Основы политической экономии I (стр. 14 )

Адам Смит и Давид Рикардо называли эту стоимость вещи, пропорциональную издержкам ее производства, ее естественной стоимостью (или ее естественной ценой). Они подразумевали под этим величину, вокруг которой колеблется стоимость и к которой она всегда стремится вернуться, — центральную стоимость, к которой, по выра­жению Адама Смита, постоянно тяготеет рыночная стои­мость вещи и всякое отклонение от которой является вре­менной некорректностью, неправильностью, само сущест­вование которой приводит в действие силы, стремящиеся ее исправить. В среднем за годы, достаточные для того, чтобы дать возможность отклонениям в одну сторону от центральной линии уравновесить колебания в другую сто­рону, рыночная стоимость соответствует естественной стоимости, но она очень редко точно совпадает с ней в лю­бое данное время. Море везде стремится к некоему уров­ню, но оно никогда не бывает точно на этом уровне: его поверхность постоянно изборождена волнами и часто при­водится в волнение бурями. Достаточно того, что, по край­ней мере в открытом море, нет точки, которая была бы постоянно выше другой. Каждый участок попеременно по­вышается и понижается, но океан в целом сохраняет свой уровень.

§ 2. Скрытая сила, заставляющая стоимости вещей со­гласовываться в коночном счете с издержками производ­ства, заключается в том, что иначе изменилось бы предложение товара, предложение возросло бы, если бы пред­мет продолжал продаваться дороже, чем это было про­порционально издержкам его производства, и уменьшилось бы, если бы цена упала ниже этой пропорциональности. Но исходя из этого мы не должны предполагать, что предложение в действительности неизбежно должно уменьшаться или увеличиваться. Предположим, что издержки производства определенного предмета уменьшились бла­годаря какому-нибудь механическому изобретению или увеличились за счет обложения налогом. Стоимость пред­мета через короткое время, если не сразу же, упадет в пер­вом случае и повысится во втором; и это произойдет по­тому, что без этого в первом случае предложение увели­чивалось бы, пока не упала бы цепа, а во втором случае уменьшалось бы, пока она не повысилась. По этой причине и из-за ошибочного представления, что стоимость зависит о г соотношения, складывающегося между спросом и пред­ложением, многие предполагают, что это соотношение должно меняться всегда, когда происходит любое изменение в стоимости товара; что стоимость не может упасть вслед­ствие сокращения издержек производства, если предло­жение не будет постоянно увеличиваться, и не может вы­расти, если предложение не будет постоянно уменьшаться. Но это не так: в том или ином реальном изменении пред­ложения нет необходимости, а когда предложение меня­ется, то это изменение, если оно постоянно, является не причиной, а следствием изменения стоимости. Правда, если бы предложение не могло быть увеличено, никакое сокращение издержек производства не привело бы к сни­жению стоимости; по нет никакой нужды в том, чтобы оно действительно было увеличено. Нередко достаточно оказывается одной возможности: торговцы знают, что дол­жно произойти, и взаимное соперничество заставляет их предупреждать этот результат понижением цены. Возра­стет ли постоянное предложение товара после удешев­ления его производства, зависит совершенно от другого, а именно от того, потребуется ли больше товара по этой уменьшенной стоимости. Чаще всего большее количество действительно требуется, но это не обязательно. «Чело­век, — пишет Де Квинси*, — покупает товар, непосредст­венно пригодный для достижения его личных целей, охот­нее и в большем количестве, когда тот становится дешев­ле. Носовых платков, подешевевших вдвое, он, возможно, будет покупать втрое больше, но он не купит больше паро­вых машин оттого, что они подешевели. Размеры его спро­са на паровые машины почти всегда определяются обстоятельствами, в которых он находится. Если он и учитывает стоимость, то в гораздо большей мере стоимость работы этой машины, чем стоимость ее покупки. Но у мно­гих товаров сбыт, безусловно, ограничен только сущест­вующей системой, к которой эти товары привязаны как ее подчиненные части или члены. Можем ли мы благодаря искусственному удешевлению часовых циферблатов до­биться того, чтобы их продавалось больше, чем внутрен­них частей или механизмов таких часов? Может ли про­дажа винных бочек увеличиться без увеличения продажи вина? Или могут ли инструменты корабельных мастеров найти расширенный сбыт, пока судостроение находится в застое?.. Предложите городу с 3 тыс. жителей партию ка­тафалков, и никакая дешевизна не сделает для этого го­рода соблазнительной покупку более одного катафалка. Предложите партию яхт; главные издержки тут связаны с укомплектованием яхты личным составом, снабжением его продовольствием, починкой яхты, и никакое уменьше­ние в цене самой яхты не соблазнит купить ее ни одного человека, чьи привычки и склонности не располагали его к такой покупке. То же самое можно сказать о профес­сиональной одежде епископов, адвокатов, оксфордских студентов». Однако никто не сомневается в том, что цепа и стоимость всех этих вещей в конечном счете понизилась бы при любом уменьшении издержек их производства, и понизилась бы из-за опасения, что появятся новые конку­ренты и предложение возрастет; хотя большой риск, ко­торому подвергся бы новый конкурент в торговле товаром, сбыт которого не может быть значительно расширен, позволил бы прежним торговцам поддерживать их первона­чальную цену гораздо дольше, чем они могли бы делать это с товаром, предоставляющим более заманчивые воз­можности для конкуренции.

