The meaning of the Russian expression перемывать косточки (to be washing up the bones) (стр. 5 )

Даль, В. И. (1981–1982). Толковый словарь живого великорусского языка. Москва.

ИЭРФ ― Бирих, А., Мокиенко, В., Степанова, Л. (1825–1994).История и этимология русских фразеологизмов: Библиографический указатель. Мюнхен.

Кипарский, В. (1974). Еще раз о выражении перемывать косточки. Исследование по славянской филологии (Сборник, посвященный памяти В. В. Виноградова): 29–32. Москва.

Мелерович, А. М., Мокиенко, В. М. (1997). Фразеологизмы русской речи. Словарь. Москва.

Михельсон, М. И. (1997). Русская мысль и речь. “Свое” и “чужое”: Опыт русской фразеологии. Москва.

СА ― Словарь русского языка, составленный II-ым отделением Императорской Академии Наук. (А–Обезоруживать) (1912–1929).Санкт-Петербург, Петроград, Ленинград.

Седов, В. В. (1982). Восточные славяне в VI–XIII вв. Москва.

Седов, В. В. (1990). Погребальный обряд славян в начале средневековья. Исследования в области балто-славянской духовной культуры. Погребальный обряд: 170–182. Москва.

Снегирев, И. Н. (1999). Русские народные пословицы и притчи. Москва.

Соболевский, А. И. (1886). Этимологические заметки. Журнал Министерства народного просвещения. Ч. CCXLVII. сент.: 143–157. Санкт-Петербург.

Соболевский, А. И. (1913). Из истории русского словарного материала. Русский филологический вестник. Т. 70. № 3: 77–100. Варшава.

Протоколы заседаний ― Протоколы заседаний. Приложение. Труды VII-ого археологического съезда в Ярославле (1887 г.). Т. III: 1–113. (1892). Москва.

СРНГ ― Словарь русских народных говоров. (1965–) Москва, Ленинград, Санкт-Петербург.

СРЯ XI–XVII вв. ― Словарь русского языка XI–XVII вв. (1975–). Москва.

Толстая, С. М. (1998). Обычай вторичного захоронения в зеркале археологии и этнографии. Природа. №  7: 92–98. Москва.

Толстой, Н. И. (1995). О реконструкции праславянской фразеологии. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике: 383–405. Москва.

Фасмер, М. (1986–1987). Этимологический словарь русского языка. Москва.

Федоров, А. И. (1995). Фразеологический словарь русского литературного языка конца XVIII–XX вв. Москва.

Штейнгольд, А. (1999). К вопросу о происхождении прагматически сильных выражений. Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика. Новая серия II: 266–279. Тарту.

ЭССЯ ― Этимологический словарь славянских языков. (1974–). Москва.

Яранцев, Р. И. (1997). Русская фразеология. Москва.

ЗНАЧЕНИЕ РУССКОГО ВЫРАЖЕНИЯ ПЕРЕМЫВАТЬ КОСТОЧКИ (TO BE WASHING UP THE BONES)

А. Штейнгольд

Summary

Статья посвящена изучению истоков устойчивого русского выражения перемывать/перемыть косточки (кости) кому-л. ‘сплетничать, обсуждать кого-л.’ Уже ранее оно становилось предметом внимания лингвистов. В. В. Виноградов и В. Кипарский связывали его происхождение с т. н. обрядом вторичного (второго) захоронения, по историческим и этнографическим памятникам отмечаемого с XI в. на Балканах и Афоне. Такая этнографическая трактовка при всей своей внешней «прозрачности» не дает ответа на вопрос, почему соответствующее выражение получило распространение только у восточных славян, для которых этот обряд был нехарактерен. Автор видит в упомянутом балканском обряде локальное ритуальное явление, возникшее под влиянием инокультурного (неславянского) окружения и поэтому не получившее массового распространения в остальных славянских землях.

