Конец мануфактуры*
*«мануфактурой» будет называться не та мануфактура 16-18 в. в., в которой использовалось пооперационное разделение ручного труда. Имеется в виду способ пооперационного машинного производства, составляющий основу современной российской промышленности.
В настоящей статье под «промышленностью» будет подразумеваться, прежде всего, машиностроение. Причем машиностроение, в котором задействован полный цикл создания продукта от разработки конструкции до готового изделия.
Кризис в российской промышленности отличается от кризиса в Германии или Японии не причинами, а последствиями.
Что произойдет в Японии, когда кризис закончится? Оператор роботизированного завода-автомата придет на работу и нажмет большую зеленую кнопку. Софт загрузится, и завод заработает снова.
А что произойдет у нас?
У нас нет такого завода. За последние 20 лет мы ничего не сделали для того, чтобы он появился. У нас была де-индустриализация.
Осталась у нас мануфактура. В сильно помятом виде она как-то существовала, хотя были созданы все условия для ее погибели. Работал замкнутый круг – древняя технология порождала убытки, убытки не позволяли привлекать деньги – отсутствие денег не позволяло сменить технологию. Фискальная система довершала процесс деградации, отнимая последнюю копейку.
Теперь настало время понять, что мануфактура умерла…
И, может быть, этот кризис вовсе не кризис, а просто так изменился мир, причем изменился навсегда.
Уже сейчас, когда к VIP-пациентам срочно доктора вызвали и подключили аппарат искусственного кровообращения, вентиляции легких, искусственную почку и т. д., мы видим, что на все мануфактуры ни докторов, ни аппаратов не хватит...
Кстати, вы обратили внимание, что в г. Пикалево на злополучном глиноземном заводе стоят печи вывезенные еще от немцев по репарации после войны?
Пока мануфактуры чахли, экономика страны выстроилась в две «пищевые» цепочки. Одна - заработки с сырьевой «трубы.». Другая – с импортной. Сырьевая труба – это собственно «труба» плюс другое сырье и продукты первого, второго передела. Импортная труба – это новые автосалоны, новые торговые центры, «Лексусы» и ширпотреб, мобильные телефоны, потребительские кредиты (импортные товары за импортные деньги), ипотека (импортные деньги) и т. д.
Конечно, в этих цепочках немало эффективных компаний. Есть изготовители бурового оборудования, труб, погружных насосов и т. д., оснащенные по последнему слову техники, Наверняка есть эффективные компании-импортеры, девелоперы и банкиры. Не хватает в этих цепочках компаний, создающих добавленную стоимость путем разработки и производства продукта. Зачем его производить, когда его можно приобрести по импорту?
Ясно, что нынешняя ситуация для нас – это, прежде всего, выпадение сырьевой цепочки и всех, кто с ней напрямую связан.
Так как сырьевые деньги по разным каналам перераспределялись в индустрию конечного потребления, пострадали не только сырьевики, но и все остальные.
Попробуем предложить свою версию оценки воздействия кризиса на примере нескольких отраслей машиностроения.
В качестве градусника предлагаем использовать данные об изменении продаж металлорежущего инструмента.
Почему именно инструмента?
Во-первых, потому что, на мой взгляд, он отражает именно текущую операционную деятельность машиностроительного предприятия в отличие от инвестиционной. Инструмент - расходный материал, есть работа – он расходуется, нет – значит нет.
Во-вторых, из рассмотрения автоматически выпадут «отверточные» производства, т. е. реально не являющиеся предприятиями «машино»-«строения»;
В-третьих, в силу служебного положения у меня есть такие данные.
Итак, первые 6 месяцев 2008 г. и 6 месяцев 2009 г в разрезе нескольких отраслей машиностроения. Что мы видим?
ОБОРОННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОМПЛЕКС | 0,64 |
АВИАКОСМИЧЕСКАЯ | 0,47 |
ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ | 0,38 |
ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ | 0,33 |
ДЕРЕВООБРАБАТЫВАЮЩАЯ | 0,29 |
СУДОСТРОИТЕЛЬНАЯ | 0,29 |
АВТОМОБИЛЬНАЯ | 0,20 |
НЕФТЕ-ГАЗОДОБЫВАЮЩАЯ | 0,19 |
МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ | 0,03 |
О чем говорят эти цифры?
