Снег медленно опускался, покрывая белой пудрой тротуар в парке. Пролетая возле столба, сквозь свет фонарной груши, снежинки тихо падали на растянутые поперек оголенные руки. Будто предчувствуя гибель, они на несколько секунд повисли в воздухе и уже через мгновение скатывались по волосистой коже предплечья, даря человеку мимолетный холодок.
Парень долго стоял, приподняв руки и зажмурив глаза. Он медленно потянул уголки губ и, зажмурившись чуть сильнее, изобразил на лице улыбку, которую, наверное, увидишь только у маленького мальчика, получившего в подарок долгожданный футбольный мяч. Еще немного помахав руками, он поднял голову к небу и открыл глаза.
На него смотрело огромное темное пятно с красноватыми оттенками и мелкими точками, которые, приближаясь, превращались на миг в удивительное произведение искусства, сотворенное самой природой. Снежинки ложились на щеки, губы, падали на глаза, заставляя при каждом соприкосновении быстро моргать, чтобы вновь окунуться взором в это темное ночное небо. Парень все так же улыбался, скалил зубы и ловил пролетающие кристаллики, разинув рот и как бы откусывая кусочки от морозного воздуха. Затем решив, что этого мало, он сделал то, что обычно делают дети в первый снегопад.
Он высунул язык.
- Такое впечатление, что ты снега никогда не видел.
Парень медленно повернул голову в сторону лавочки, где на спинке сидел знакомый силуэт в черном плаще с глубоким капюшоном. В руках он держал небольшой черный прибор и темную толстую папку, на обложке которой красным цветом красовалась надпись: "Декабрь".
- Я бы посмотрел на тебя после стольких лет заточения, друг мой, - все с той же улыбкой ответил ему парень.
- Угу-угу, - послышалось из глубины капюшона, когда сидящий на спинке окунулся в содержимое последней страницы папки, - Сам виноват.
Прибор в руках оказался калькулятором, по которому резво забегали облаченные в черную перчатку пальцы. Парень опустил руки и продолжил ловить языком пасынков туч, стараясь не обращать внимания на старого знакомого. Всем телом - руками, головой, языком - он пытался ощутить то, чего не надеялся уже почувствовать, потрогать своими собственными руками уже столько лет.
Он опустился на корточки и, растопырив пальцы, сунул кисть в сугроб. Резкий холод обжег горячие фаланги, но, несмотря на, казалось бы, неприятные ощущения, парень держал руку в снегу. Для него это было большим блаженством - остудить, хоть ненадолго, хоть на несколько секунд, разгоряченное долгим заточением тело. Он понимал - это последняя возможность узнать, что ж такое - почувствовать холод.
- Ну все, я закончил, - старый знакомый в черном обличье спустился со скамейки и вырвал листок из папки, - но перед тем, как я тебе все это зачитаю, скажи мне - зачем?
Парень нехотя вытащил руки из сугроба и, встав во весь рос, с улыбкой произнес:
- Я всю жизнь прожил на экваторе. И после попал практически в такие же условия. А мне всегда хотелось узнать, какого это - замерзнуть на морозе.
- И ради этого такая жертва?
- Я все равно ничего не теряю, друг мой.
- Ну-ну,- донеслось из капюшона, - Сам виноват. Кхм-кхм, "за побег из отдела 315 Большого Адского Котла под прикрытием проводника смертных ( именуемых в мире живых "смертью с косой") вы приговариваетесь к дополнительному сроку заточения в триста пятьдесят тысяч лет с повышением температуры содержания на тысячу градусов, без права на голос. Есть что сказать в последний раз?
Парень усмехнулся, поежившись, произнес:
- Х-х-холодно.