Рассмотрим теперь противоположный случай, предпо­ложив, что издержки производства увеличились, например из-за обложения товара налогом. Стоимость товара повы­сится, и, вероятно, сразу же. Уменьшатся ли предложения? Только в том случае, если увеличение стоимости уменьшило спрос. Произойдет ли такой результат — ото обнаружится скоро. И если это произойдет, стоимость не­сколько снизится от избытка предложения, пока не сокра­тится производство, после чего она вновь повысится. Есть много товаров, для существенного сокращения спроса на которые требуется весьма значительное повышение цены: таковы в первую очередь предметы первой необходимо­сти, например обычные продукты питания народа, в Анг­лии — пшеничный хлеб, которого при настоящей цене потребляется, вероятно, почти столько же, сколько потреб­лялось бы нынешним населением и по значительно более низкой цене. Том не менее именно у таких предметов до­роговизна, или высокая цена, смешивается большинством населения с недостаточностью предложения. Пища может быть дорогой оттого, что предложение недостаточно, ска­жем после неурожая; но, например, дороговизна, являю­щаяся следствием налогообложения или принятия хлеб­ных законов, не имеет ничего общего с недостаточным предложением, такие причины не слишком уменьшают ко­личество продуктов питания в стране; они скорее умень­шают количество других предметов, а не продуктов пита­ния, поскольку из-за того, что у тех, кто тратит больше на еду, остается не так много на другие расходы, производ­ство других предметов сокращается до пределов умень­шившегося спроса.

Поэтому совершенно справедливо считать, что стои­мость предметов, количество которых может быть увели­чено по желанию, не зависит (исключая случайность и время, необходимое для приспособления производства) от спроса и предложения; напротив, спрос и предложение зависят от нес. Существует спрос на известное количество товара по его естественной стоимости или стоимости из­держек, и к ней в конечном счете стремится приспосо­биться предложение. Если же предложению не удается приспособиться к стоимости издержек, то это происходит либо из-за ошибки в расчете, либо из-за изменений в ка­ком-то из элементов рассматриваемой проблемы: или в естественной стоимости, т. е. в издержках производства, или же в спросе в результате смены общественных вку­сов, изменения числа потребителей или размеров их бо­гатства. Действие этих причин нарушения равновесия весьма вероятно, и, когда действие любой из них начинает проявляться, рыночная стоимость товара перестает соот­ветствовать естественной стоимости. Истинный закон спро­са и предложения — их уравнивание — продолжает оста­ваться в силе: если стоимость, отличная от естественной стоимости, необходима для уравнивания спроса с предло­жением, рыночная стоимость отклонится от естественной стоимости, но это случится только на время, так как пред­ложению присуща постоянная тенденция приспосабли­ваться к такому спросу, который, как показал опыт, суще­ствует, когда товар продается по своей естественной стои­мости. Существование предложения больше или меньше подобного спроса — явление временное, позволяющее по­лучать прибыль больше или меньше обычного размера, что в условиях свободной и активной конкуренции не может продолжаться долго.

Резюмируем вышесказанное: спрос и предложение уп­равляют стоимостью всех тех предметов, количество ко­торых не может неограниченно возрастать; но и для этих предметов, когда они производятся трудом, существует минимальная стоимость, определяемая издержками произ­водства. У всех же тех предметов, количество которых может увеличиваться неограниченно, спрос и предложе­ние определяют только колебания стоимости в течение пе­риода, по своей продолжительности не превышающего времени, необходимого для тою, чтобы предложение из­менилось. В то время как спрос и предложение управляют таким образом колебаниями стоимости, сами они подчи­няются высшей силе, которая заставляет стоимость тяго­теть к издержкам производства. Эта сила устанавливала и удерживала бы стоимость на этом уровне, если бы по­стоянно не появлялись новые силы, нарушающие равнове­сие, вновь вызывающие ее отклонение от этого уровня. Придерживаясь того же метафорического стиля, скажем, что спрос и предложение всегда стремятся к равнове­сию, по состояние устойчивого равновесия наступает толь­ко тогда, когда предметы обмениваются друг на друга со­размерно их издержкам производства или — по выраже­нию, к которому мы уже прибегали, — тогда, когда цены предметов находятся на уровне их естественной стоимости.

ГЛАВА IV

ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ИЗДЕРЖЕК ПРОИЗВОДСТВА

§ 1. Составные элементы издержек производства были показаны нами в первой части настоящего исследования*. Мы нашли, что главным из них, и настолько главным, что его можно считать почти единственным, является труд. То, во что производство предмета обходится его произво­дителю или ряду производителей, — это труд, затрачен­ный на его производство. Если мы будем рассматривать в качестве производителя капиталиста, авансирующего свой капитал, слово «труд» может быть заменено словом «заработная плата»: то, во что обходится капиталисту про­дукция, — это заработная плата, которую он должен запла­тить. Правда, на первый взгляд она кажется только ча­стью его затрат, так как он не только выдал заработную плату рабочим, но также обеспечил их орудиями, мате­риалами и, быть может, зданиями. Однако эти орудия, ма­териалы и здания были произведены трудом и капиталом, и их стоимость, как и стоимость предмета, производству которого они служат, зависит от издержек производства, которые в свою очередь сводятся к труду. Издержки про­изводства тонкого сукна не состоят исключительно из заработной платы ткачей, которые одни получают плату непосредственно от суконного фабриканта. Они состоят также из заработной платы прядильщиков и чесальщиков шерсти, к которым можно добавить и пастухов; всем им суконщик заплатил в цене за пряжу. Они состоят также из заработной платы строителей и изготовителей кирпича, которую он возместил подрядчику в договорной цене за сооружение фабрики. Они отчасти состоят из заработной платы машиностроителей, литейщиков и горняков. К ним должна быть добавлена заработная плата перевозчиков, доставивших все средства производства и оснастку к ме­сту, где они были использованы, а саму продукцию — к месту ее продажи.