Михаил Неухович Злотин
Михаил Неухович Злотин родился 26 марта 1920 года в местечке Малта недалеко от Резекне, в семье сельского ремесленника.
Отец рано умер, и мечте Михаила учится в гимназии, не дано было осуществиться: что бы помочь матери и четырем сестрам, он устроился на работу в велосипедную мастерскую в Резекне.
В 1941 году Михаил Злотин начинает службу в милиции, и в этом же году женится на резекненской (режицкой, как тогда говорили) девушке Песе (Полине) Жутерман, с которой проживет всю жизнь. Расписались они 3 июня, а 22-ого началась война.
28 июня Злотин был отправлен сопровождать партхоз актив, который в отличие от простого населения считали необходимым эвакуировать, в Великие Луки, а его жене разрешили поехать вместе с ним. В необъятных карманах галифе молодой милицианер вез нарядные туфли своей супруги: в Великих Луках есть театр, и может быть удастся туда попасть! Михаил и Полина были уверены, что уезжают на несколько дней и скоро вернуться и вновь встретятся со своими родными, но этим надеждам не суждено было сбыться! Мать Полины, провожая дочь, накинула ей на плечи халатик, в карман которого, как оказалось позже, была вложена стопочка фотографий – память о родном доме. Материнское сердце предчувствовало беду! Резекне и его окрестности были окупированны стремительно продвигавшимися гитлеровскими войсками в первые же дни войны, мать Сара и четыре сестры Михаила – Стира, Бася, Тойба и Сима (старшей было 23 года, младшей – 14), как и родители Полины, Абрам и Голда Жутерман, были убиты нацистами и их местными пособниками.
Путь молододой семьи Злотиных лежал в город Киров, куда эвакуировались учреждения Латвийской ССР, а вместе с ними и многие жители Латвии. Готовясь к отправке в действующую армию, Михаил подарил жене блокнот, на первую страницу которого приклеил свою фотографию и написал «Вспоминай обо мне». На следующей странице Поля Злотина позже записала номер его полевой почты.
На фронт боец Злотин отправился 5 февраля 1942 года в составе 92-ого стрелкового полка 201-ой латышской стрелковой дивизии (позже переформированной в 43-ю гвардейскую латышскую стрелковую дивизию и вошедшую в знаменитый 130-ый латышский стрелковый корпус). Он писал жене хотя бы по нескольку строк почти каждый день, что бы она была уверенна – еще месяц назад (а примерно столько шло письмо с фронта) муж был жив. И вдруг письма перестали приходить. Отсутствие похоронки давало надежду, но не уверенность: в неразберихе первых лет войны многие пропадали без вести, что очень часто было всего лишь другим названием смерти. На весточках, которые Злотина продолжала слать мужу, она писала «Если кто-нибудь видел, как погиб или попал в плен Михаил Злотин, пожалуйста, напишите!». Но через некоторое время ей принесли целую пачку писем, - полк ее супруга вышел из окружения, и треугольники, которые любимой ежедневно отправлял боец, добрались до адресата.
Обладавший техническим складом ума и природной сметкой Михаил стал радистом. Позднее он с горечью вспоминал о том, как плохо были оснащены и обучены советские войска на первом этапе войны, какая царила неразбериха, а еще с глубокой благодарностью рассказывал об однополчанах-латышах, имевших опыт Первой Мировой и Гражданской войн и передовавших его молодым необстреленным солдатам. Многим эти уроки спасли жизнь.
Латышская дивизия с огромными потерями (иногда до 55% личного состава) прошла практически через все основные сражения 1941 – 1945 годов, завершив свой боевой путь блокированием и разоружением немецкой группировки в так называемом «Курляндском котле». Воюя в ее составе с февраля 1942 года, новобранец Михаил Злотин сам превратился в опытного солдата. Он рассказывал, что несколько раз после выхода из тяжелого боя ему присвивали звание ефрейтора, но не было ни сил, ни времени, даже чтобы нашить лычки. Как шутил сам Михаил Неухович, так он стал «трижды ефрейтором». Во время изнурительных марш-бросков люди изматывались так, что засыпали прямо на ходу. Иногда колонна останавливалась, потому что кто-то из солдат заснул, и остальные тут же старались использовать передышку, чтобы закрыть глаза и подремать, хотя бы и стоя.
