Двукомпонентность когниотипа в жанровой специфичности

Двукомпонентность когниотипа

в жанровой специфичности

Пришедшее в научную среду осознание того факта, что исследование языка в действии (лингвистика общения) не может быть успешным в рамках традиционных лингвистических штудий, выдвинуло на первый план проблему различных компетенций. В исследовании естественного интеллекта произведена экстраполяция тех достижений из области когнитивной психологии и программ искусственного интеллекта, которые оказались наиболее продвинутыми как в теоретическом, так и в прикладном планах. Это, прежде всего, раскрытие роли когнитивной компетенции как ведущей в познавательно-коммуникативной (текстовой) деятельности индивида. Утверждение концепта ментальных схем в когнитивных науках и различные подходы к моделированию когнитивных систем оказали и продолжают оказывать все возрастающее влияние на исследование языка в действии.

В области представления знаний разработано несколько когнитивных моделей. Мы разделили бы их на субстанциональные и процессуальные, или декларативные и процедурные.

Субстанциональную модель ментальных фреймов Минского [Minsky 1975; Минский 1988] мы относим к наиболее абстрактным. Эта модель позволяет охватить широкий спектр ментальных схем, но ее абстрактность в случае приложения к лингвистическим задачам требует интерпретации в рамках текстовой деятельности, где сходятся проблематика связи языка, сознания и описываемой реальности.

Субстанциональная модель Филлмора [1988] ориентирована на представление знаний в связи с языковыми формами. Прежде всего это моделирование события или ситуации в рамках семантического синтаксиса с опорой на предложение. Эта связь когнитивного и лингвистического, несомненно, представляет большой научный интерес. Недаром лингвисты с такой готовностью освоили данную модель. Однако эта модель атомистична – ведь субъекты общения обмениваются текстами (ср. смысл бахтинского термина «высказывание») – и не может по этой причине охватить весь спектр проблем описания языка в действии.

К субстанционально-процедурным мы относим модель текста Ван Дейка [1989], в котором автор оперирует семантическими и прагматическими макроструктурами. Они рассматриваются как глубинные макроструктуры текста – когнитивная основа порождения текстовой ткани. Им намечен также подход к тематической модели текста определенной направленности (новость).

Процедурный аспект когнитивного моделирования наиболее разработан Шенком и его соавторами [Shank & Kass 1988; см. также Jansson 1988]. Предлагаемые им модели включают не только субстанциональный, но и процедурный компоненты в виде скриптов и сценариев. В качестве примера может быть упомянуто моделирование социального действования – посещение ресторана, где рассматриваются предметные действия в их последовательности, а также сопровождающие их речевые действия. Фактически предлагается модель акционально-лингвистического типа. Судя по публикациям, Шенк работает в основном с интуитивно привлекаемым материалом в гипотетико-дедуктивном ключе. Это естественно для целей компьютерного моделирования социокультурного поведения человека, но, как нам представляется, исследование языка в действии должно опираться не только на интуицию и языковую компетенцию носителя естественного языка, но и на большую выборку реального текстового материала. В этом мы полностью разделяем позицию Бирмингемской школы Дж. Синклера [Stubbs 1993].

Мы суммируем релевантные для нашего подхода к текстовой деятельности следующие положения когнитивных наук:

1.  Знания и верования Homo loquens как фактор социокультурного опыта индивида и общества формируются в когнитивную систему, обладающую знаково-полевой организацией. Эта система полифункциональна, полиморфна, реализуется на нескольких уровнях сознания [Налимов 1987: 104].

2.  Когнитивная система выступает как глобальный контекст текстовой деятельности, через нее и в ней реализуются такие компетенции индивида, как когнитивная, социальная, ситуативная, языковая, коммуникативная.

3.  Моделирование когнитивной системы осуществляется в виде построения различного вида структур: ментальных – в когнитивных науках и вербальных – в лингвистике.

4.  Структуры знания и верования распределены в когнитивной системе по различным предметным областям, образуя в значительной мере автономные образования, а когнитивная система предстает мозаикой таких подсистем.

5.  Ведутся поиски возможностей масштабного включения в модели когнитивной системы прагматического компонента (мы бы предпочли термин – модального).