Во-первых, о том, что ситуация в машиностроении значительно хуже, чем в целом по промышленности. Официальные данные о падении промышленного производства не превышают 10%.
Во-вторых, о том, что в отраслях, поддерживаемых государством – оборонной, авиакосмической, железнодорожной – ситуация относительно лучше.
В –третьих, отрасли сырьевые (включая продукты первого, второго передела), такие как нефтегазовая, металлургия испытали наибольшее падение.
Отдельная история с автопромом. На примере автомобильных заводов мы видим, что ситуация разнится от очень плохой (Автомобильный завод «Урал») до умеренной (КАМАЗ).
Приоритеты государства понятны. Если пивзавод можно купить за рубежом без проблем хоть целиком, хоть по частям, то атомною подлодку точно придется делать самим.
Если автозавод нужен, а их в наличии несколько, то можно выбрать один и поддержать его.
Так что с главным критерием выживаемости – необходимостью для государства, все ясно.
А как быть тем отраслям машиностроения, которые напрямую государству не интересны?
Для того, чтобы ответить на этот вопрос надо понять способ создания и существования продукта в условиях «глобальной деревни». Нужно подержать в руках кубики LEGO. С точки зрения формы, знаменитый Левша мог бы смастерить такой кубик и 200 лет назад. Другой вопрос, смог ли бы он создавать его миллионами экземпляров одновременно в нескольких точках земного шара, при том что любые два кубика можно состыковать.
За простым кубиком теперь скрываются сложные инженерные CAD/CAM/CAE –системы.
Многоосевые обрабатывающие центры. Высокоточное литьё. Исследования детских психологов. Маркетинговые компании с учетом страновой специфики. Информационные системы управления ресурсами, всякие CALS, MRP, ERP, PDM, PLM, CRM, SCM, и т. д. и т. п.
Как известно, жизненный цикл продукта охватывает все стадии от зарождения идеи до послепродажного обслуживания. Любой этап, будь то маркетинг, разработка 3D–модели, производство, доставка потребителю, сервис – могут производиться там, где выгоднее, у того, у кого выгоднее.
Так что главный критерий для «встраивания» в глобальную цепочку создания стоимости - эффективность.
Еще важна информационная совместимость.
Можно предположить, что в современном мире только ту отрасль экономики страны можно считать развитой, если уровень экспорта этой отрасли сопоставим или превышает внутреннее потребление. Это утверждение основано на том, что окружающий мир всегда больше отдельно взятой страны. Хотя здесь могут быть исключения (например, наш ледокольный флот может быть больше всех ледокольных флотов мира вместе взятых).
Или другой вариант – та отрасль страны развита, в которой ключевые компетенции в глобальной цепочке находятся в данной стране,
Или еще вариант - основной центр прибыли глобальной цепочки находятся в данной стране.
Ответим сами себе на простые вопросы:
1. Какие отрасли российской экономики больше экспортируют, чем продают внутри страны?
2.В каких глобальных цепочках задействована российская промышленность?
3.В каких отраслях у нас ключевые компетенции?
4. В каких отраслях мы имеем мировые центры прибыли?
Как правило, основную прибыль зарабатывает тот, кто «владеет» клиентом. У кого в руках сеть продаж. В глобальном мире – сеть глобальных продаж.
5. В каких отраслях промышленности мы имеем глобальную сеть продаж?
Дело еще усугубляется тем, что эти цепочки в «цифре» зарождаются, в ней живут и в ней умирают.
Еще вопрос:
6. насколько мы оцифрованы, или информационно совместимы?
Ответы грамотный читатель и сам прекрасно знает.
Для оценки перспективы конкретной отрасли можно попытаться задать озвученные вопросы применительно к конкретным предприятиям-представителям данной отрасли.
Оценим перспективы некоторых наших клиентов:
«Гражданские Самолеты Сухого», их Сухой SuperJet – первый самолет полностью «в цифре», встраивается в глобальную цепочку, государству нужен, центр прибыли у нас, ключевые компетенции у нас, продажи планируются по всему миру
«ВСМПО - Ависма» – 95% титана продает на экспорт. Покупатели – Boeing, Airbus.
Стоит в глобальной цепочке, государству нужен, наш центр компетенции.
«Автомобильный завод «Урал» - не в цифре, в глобальную цепочку не встраивается, у нас центр убытков, компетенции наши, но 40-летней давности, особо нигде больше не продается…
Ясно на кого мы должны делать ставку.