Михаил Злотин был награжден медалью «За отвагу» и орденом «Слава» 3-й степени. Последний он получил за то, что проникнув в подвал занятого противником здания школы, корректировал по нему огонь артиллерии. Это называется «вызывать огонь на себя». Под обстрелом школа рухнула и вместе с солдатами противника погребла под собой и проникнувших в подвал советских бойцов. Михаил получил контузию, но выжил.
Полина Абрамовна Злотина рассказывала, что ее муж еще много лет после войны просыпался с криком, - ему снилось, что его заваливает в подвале.
Жизнь самой Полины в эвакуации тоже не была легкой. Еще в 1941 году в Кирове у нее родился ребенок, который умер практически сразу после рождения. Но тяжелая работа на военном заводе, тоска по погибшим родным, страх за жизнь мужа, одиночество в оторванности от привычного окружения не смогли сломить силы и оптимизма молодости.
Злотина была уверена, что пока муж воюет, она тоже должна внести свой существенный вклад в Победу, и сразу после окончания боев в Сталинграде отправилась по комсомольской вербовке, как это тогда называлось, на восстановление Сталинградского тракторного завода, который в военное время должен был производить военную технику.
Победу старший сержант Злотин встретил В Курземе (немецкая группировка, блокированная в «Курляндском котле» держалась до последнего дня войны) и остался дослуживать в Вентспилсе. Время на фронте, как ни странно, в зачет обязательной срочной службы ни шло, и те, кто ушел на фронт не успев отслужить в армии до войны, обязаны были сделать это после. Полина в июне 1945 года вернулась в Резекне, но ей было тяжело оставаться в городе, где все напоминало о погибших близких. Затем совсем ненадолго перебралась в Ригу, но и там не задержалась, - муж ждал ее в Вентспилсе.
В 1946 у Полины и Михаила рождается сын Семен. Зиму 1946–1947 годов Полина называет в своих воспоминаниях самыми страшными и голодными даже в сравнении с военным временем. Средств к существованию практически не было, официального жилья тоже. На руках больной ребенок, а значит работать полный рабочий день можно только в ущерб его здоровью. Зарплата военного срочной службы ничтожно мала, существовать на нее невозможно. Что бы хоть как-то помочь семье Михаил, находясь в увольнительных, выходил с рыбаками в море. С ним расплачивались рыбой, и иногда это в прямом смысле слова спасало семью от голода и холода.
В 1948 году Михаил Неухович наконец-то демобилизовался и стал работать в Ремстройконторе электриком. Жизнь потихоньку налаживалась. В 1951 году родилась дочь Галина. После войны Злотин сменил работу всего один раз, и до самой пенсии оставался бригадиром электриков стройгруппы управления торговли в Вентспилсе. Был награжден медалью «Ветеран труда».
Всю жизнь Михаил чтил день Победы, как самый главный праздник, но рассказывал о войне неохотно, стараясь припомнить в основном какие-нибудь курьезные эпизоды или просто хороших людей, с которыми его свела судьба.
Когда к 40-летию Победы всех ветеранов наградили орденами «Отечественной войны», он принял награду, но отнесся к ее вручению с неодобрением. Его возмущало, что орден, который в годы войны был боевым, теперь вручали, как юбилейную медаль. «За что ее нам дают? За то, что дожили?» - ворчал Михаил Неухович. К своим боевым наградам – медали «За отвагу» и ордену «Слава» он относился совсем иначе.
Михаил Злотин скончался 23 ноября 1996 года и похоронен в Вентспилсе на Лесном кладбище. Рядам с ним погребена его жена Песя (Полина) Абрамовна Злотина, пережившая мужа на 11 лет и оставившая интереснейшие записки-воспоминания.
Составлено на основании прижизненных устных рассказов Михаила
и Песи (Полины) Злотиных и воспоминаний Песи (Полины) Злотиной.