Ориентируясь на описание текстовой деятельности (а это прежде всего проблема понимания и порождения текста), в моделировании когнитивной системы как базы общения мы предлагаем кентаврическую модель, которая бы включала представление ментальных схем и потенциал их языковых реализаций. Речь идет о построении более развернутой версии когниотипа по сравнению с ранней моделью [Баранов 1997]. Исходя из нашего понимания информационного потенциала текста, когниотип должен включать два содержательных компонента: 1) пропозициональный, отражающий топику массива текстов определенной предметной области, то есть жанрово ориентированный; 2) модальный, отражающий прагматический потенциал когнитивной системы.

Пропозициональный компонент социокультурного когниотипа нами описан ранее [Баранов 1997], и его жанровая специфичность и методы построения, в нашем понимании, достаточно раскрыты. На чем следует подробнее остановиться, это явление неполной текстовой реализации когниотипа: осуществляется отмеченное Лотманом [1994: 40] противопоставление сказанного в тексте невысказанному. Данная функциональная особенность когниотипа детально описана на текстовом материале конкретных предметных областей в диссертационных работах [1998], [1998].

В процессах порождения и понимания текстов представленная эксплицитно часть когниотипа замещает весь когниотип (конечно, в той мере, в какой им владеют субъекты общения). Это явление метонимизации текстового уровня, для которого можно предложить термин «когниотипическая метонимия» (синекдоха). В методологической схеме исследования текстовой деятельности – наряду с автором, реципиентом и текстом – открывается позиция методолога-интерпретатора. Сама же интерпретация приобретает черты сопоставления социокультурного когниотипа и индивидуальных когниотипов субъектов общения в среде социокуëьтурного семантического континуума. Если еще учесть индивидуальность когниотипа исследователя, получаем герменевтическую трактовку релятивизма в понимании текста. Ограничения на него накладываются лишь внутри - и межкультурным диалогом.

Модальный компонент когниотипа рассматривается здесь на основе разработанной нами текстоцентрической концепции модальности, которая включает следующие модальности: межличностную, личностную и референтивную в их разновидностях [Баранов 1988; 1993]. Все эти модальности выступают как модификаторы и квалификаторы когнитивного компонента текста (или внутри модального компонента – модальностей более высокого ранга), образуя комплексное функционально-прагматическое поле текста.

Каждая модальность характеризуется определенным набором семантических параметров (смыслов разного уровня), которые образуют каркас модального компонента когнитивной системы индивида. Иерархичность модальной семантики проявляется в том, что она существует на высших уровнях когнитивной системы в виде социокультурных концептов, задающих типологию текстовой деятельности (тексто-тип и суб-тип). На уровень когниотипа как ментально-лингвистической базы текстовой деятельности в ее жанровой специфике эти абстрактные концепты делегированы, во-первых, выборочно, а во-вторых, – в вариантной конкретизации.

В модальный компонент когниотипа входят прежде всего характеристики интенциональности межличностной модальности, эмотивные характеристики личностной модальности и характеристики достоверности информации в рамках референтивной модальности.

Основным содержанием межличностной модальности является «интенциональность» (мета-смысл), которая реализуется в текстах в деонтическом, эпистемическом и аксиологическом модусах существования. Они предопределяют прагматическую направленность текста: изменить мир, описать или дать ему оценку. Каждая из интенциональностей имеет определенную функциональную перспективу.

Мета-смысл деонтической интенциональности – «как должно быть» в приказе, просьбе, мольбе, призыве, морально-этических установках. Названные жанры являются результатом действия прагматической семы «авторитет». При этом на деонтическую интенциональность накладывается модифицирующая личностная установка персональности и отчужденности.

В модальности эпистемической интенциональности мы выделяем такие смыслы, как «истина», «ложь», «абсурд», «неизвестность», которые в текстовой деятельности перевыражаются как «статус достоверности» в его текстотипических разновидностях: субъективной, объективированной, объективной, «как-если-бы» достоверности. Они являются результирующими смыслами от взаимодействия экзистенциальных характеристик вербальных выражений массива текстов определенной предметной области и референтивной модальности в семиотической рамке «Я – Здесь – Сейчас». Личностная эпистемическая установка в диапазоне уверенности / неуверенности выступает квалификатором эпистемической интенциональности и статусов достоверности в персональной или отчужденной функциональной перспективе эпистемических текстов.

В модальности аксиологической интенциональности мы выделяем смыслы поощрения (положительная оценка) и порицания (отрицательная оценка), которые также подвергаются модификации в функциональной перспективе персональности и отчужденности.

Интенциональная семантика и семантика достоверности выступают фактором жанровых трансформаций текстов в определенной предметной области, то есть один и тот же пропозициональный компонент когниотипа может служить базой для порождения текстов разной интенциональности.

