Этнопсихологические факторы благополучия
Московская открытая социальная академия
Д. пед. н, профессор
Западные исследователи обратились к изучению благополучия в 60-х годах прошлого столетия. С тех пор проведено достаточное количество исследований, в которых утверждается наличие достаточно высокой различий в степени благополучии представителей различных государств. В них показано, что ни политические, ни экономические факторы не могут служить постоянным фактором благополучия. Поэтому в настоящее время все больше исследователей направлены на выявление уровня благополучия, обусловленного культурными, этническими и другими обстоятельствами. Тем не менее, так называемые кросс-культурные исследования благополучия не ориентированы на выявление широкого набора культурно - и этноспецифичных особенностей, которые дали бы возможность полнее представить взаимосвязь этнически обусловленных особенностей оценки жизни и переживания благополучия, которые формируются в результате этнической социализации.
Изучение факторов благополучия предполагает выявление внешних, социальных, культурно-исторических и, внутренних, социально-психологических, собственно личностных и индивидных образований и их констелляций оказывающих влияние на его уровень. Это требует использования комплексного подхода в рамках социально-психологического исследования, позволяющего в большей мере охватить все названные образования. Однако для большей ясности в определении содержания детерминантного комплекса необходимо обращение и к этнопсихологическому анализу, позволяющему выяснить соответствующий характер переживания благополучия и его генезис.
Этноспецифичность факторов благополучия постоянно переплетается с их универсальностью, поскольку имеются и общие для всех лиц, проживающих на соответствующей территории, в соответствующем государстве его основания. Из этого следует необходимость выявления тех социально-психологических особенностей личности, которые, формируясь в процессе различных «социализации» становятся соответствующими его катализаторами.
Социализация личности в современных условиях общественного развития накладывает отпечаток на всю жизнедеятельность человека, определяя ее направленность, систему ценностных ориентации, отношений. В процессе социализации формируются и внутренние критерии оценки себя, системы отношений, жизнедеятельности и других объектов того социального поля, в котором находится сама личность и в котором реализуется ее поведение и деятельность.
Этническая социализация представляет собой процесс овладения нормами, ценностями, установками этнической группы. Однако формальная принадлежность индивида к определенному этносу не определяет эффектов этнической социализации в отношении этого этноса. Социализация личности допускает усвоение субинформации относительно любого этноса. Одним из непременных условий формально-этнической социализации является приверженность первичных групп культуре и социальному опыту этноса, их национальное самосознание. Неслучайно в самом определении этноса все чаще прибегают к понятиям, характеризующим психологическую общность: «устойчивая в своем существовании группа людей, осознающих себя ее членами на основе любых признаков, воспринимаемых как этнодифференцирующие».
Тем не менее, исторически складывающаяся культура того или иного народа в определенной мере содержит способы саморегуляции, приведения в соответствие различных инстанционных образований личности. Это становится механизмом формирования благополучия его представителей. Очевидно, недостаточное их усвоение оказывается существенным фактором неблагополучия, механизмы формирования которого относятся большей частью к неосознаваемым процессам. Вместе с тем, в случае изолированности этноса. В условиях смешения, когда устанавливается своего рода маргинальность можно предположить о противоречиях, возникающих на уровне архетипов и социализированных форм представлений. Общая социализация, формируя представления о «должном» соответствующем современному положению вещей сталкивается с теми установками, которые складывались веками, возникает ситуация столкновения информационных потоков и в зависимости от того, как решит эту проблему субъект, зависит его состояние. Такое предположение исходит из понимания социализации как процесса, последовательного формирования сказочно-мифологической, религиозно-этической и технотронно-сциентистской картины мира (этнофункциональный подход). Между тем, изменение представлений, открывает новые возможности, реализация которых означает шаг в становлении личности.
Кажущаяся очевидной взаимосвязь адаптации и благополучия все же не настолько однозначна. Во-первых, действительно адаптированность в чем-либо может рассматриваться как один из факторов благополучия. Однако переживание благополучия возможно и при условии определенных трудностей в адаптационном процессе. Во-вторых, неблагополучие может, при определенных условиях само становиться условием активной адаптации. Так более или менее быстрая адаптация системы отношений человека к изменению тех или иных этнических условий в большинстве случаев связана признаками его психической дезадаптации.
Еще один аспект, заключается в определенности содержания самих архетипов, в которых часто кроются своего рода «долженствования». Многие поколения народов, вырабатывая свои специфичные паттерны бытия «определяют», «задают» их следующим поколениям. Так, в исследовании отмечается, что в рамках русского менталитета существенное место отведено страданию, его моральности, а счастье соединяется с чувством вины. Последнее, связано не только с трудной судьбой целых поколений Россиян, как утверждает , но и особым складом социальных отношений, в которых коллективизм занимает одно из существеннейших позиций. Это относится не только к русскому этносу, но и другим народам России. Например, показано, что в так называемых «индивидуалистических» обществах обнаруживается более высокий уровень эмоционального субъективного благополучия. С другой стороны, представители разных этносов обнаруживают различный уровень удовлетворенности жизнью, хотя и связаны «общей судьбой».
