Право-левый интегризм

Сигачёв Максим

Право-левый интегризм

Под влиянием Первой мировой войны и революций начала XX в. менялась общественная мысль Европы. Старые привычные представления о политическом развитии, политических процессах нуждались в переосмыслении. Старые идеологические схемы не работали. Консервативно настроенные политики готовы были взять на вооружение революционные методы борьбы. Бывшие революционные социалисты, такие как Муссолини, стремительно «правели» и превращались в консервативных диктаторов.

Европейская политическая наука анализировала и пыталась определить причины таких изменений. На этом пути ей неизбежно приходилось сталкиваться с тем, что многие идеологические течения и общественно-политические движения, возникшие после окончания I мировой войны, нельзя было охарактеризовать как чисто левые или чисто правые. Они находились вне рамок право-левого политического спектра, которым оперирует классическая политология.

К такого рода «нестандартным» идеологиям относят течение «консервативной революции» в Германии и «пореволюционную» мысль русских эмигрантов. К «консервативной революции» обычно причисляют О. Шпенглера, А. Мёллера ван ден Брука, Э. Юнгера, Х. Фрайера, Э. Никиша, К. Шмитта, , Отмара Шпанна. «Пореволюционными» идеологиями считаются евразийство (представленное такими деятелями, как князь Трубецкой, Савицкий, Сувчинский и т. д.), национал-большевизм , солидаризм новопоколенцев из Национально-трудового союза (НТС), мировоззрение Младоросской партии Александра Казем-Бека, национал-максимализм князя Ширинского-Шихматова.

Консервативные интеллектуалы России и Германии, обобщив накопившийся богатый опыт революций, как тех, свидетелями которых они были, так и предшествующих, решили отказаться от тотального сопротивления революционному процессу, не «идти «против течения». Вместо этого, предполагалось осуществить парадоксальный по своей сути синтез: соединить изначально национально-консервативные и традиционалистские принципы с «духом времени», с авангардным, футуристическим, обусловленным революционной реальностью комплексом идей. Консерваторы данного типа старались быть устремлёнными одновременно в далекое прошлое и в далёкое будущее. Создание право-левого идеологического гибрида требовало от вставших на этот путь мыслителей серьёзного переосмысления позиций старого, «дореволюционного» консерватизма. Им пришлось взглянуть на революционный процесс с неожиданной, «правой» и консервативной точки зрения, полностью отвергнув планы по реставрации старого порядка.

Как немецкая «консервативная революция», так и российская «пореволюционная» мысль были продуктами тех тектонических сдвигов начала XX века, которые ознаменовались войнами и революциями. Все существовавшие на тот момент идеологии можно разделить на три основных направления: правые, левые и центр. В самом центре политического спектра находились либералы. Левее их располагались умеренные социал-демократы, а правее – умеренные же, более-менее либерально ориентированные консерваторы. Эти две силы, несмотря на свои расхождения с либералами, всё равно тяготели к центру и потому могут быть названы соответственно лево - и правоцентристскими.

Крайний левый фланг был занят революционными социалистами и коммунистами, не желавшими идти на компромисс с буржуазной социально-экономической и политической системой. На крайнем правом фланге находились консерваторы-традиционалисты, также настроенные непримиримо по отношению к либеральной демократии. В результате мощнейших общественно-политических потрясений происходит почти невозможное – сближение двух противоположных полюсов на базе неприятия буржуазно-либерального строя. Синтез правой и левой идеологии можно обозначить как своеобразный «третий путь». В рамках этого «третьего пути» существовали два течения: с одной стороны, хорошо известный национал-социализм, а с другой стороны — «консервативная революция» и «пореволюционная» мысль.. Образно выражаясь, две реки - «крайне правая» и «крайне левая» — соединяются в одно озеро «третьего пути», из которого, в свою очередь, выходят два других потока – национал-социалистический и революционно-консервативный. Между ними имеется существенная разница. Национал-социализм ставил своей целью построение «планетарного Рейха», нового мирового нацистского порядка. Его цели были предельно агрессивны. Он был жёстко ориентирован на широкомасштабную экспансию. В то же время немецкая «консервативная революция» и российская «пореволюционная» мысль, несмотря на весь свой «модернизм», оставались в русле консерватизма, важной составной частью которого является цивилизационная теория. Согласно этой теории, в мире существует большое количество цивилизаций, каждая из которых должна сохранять свою самобытность, собственную идентичность и культуру.

Германские революционные консерваторы и российские пореволюционеры оставались верны этой модели многополярного, полицивилизационного мира, желая прежде всего сохранить свой уникальный культурно-исторический тип. В контексте различий между национал-социализмом и «консервативной революцией» можно также указать на русофилию последней, свойственные её идеологам симпатии к восточному соседу, а также на отсутствие зацикленности на антикоммунизме, вследствие чего допускалась возможность стратегического союза Германии с Советской Россией. Идея Drang nach Osten ради завоевания жизненного пространства на востоке консервативными революционерами не разделялась. Революционным консерваторам был чужд свойственный нацистам радикальный немецкий шовинизм, ставивший немцев выше всех остальных народов. Они не считали, что межнациональное сотрудничество находится в противоречии с национальным немецким возрождением.

В чём ценность мировоззрения русских и немецких приверженцев «третьей позиции» для нас с вами? Мне кажется, эти идеологии ценны тем, что они впервые указали пути единения консерваторов и социалистов, выполняя завет великого Гегеля о том, что противоположности преодолеваются через их синтез. Однако в XX в. консервативно-революционная программа по сути выполнена не была, и на протяжении всего столетия шло противостояние правых и левых. Нужно, чтобы в XXI в. было завершено то, что не удалось в XXв., и два вектора – вектор традиции и вектор устремленности в будущее, столь характерный для СССР – наконец-то слились воедино. Такое слияние открыло бы дорогу для своеобразного архаико-футуристического проекта.