Эмотивная модальность как личностная установка характеризует тексто-типы любой предметной области, но наиболее рельефно она представлена в художественном тексто-типе. Жанровое разнообразие художественных текстов зиждется на большой степени имплицитности, реализуемой в процессах опредмечивания / распредмечивания смыслов [Богин 1986: 15] через пропозициональные элементы когниотипа при порождении и понимании текста, соответственно.

Пропозициональный компонент текста обычно рассматривается как лишенный какой-либо эмоциональной характеристики, как вообще амодальный, поскольку все модальности относят в модальную рамку (или прагматический компонент содержательности текста). Мы считаем, что это не так. Во-первых, сам выбор фрагмента действительности осуществляется автором избирательно по ценностным параметрам; во-вторых, вербальное представление пропозициональной структуры текста всегда выборочно свернуто; в-третьих, это выбор конкретных слов и выражений, образующих когнитивный каркас текста, – многие из них аффектогенны ввиду стоящих за ними реальностей, нагруженных в опыте субъекта общения «эмоциональной памятью».

Основой жанровой эмотивности выступают мета-смыслы (концепты) культуры. Трактовка эмотивности текста через эмотемы когниотивного уровня текста, в основе которых лежат мета-смыслы, дана в работе [1998]. Наиболее развернуто эти смыслы раскрыты . Она их подразделяет на экзистенциональные смыслы – «жизнь», «смерть», «любовь» – и соотнесенные с ними по категориальным признакам суб-смыслы: добро, зло, истина, Бог, красота, совесть, вера, кротость, милосердие, свобода [Перелыгина 1998: 5]. В жанрово специфичной текстовой деятельности эти мета - и суб-смыслы перевыражаются в конкретных эмотивных смыслах разного порядка.

Эмотивные и другие личностные модальные смыслы имеют дополнительную функцию переакцентуации речевых жанров как первичных, так и вторичных.

Построение модального компонента когниотипа создает базу для исследования вариативности речевых жанров. Идеи о трансформациях и переакцентуациях жанров [Бахтин 1979: 251-259] получают определенную когнитивно-прагматическую очерченность.

Предложенная программа моделирования двукомпонентного когниотипа как ментально-лингвистической базы жанрово специфической текстовой деятельности реализуется на массиве текстов ряда предметных областей в Кубанском госуниверситете. Предварительные результаты позволяют надеяться на создание банка данных модального компонента когниотипа для разных речевых жанров и на развитие и уточнение самой программы.

ЛИТЕРАТУРА

Текст в функционально-прагматической парадигме. Краснодар, 1988.

Функционально-прагматическая концепция текста. Ростов-на-Дону, 1993.

Когниотипичность жанра // Stylistyka. VI. Opole, 1997.

Эстетика словесного творчества. М., 1979.

Типология понимания текста. Калинин, 1986.

Дейк ван Т. А. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989.

. Эмотивность текста как лингвистическая проблема. Автореф. дисс. канд. филол. наук. Волгоград, 1998.

Лекции по структурной поэтике // и тартуско-московская семиотическая школа. М., 1994.

Остроумие и логика когнитивного бессознательного// Новое в зарубежной лингвистике. Вып.23. М., 1988.

Спонтанность сознания. М., 1989.

Катартическая функция текста. Автореф. дисс. канд. филол. наук. Краснодар, 1998.

Фреймы и семантика понимания // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. М., 1988.

Когнитивные и прагматические особенности опосредованных деловых переговоров на морском транспорте. Автореф. дисс. канд. филол. наук. Краснодар, 1998.

Э. Когнитивно-прагматический подход к пониманию текста (когниотип внешности). Автореф. дисс. канд. филол. наук. Краснодар, 1998.

Jansson C. С. A Top-down, Abductive and Schemata-based Approach to Text Comprehension: an AI Perspective from Yale // The First Nordic Conference on Text Comprehension in Man and Machine. Stockholm, 1988.

Minsky M. A Framework for Representation Knowledge // The Psychology of Computer Vision. N. Y., 1975.

Schank R & Kass A. Knowledge Representation in People and Machines // Meaning and Mental Representations. Bloomington, 1988.

Stubbs M. British Traditions in Text Analysis / From Firth to Sinclair // Text and Technology. In Honour of John Sinclair. Ed. Mona Baker e. o. Philadelphia / Amsterdam, 1993.