Членство в группах выступает еще одним фактором благополучия. Прежде всего, это относится к малым группам. В зависимости от значимости членства в них удовлетворенность или неудовлетворенность своим положением, отношениями, групповыми феноменами и процессами является важным параметром в структуре благополучия. Очевидно, первичные группы несут в себе гораздо более сложный комплекс позитивных и негативных явлений, оцениваемых как таковые и тем самым, способствующие формированию удовлетворенности или неудовлетворенности, хотя, как отмечают исследователи, удовлетворенность не всегда адекватно может служить критерием психологического климата в подобных группах. В исследованиях западных психологов, например, установлена прямая связь между удовлетворенностью жизнью и наличием семьи, которая очевидно и выступает группой поддержки.
Что же касается этноса как определенной общности, здесь необходимо четко определить то, насколько личность, включенная в нее осознает свое членство и как она к нему относится. Удовлетворенность жизнедеятельностью достаточно тесно связана с персональной этнической идентичностью. Так, совпадение свойств личности, приписываемых своему этносу с качествами, обнаруживаемыми субъектом у себя связаны с удовлетворенностью жизнью.
Очевидно, не малую роль играет этническая социализация в формировании установок субъектности. Известно, что лица, характеризующие высоко свою способность ставить цели и добиваться их реализации обнаруживают более высокий уровень благополучия.
Связь удовлетворенности жизнедеятельностью и этнической идентичностью вовсе не однозначна и зависит от многих причин, в ряду которых особое место занимает тип поселения, возраст испытуемых, их религиозность. Так, молодые респонденты, проживающие в городах, в большей степени удовлетворены жизнью, отношениями и собой в случае этнической индифферентности, стремления к интеграции и установлению отношений с другими, невзирая на их национальную принадлежность. В регионах компактного проживания удовлетворенность большей часть определяется иными характеристиками.
Отношение к членству в этногруппе определяется многими факторами; соответственно удовлетворенность своим представительством связана с тем местом, которое занимает этническая идентичность в идентификационной матрице, что говорит о приоритетности этих категорий. Соотношение идентичностей становится противоречивым в том случае, если индивид включается в антагонистические группы, в результате чего возникает диссонанс.
Из сказанного следует необходимость анализа тех условий бытия конкретного человека, которые отражаются им и которые становятся основанием для изменения внутренних критериальных оценок благополучия. В частности, от того, в каком этническом окружении живет человек (гетерогенность или гомогенность), какова социально-экономическая и политическая ситуация, на сколько объективно сложны процессы взаимоотношений этносов, наконец, каковы эффекты общей и этнической социализации и их соотношение, на сколько согласовываются информационные воздействия с этническими свойствами, как личность относится к своим разнородным этническим признакам (социокультурным, биолого-антропологическим, климато-географическим) и т. д. зависит действие этноспецифичных элементов его психологии в системе эмоционально-оценочных отношений и, следовательно, субъективное благополучие личности.
В результате анализа данных исследований можно вывести закономерность: изменение уровня удовлетворенности и благополучия в целом может произойти в результате изменения ситуации, ее восприятия, изменения критериев, притязаний, ценностных ориентации личности и т. д.
При этом необходимо понимать, что благополучие - это не переживание абсолютного счастья или удовлетворенности всего и всем. Это состояние динамического равновесия, которое достигается разнонаправленными по валентности переживаниями удовлетворенности в различных сферах жизнедеятельности, когда на уровне состояния неудовлетворенность одной сферой компенсируется удовлетворенностью в другой, а на уровне внутренней динамики, неудовлетворенность создает определенную зону напряжения, которая становится движущей силой развития, а удовлетворенность - зону разрешения. Очевидно, в русском (российском) менталитете, компенсация примата страдания оптимизмом (по Джидарьян) и является не чем иным как удовлетворенностью в иллюзорном мире субъективной картины будущего (представляемом будущем).
Культурная (этническая) обусловленность благополучия связана со многими явлениями. Это и индивидуализм/коллективизм, социальная норма в проявлениях эмоций, норма на обладание объективными атрибутами счастья, благополучия. Но вместе с тем, до сих пор остается неясным одно обстоятельство: в какой степени проявление благополучия позитивно для личности, и какие именно и в какой степени виды удовлетворенности (неудовлетворенности) способствуют развитию и самореализации личности в разных культурах.
Таким образом, что типологического подхода в изучении благополучия явно недостаточно. Имеется запрос к науке относительно выявления механизмов, оснований и факторов этого явления, его влияния на поведение и формирование социально-психологических характеристик, имеющих первостепенное значение в системе межэтнического взаимодействия как детерминанты его эффективности.
Литература
1. Психология счастья. СПб., 2003. С.222
2. Стефаненко . М., 2003. С. 243-271
3. Мясищев отношений. М.-Воронеж, 2003. С.6
4. Джирдарьян счастья в русском менталитете / // Сознание личности в кризисном обществе. М., 1995. С. 45
