Экономическое значение социального капитала (стр. 3 )

17 Djankov S., Glaeser E., La Porta R., Lopez-de-Silanes F., Shleifer A. Op. cit.

стр. 52

тутов и экономического благополучия: согласно институциональной гипотезе, институты есть предпосылка развития, а гипотеза развития утверждает, что причинная связь направлена противоположно. С должными оговорками справедливы оба утверждения: эффективные институты действительно способствуют росту, а экономический рост, в свою очередь, повышает образовательный уровень населения и укрепляет средний класс, что способствует накоплению социального капитала, а в итоге - улучшению институтов18.

Групповая и общественная отдача на социальный капитал

Социальный капитал следует отличать от человеческого - в последнем случае речь идет о личных активах (образование, профессиональные навыки, здоровье и пр.), а социальный капитал - общественный ресурс. Между этими двумя понятиями, тем не менее, имеется определенная аналогия, в частности, в том, что касается отдачи на оба вида капитала. Известно, что частная отдача на образование может в ту или иную сторону отличаться от общественной; в случае социального капитала аналогичный "зазор" может возникнуть между групповой и общественной эффективностью19.

Согласно определению, социальный капитал должен содействовать совместным действиям той или иной группы ради достижения общей цели. Если группа представляет общество в целом, то подобные коллективные усилия (например, направленные на повышение подотчетности власти) приумножают общественное благосостояние; такого рода открытым (bridging) социальным капиталом "наведения мостов" располагают так называемые "группы Патнэма", цель которых - общественное благо. В то же время нередки ситуации, когда та или иная группа преследует собственные цели (создает клубные блага для членов группы) и мобилизует для этого закрытый (bonding) социальный капитал. Подобные "группы Олсона" могут вступать в конкуренцию с другими организованными интересами в экономике и обществе за ограниченные ресурсы - в таком случае социальный капитал не создает новой ценности, и его общественная отдача оказывается нулевой или даже отрицательной.

Противопоставление открытой и закрытой разновидностей социального капитала отчасти напоминает разграничение между (общественно) производительной и непроизводительной деятельностью (последняя известна также как "борьба за ренту"): оба вида деятель-

18 Rodrik D., Subramanian A., Trebbi F. Op. cit.; Glaeser E., La Porta R., Lopez-de-Silanes F., Shleifer A. Do Institutions Cause Growth? // Journal of Economic Growth. 2004. Vol. 9, No 3. P. 271 - 303.

19 В некоторых ситуациях правомерно говорить и об индивидуальной отдаче на социальный капитал; при этом обычно речь идет о количестве и качестве социальных контактов индивида, которые могут быть использованы для получения информации и поддержки (Glaeser E. L., Laibson D., Sacerdote В. An Economic Approach to Social Capital // Economic Journal. 2002. Vol. 112, No 483. P. 437 - 458; Halpern D. Social Capital. Cambridge: Polity, 2005. Частные инвестиции в социальный капитал расширяют сети личных контактов и связей, а также способствуют укреплению репутации в глазах окружающих (Benabou R., Tirole J. Op. cit.).

стр. 53

ности сулят индивидуальную выгоду, но в первом случае возникает и общественный выигрыш, а во втором успех достигается за счет перераспределения уже созданных благ20. Перед аналогичным выбором могут оказаться не только индивиды, но и сообщества; группы Патнэма выбирают первую возможность, а группы Олсона - вторую. В последнем случае принято говорить о "теневой стороне социального капитала", следствием которой может стать раскол и сегрегация в обществе по экономическим, культурным, религиозным, этническим и другим признакам; в частности, социальный капитал может способствовать возникновению экстремистских движений. Закрытые социальные сети порождают дискриминацию - аутсайдеры ограничены в достижении экономического и профессионального успеха просто потому, что лишены необходимых для этого контактов и связей. Наконец, "закрытый" социальный капитал может отрицательно отразиться на качестве государственного управления, поскольку в таком случае политики могут следовать принципу "разделяй и властвуй", предлагая сепаратные договоренности тем или иным группам интересов21.

Преобладание в обществе групп Патнэма или групп Олсона зависит от радиуса доверия22. При малом радиусе доверие ограничено узким кругом лиц - родственников, близких друзей, представителей одного и того же клана и т. д., а большой радиус отражает доверие к людям вообще, не обусловленное личными или родственными связями или различного рода идентичностями. Тесно связан с этим характер преобладающей в обществе морали: универсальная мораль означает следование одним и тем же принципам в отношениях с людьми вне зависимости от их социально-экономического статуса, а ограниченная мораль предполагает двойные стандарты, выделяющие определенную группу среди всех остальных23. Неограниченный радиус доверия и универсальная мораль благоприятствуют образованию широких общественных коалиций и дают основания ожидать положительной общественной отдачи на социальный капитал, в случае ограниченного доверия и морали социальный капитал концентрируется в пределах узких групп и может скорее препятствовать, чем способствовать экономическому развитию.