Более детальное знакомство с вариантами идиомы (не только перемывать / перемыть косточки (кости), но также мыть / вымыть кости, перетирать косточки, перебирать / перебрать косточки, разбирать / разобрать по косточкам и под.) убеждает в том, что все они по-разному описывают один и тот же дохристианский похоронный ритуал. Автор предполагает, что в основе этого ритуала лежит обряд кремации, за которым следовало перебирание, перетряхивание, мытье костей с последующей предачей их земле. Археологическая реконструкция элементов дохристианской погребальной обрядности X–XI вв., сделанная на материале восточнославянских захоронений, подтверждает это предположение. Так, например, , удалось доказать, что в ряде случаев кальцинированные останки, обнаруженные в раннесредневековых могильниках, перед захоронением были тщательно перебраны, освобождены от остатков погребального костра и даже вымыты. По мысли автора статьи, священная процедура подготовки костей к погребению, могла сопровождаться текстами поминальной прагматики. В дальнейшем сакральный смысл ритуальной процедуры был забыт, что отразилось на утрате идиомой исходной внутренней формы и, как следствие, на развитии у нее вторичного значения ‘сплетничать, обсуждать кого-л.’. Такое объяснение происхождения идиомы помогает попутно установить и этимологию слов типа кощун ‘человек, издевающийся над христианской святыней’ (исходная семантика – ‘жрец, готовящий кальцинированные кости к погребению’), костить ‘бранить’ (изначально – ‘готовить останки к погребению’). Яркая негативная оценочность, столь характерная для всех этих выражений, развилась у них вторичным образом в момент кризиса языческой погребальной этики и при массовом переходе от обряда кремации к обряду ингумации.

[1] Cited in (Виноградов 1954: 4).

[2] However, such reduction may be explained as the result of usage by the scholars’ of an imperfect lexicographical approach to the separation of the literary normative and archaic, dialectic and occasional forms. Authors of the dictionaries of phraseology use the most usable form as the basic (being also the literary form). All other are examined as, at best, the structurally-semantic (i. e. unequal) versions of the basic expression. Quite frequently they are completely ignored by the encyclopedic editions of the kind.

3 Unfortunately, we do not as yet have access to the appropriate dialectic material, which may reflect negatively in the severity of the conclusions.

[3] The frequent occurrence in the Old Russian texts of the lexical combination костры мертвыхъ {the fires of the dead} should be considered as the echo of such word usage. For example: “Не токмо на боищи костры мертвыхъ, но и по многымъ мŠстомъ лежаше трупiе…” {The fires of the dead (piles of dead bodies) were not just in the battlefields, the corpses were everywhere…} (ЭССЯ 11: 163); “А побито ихъ въ градŠ толико множество лежаше, яко по всему граду не бŠ гдŠ ступати не на мертвыхъ… и по улицам костры мертвыхъ лежаше съ стŠнами градными ровно” {And so many were killed in the city, that one could not walk without stepping on the dead bodies… and in the streets the fires of the dead were as high as the walls of the city} (XIII cent.); “Куды Сухан ни оборотится, тут (мертвых) татар костры лежатъ”{Wherever Sukhan turns, everywhere there are the fires of the (dead) tartars} (XVII cent.) (СРЯ XI–XVII вв. 7: 368).

[4] Possibly, the meaning of the expression костей не соберешь {you would not be able to collect the bones} ― ‘you will perish’, should also be seen through the prism of the heathen cremation rite, becoming ‘you will not be given the burial fire’.

[5] In the region of Kursk the persons who wash the deceased and participate in the remembrance ceremony which takes place on the 40th day after his death are still called омывальщики {the washers}. Their appearance and functions are close to those of Christmas pageant performers: they come dressed up in the clothes of the departed “as the living impersonation of the soul of the deceased” (Гаврилова 1994: 4–5). We suppose that the priest кощун not only performed the funeral ceremony, but also “substituted” the deceased during the remembrance ceremony. The sviatki ded {Christmas holiday old man} had a similar function during the seasonal “holly evenings”.