов, а также раскрывается роль и место исполнительных органов в централизации власти, функции и полномочия должностных лиц, отношения института соправительства и дуальной системы в структуре политической власти каганата. Выводы и концепции автора по данной главе верны и носят новаторский характер, особенно механизм трансформации политической власти, в том числе каганской.
Автор приходит к выводу, что в эпоху караханидов политическая власть и система управления трансформировалась под влиянием оседлого населения, в частности согдийцев и саманидов. В системе власти бюрократический аппарат, который находился между каганом и его подданными, являлся исполнительным органом и состоявл из дергах (дворцовая администрация) и дивана (военно-гражданское ведомство). Бюрократизация политической власти усилила роль исполнительных органов в управлении государством. Бюрократический аппарат называемый диваном, состоял из нескольких ведомств, управлявших фискальными, финансовыми, земельными и военными органами направленными на централизацию власти, эксплуатацию населения, распределение прибавочного продукта и т. д. Управления на местах возлагались на отделения различных ведомств, раисов и на беков, возглавлявших крупные племенные ополчения и являвшихся опорой государства.
В монографии рассматривается проблема распада кочевых обществ, усиления центробежных сил, их основные факторы. Раскрываются причины усиления политической власти кочевников в результате их внешних завоеваний за счет инкорпорации новых племен и концентрации в руках правящей династии в большом количестве материальных и людских ресурсов, которые подлежали для редистрибуции среди своих соплеменников. Особое внимание уделяется взаимоотношениям номадов с оседло-земледельческими цивилизациями, в частности, китайскими династиями эпохи древности и средневековья, Ираном и Византийской империей. Главы насыщены фактами и историческими событиями установления военно-политического господства кочевников в Центральной Азии, в частности, усунями, тюрками и караханидами. Особое место в главах занимают взаимоотношения кочевников с Ахеменидской державой, империей Хань, Суйско-Танской династией и мусульманскими государствами, между которыми велась борьба за контроль над торговыми путями, проходившие по территории Центральной Азии. Автором отмечается, что исходной позицией внешнеполитической стратагемы кочевых и оседло-земледельческих государств не всегда совпадали, если не противоречили их системе представлениям об окружающем мире. Их система представлений определила взаимоотношения кочевников с земледельческими народами, легла в основу внешнеполитических связей, когда одна из сторон должна была признать политическое господство другой, которое выражалось в присылке дани, посещение двора или ставки правителями зависимых владений и племен, участие в войнах на стороне сюзерена. Кроме того, указывается специальная внешнеполитическая стратегия Китая по отношению к кочевникам, конечной целью, которой являлись ослабление, а затем установление протектората над кочевниками. В главе освещается борьба тюргешей и карлуков против арабских завоевателей, их участие в антиарабском движении местного населения.
Во второй половине X в. караханиды активно включаются в завоевание Мавераннахра, где они установили свое политическое господство и дипломатические отношения с мусульманскими государствами, в частности, газневидскими и сельджукидскими династиями. Т. Джуманалиевым правильно отмечается о том, что внешнеполитическая стратегия кочевников Притяньшанья в указанный период характеризуется исключительной перманентностью, т. е. их непрерывной борьбой с внешними и внутренними силами, которая, в конечном счете, оказывала влияния на стабильность в кочевом государстве, в том числе на успешное завоевание.
В четвертой главе – «Кочевники Притяньшанья в XIII–XVII вв.» – раскрываются внутриполитические тенденции, связанные с усилением центробежных сил, сегментации кочевых обществ на более мелкие социальные группы и их причины. Кроме того, автор рассматривает последствия тех политических отношений между двумя сторонниками военно-кочевой знати, которые занимали более или менее жесткую позицию, относительно оседло-земледельческого населения.
Автор детально анализирует проблему политической власти кочевников Притяньшанья, приходит к интересным и, на наш взгляд, обоснованным выводам. Как нам кажется, данная проблема весьма оригинальна тем, что ее следует в дальнейшем углубленно изучать, возможно, пересмотреть существующие стереотипы в отношении политической власти кочевников в исторической науке. Безусловной заслугой автора является его не стандартный подход к существующим проблемам в политогенезе кочевников и их неординарного решения; он проявил профессионализм, умение работать с письменными источниками. В работе привлечены огромные материалы историографического характера стран ближнего и дальнего зарубежья. Автор написал свое исследование на высоком научно-теоретическом уровне и бесспорно, открывает новую главу, новое направление в кыргызской историографии.
В заключении автором формулируются основные выводы, в целом отражающие эволюционный путь политического развития кочевников Притяньшанья в указанный период, а также раскрывается содержание работы.
Хотя, данная работа Т. Джуманалиева обладает достоинством, вместе с тем, по нашему мнению, в работе имеются недочеты. Так, в первой главе автор ограничился хронологическим периодом (II в. н. э.), тогда как события в усуньском обществе развивались до V в. н. э. и в связи с этим остались неосвещенными некоторые вопросы, имеющие непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме. Кроме того, упущена преемственность политической власти усуньского и тюркского обществ, если она была в действительности. В третьей главе почему-то отсутствует сравнительный анализ структуры и организации политической власти саманидов и караханидов.
Главным достоинством работы является актуальность поднятых в ней проблем. Автор аргументированно обосновывает свою концепцию, в частности, переход от номадического типа власти к феодальному типу, четко определяет эволюцию политической власти кочевников Притяньшанья, детально анализирует структуру и организацию политической власти, внешнеполитическую борьбу кочевников за господство в Центральной Азии.
Однако, все вышеотмеченные недочеты не имеют существенного характера и в целом не снижают научный уровень исследовательской работы и она может быть оценена положительно.
Профессор Кыргызско-Турецкого
университета «Манас»