Измерение социального капитала

Для оценки экономической отдачи на социальный капитал необходимо располагать количественными индикаторами последнего. Измерение социального капитала представляет собой сложную задачу, поскольку речь идет о нематериальных и далеко не всегда доступных прямому наблюдению характеристиках. В частности, о доверии в обществе и распространенности в нем тех или иных норм можно судить по поведению

20 См., например: Baumol W. Entrepreneurship: Productive, Unproductive, and Destructive // Journal of Political Economy. 1990. Vol. 98, No 5, Part 1. P. 893 - 921.

21 Weingast B. Op. cit.; Nannicini Т., Stella A., Tabellini G., Troiano U. Op. cit.

22 Fukuyama F. Trust: the Social Virtues and the Creation of Prosperity. N. Y.: Free Press, 1995; Tabellini G. The Scope of Cooperation: Values and Incentives.

23 Platteau J.-Ph. Institutions, Social Norms, and Economic Development. Amsterdam: Overseas Publishers Association, 2000.

стр. 54

индивидов, в связи с чем для измерения социального капитала часто используются показатели безвозмездного донорства, благотворительности и волонтерства, членства в общественных организациях, участия в выборах, соблюдения установленных правил общежития и пр. Основан такой подход на логике "выявленных предпочтений" - подобно тому как поведение на рынках позволяет реконструировать предпочтения потребителя, просоциальное поведение может свидетельствовать о приверженности составляющим социальный капитал нормам и принципам.

Вместе с тем подобные индексы социального капитала не лишены недостатков, поскольку поведение людей может отражать не только внутреннюю мотивацию, но и внешние факторы, например материальное или моральное поощрение, угрозу применения официально установленных санкций, а также стремление произвести на окружающих благоприятное впечатление24. Поскольку просоциальное поведение есть самостоятельная ценность и его связь с общим положением дел в экономике и обществе не вызывает сомнений, полученные с использованием фиксирующих такое поведение индикаторов выводы об экономической ценности социального капитала оказываются в известной мере тавтологическими25. Поэтому особый интерес представляют данные о поведении, которое мотивируется исключительно внутренними нормами; примером может служить нарушение дипломатами правил парковки автомобилей в стране пребывания26.

Поскольку ситуации, в которых поведение "очищено" от внешнего влияния и диктуется исключительно внутренними мотивами, встречаются достаточно редко, важным альтернативным источником индикаторов социального капитала становятся данные социологических опросов. Среди международных ресурсов социологической информации для измерения социального капитала наиболее известно Всемирное исследование ценностей (World Values Survey), которое проводится с 1981 г. (с 1990 г. - каждые пять лет); нынешняя шестая волна опроса должна охватить не менее 50 стран, в число которых входит и Россия27. Анкета опроса позволяет составить представление

24 Benabou R., Tirole J. Op. cit.

25 Durlauf S., Fafchamps M. Op. cit. Аналогичная проблема возникает при измерении экономического эффекта формальных институтов, когда в качестве индикаторов качества институтов используются наблюдаемые характеристики их эффективности (outcomes). Подробнее см.: Glaeser E., La Porta R., Lopez-de-Silanes F., Shleifer A. Op. cit.

26 Fisman R., Miguel E. Corruption, Norms, and Legal Enforcement: Evidence from Diplomatic Parking Tickets // Journal of Political Economy. 2007. Vol. 115, No 6. P. 1020 - 1048. Следует заметить, что дисциплинирующее внешнее воздействие может исходить не только от официально уполномоченных контролирующих органов, но и от окружающих, что также свидетельствует о запасах социального капитала в обществе. При недостаточной укорененности просоциальных норм индивид может быть склонен к антиобщественному поведению, если только его не удерживают от этого внешние санкции; промежуточный уровень таких норм создает внутреннюю мотивацию для учета в поведении общественных интересов, а при высоком уровне этих норм индивид не только сам избегает антисоциального поведения, но и готов применить собственные частные санкции к нарушителям. Подробнее см.: Cooter R. The Rule of State Law and the Rule-of-Law State: Economic Analysis of the Legal Foundations of Development // Annual World Bank Conference on Development Economics. 1996. P. 191 - 217; Sethi R., Somanathan E. The Evolution of Social Norms in Common Property Resource Use // American Economic Review. 1996. Vol. 86, No 4. P. 766 - 788.

27 Inglehart R., Welzel Ch. Modernization, Cultural Change and Democracy: The Human Development Sequence. Cambridge: Cambridge University Press, 2005.