Также можно подойти к оценке томских предприятий.
Если «Сибэлектромотор» в значительной степени находится в цепочке металлургов, а ТЭМЗ в цепочке угольщиков, «Манотомь» в цепочке газовиков, то восстановление деятельности до докризисного уровня можно ожидать вместе с восстановлением сырьевых рынков. Только когда это произойдет? А сейчас перед предприятиями стоит задача диверсификации продуктовой линейки и сегментов сбыта.
В целом, все наши отрасли машиностроения находятся на неконкурентном в глобальном смысле уровне. Доля «новых» технологий крайне мала. Речь идет не просто о том, чтобы купить и поставить новый станок, а встроить его в единое информационное цифровое пространство жизненного цикла продукта.
Сейчас мы имеем «очаговую» или «лоскутную» модернизацию, когда в традиционный технологический процесс встроены участки с новым оборудованием. Ясно, что в таких условиях не все возможности нового оборудования используются на 100%. Как правило, нет круглосуточной загрузки, не полностью задействованы системы автоматики, не востребован поток цифровых данных, который можно снимать и использовать в целях учета и контроля.
Я не говорю об энергоэффективности предприятий, о теплоизоляции стен и окон, о состоянии систем энергоснабжения, отопления, вентиляции, канализации и т. д. и т. п.
Недооценивается роль специализированных баз данных. Например, библиотека чертежей, карт технологических процессов. В каком виде и где она хранится? Например, был такой завод «Московский завод координатно- расточных станков» и исчез. Где его технический архив? А этот завод представлял собой специализированную подотрасль отечественного станкостроения. Теперь её нет.
Но даже на существующих заводах, кто переводит в цифровой вид те данные, которые будут востребованы в будущем?
Бумажные чертежи и карты тех. процессов потеряются, людей умеющих в них разобраться не останется…
Рецепт выживания машиностроительного предприятия напрашивается следующий:
Выделение из своей структуры сегмента высокотехнологичного оборудования; Высвободить этот сегмент от долговой нагрузки остальной «мануфактуры»; Расширить номенклатуру и рынок сбыта для высокотехнологичного продукта; Полностью загрузить работой современное оборудование; Вспомогательные процессы по возможности отдать на аутсорсинг; Ускоренно внедрять энергосберегающие технологии; «Оцифровывать» технологический процесс и управление ресурсами предприятия.Что делать государству?
То, что от государства требуется инфраструктура (транспортная, информационная, энергетическая, законодательная) не говорит только ленивый.
Сейчас просто уже медлить нельзя.
Может быть, в условиях кризиса стране нужны масштабные проекты, например скоростная автомагистраль Москва-Владивосток. Один такой проект изменил бы страну до неузнаваемости, если правильно все организовать.
Например, создать преференции для российской дорожно-строительной техники, строительных материалов и т. д. Сколько «цепочек» создания стоимости можно организовать!
Сеть автомагистралей, это не просто деньги в землю, это ключевой фактор производственной кооперации. Без современных дорог «just in time» не получится.
Что касается «ручного режима», то спасать, конечно, надо тех, кто имеет предпосылки для встраивания в мировую цепочку создания ценности. Однако, без системной работы над инфраструктурой мы так и будем оставаться сырьевым придатком информационного постиндустриального общества.
….
О промышленном парке в Томске.
Безусловно, промышленные площадки с готовой инфраструктурой представляют интерес для всех, кто планирует создавать новые производства. Остается открытым вопрос о финансировании строительства такой инфраструктуры. Учитывая нынешнее состояние межбюджетных отношений, вряд ли местные бюджеты способны организовать такое финансирование.
Для существующих производств, на мой взгляд, подход должен быть индивидуальным.
Дело в том, что современное высокотехнологичное производство, является, как правило, компактным, экологически чистым и вполне может быть встроено в существующие промышленные площадки, уже обеспеченные внешним вводом всех необходимых ресурсов.
Поэтому собственник такой площадки сам решает, какая альтернатива использования для него более выгодна. И в этом случае поддержка власти может быть существенной, так как наделение статусом «Промышленный парк», могло бы быть основанием для снижения ставок земельного налога или полного от него освобождения на законодательном уровне. Также проще можно было бы организовать согласительные процедуры (санитарно-защитные зоны, Тех. условия на подключение и т. д.). для ввода в эксплуатацию новых производств.
