Мировоззренческие и методологические основания трансформации классического идеала научности в конце ХIХ – начале ХХ в.
1. Антинатуралистическое мировоззрение
2. Неклассический когнитивизм.
Литература:
С. Методологические замечания о происхождении и функционировании онтологических знаний в системе теории // С. Деятельностная концепция познания и реальности. М., 1995.
А. Философия и проблема свободы человека // Философская культура личности и научно-технический прогресс. Новосибирск, 1987.
Б. Проблема реальности в биологии // Вопр. философии. 1984. № 12.
С. От классической гносеологии к современной эпистемологии // Филос. исслед. 1999. № 3.
П. Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов // П. Избранные труды. М., 1995.
1. В науке функционируют два типа методологических исследовательских программ – натуралистическая и антинатуралистическая. Если поставить вопрос об основаниях выбора между этими двумя программами, то станет ясно, что ответ на этот вопрос лежит за пределами науки, что выбор фактически осуществляется между натуралистическим и антинатуралистическим мировоззрением, а это предполагает определенную произвольность выбора. Подобный выбор невозможно обосновать с рациональной точки зрения: «В конечном итоге рациональный выбор оказывается невозможным. Мы должны признать, что в логическом развитии нашего мировоззрения существуют такие точки, в которых каждый сознательный человек… вынужден “бросить жребий”»[1]. Такие точки М. А. Розов называет «точками произвольного выбора».
Зафиксируем такие точки для натуралистического и антинатуралистического видов мировоззрения, задающих основу как для соответствующих типов исследовательских программ в науке, так и для идеалов научности. В качестве основополагающей точки произвольного выбора для натурализма / антинатурализма выступает вопрос о предзаданности мира субъекту познания, из которого вытекают представления о характеристике объектов исследования и самой природе познания. Натуралистическое мировоззрение решает этот вопрос положительно – «мир предзадан», что позволяет сделать следующие заключения об объектах: 1) объекты заданы сами по себе и 2) объекты полностью определены. Отсюда также следует вывод о том, что законы существуют в самой природе. Идея предзаданности мира субъекту познания приводит к пониманию познания исключительно как отражения реальности.
Антинатуралистическое мировоззрение решает вопрос о предзаданности отрицательно – «мир не предзадан», и такому решению соответствуют представления об объектах: 1) объекты исследования не заданы самой природой, а строятся на основе существующей объективной реальности учеными, задающими определенные ракурсы ее рассмотрения; 2) объекты недоопределены, доопределение объектов происходит в процессе исследовательской деятельности. Отсюда следует осознание различий между объективной реальностью и предметной реальностью науки, к которой (а не к природе самой по себе) теперь относятся законы природы, «открываемые» учеными. Все это означает и новое понимание познания, которое не сводится теперь к отражению объективной реальности, существующей самой по себе, а представляет собой конструирование предмета научного исследования и формирование о нем научного знания. Проектирование знания о предметной реальности науки на саму объективную реальность есть традиционная норма научного познания, общая как для классической, так и для неклассической науки.
Представим вышеизложенное в виде схемы.
Натурализм | Антинатурализм |
МИР ПРЕДЗАДАН: 1) объекты заданы сами по себе; 2) объекты полностью определены ß Законы существуют в Природе самой по себе | МИР НЕ ПРЕДЗАДАН:1) объекты не заданы самой природой; 2) объекты недоопределены ß ОБЪЕКТИВНАЯ ½ ПРЕДМЕТНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ½ РЕАЛЬНОСТЬ НАУКИ ½ Ý ½ Законы |
Выбор натуралистической или антинатуралистической мировоззренческой установки связан, как отмечается выше, с решением проблемы предзаданности мира субъекту познания. Рассмотрим, как связаны постановка и решение этого вопроса с развитием научного знания, с переходом науки от классического к неклассическому этапу.
Смысл вопроса о предзаданности – попытка подвергнуть критике натуралистический подход классической науки к миру, раскрыть его ограниченность. Натуралистический подход характеризуется: противопоставлением субъекта познания уже заданному ему объекту; фиксацией сознания исключительно на объекте исследования и игнорированием структур мыследеятельности (МД); неотделимостью объекта от знаний о нем[2].
Для ученого, работающего в рамках натуралистического подхода проблемы предзаданности не существует в принципе: исследователь, принимающий натуралистический подход, исходит из того, что ему уже дан объект его рассмотрения. При этом знания об объекте, получаемые ученым, в точности соответствуют самому объекту, потому что средства познания в натуралистическом подходе не анализируются. «Сознание натуралиста в предметно-теоретической форме фиксирует только объект исследования, сосредоточено только на нем… Натуралистически организованное сознание не замечает сложнейших структур мышления и деятельности и того обстоятельства, что объект МД включен в эту МД, является функциональным и морфологическим элементом ее»[3]. Однако натуралистический подход стал возможен только после того, как сформировались общие представления о природе и возможных способах существования объектов природы, т. е. после того, как появились определенные знания, которые исследователь и «наклеивал» на объект познания. «Мы начинали видеть объект со всеми теми характеристиками, которые мы приписали материалу природы посредством нашей МД, и все эти характеристики мы выводили не из МД и приписывали отнюдь не МД, а именно объекту природы как таковому»[4], – пишет Г. П. Щедровицкий.
Исследователь, работающий в рамках натуралистического подхода, основной задачей теории считает получение знаний о действительности, отличной от эмпирической, так как эмпирическая реальность второсортна по отношению к более фундаментальной, не лежащей на поверхности и воссоздаваемой в онтологических схемах науки реальности. И. С. Алексеев указывает, что в такой реальности «далеко не всегда имеются объекты, а часто – только события, которые стремятся во что бы то ни стало представить как результат взаимодействия объектов, находящихся на более глубоком уровне реальности»[5]. В кинетической теории газов онтологические знания были знаниями о ненаблюдаемых объектах, недоступных эмпирическому изучению. Эмпирически наблюдаемые эффекты имели в кинетической теории газов «второсортную» реальность, выступая в своеобразной функции знаков «первосортной» настоящей реальности. Точно так же в теории электромагнитного поля Максвелла полю, как и молекулам в кинетической теории газов приписывалась первичная, настоящая реальность, а наблюдаемые эффекты трактовались как «отблески» этой реальности на эмпирическом уровне, обладавшие такой же «второсортной» реальностью, как и тепловые явления. Иначе говоря, онтологические знания в системе теории дают представление о том, что «существует на самом деле», а эмпирические знания фиксируют некий относительно поверхностный уровень познания нами реальности. Однако здесь и кроется противоречие, которое не в силах разрешить натуралистический подход. Онтологические знания оказываются в прямой зависимости от эмпирических. «В конечном счете оказывается, что вопрос о существовании или несуществовании тех или иных объектов, ответ на который дают онтологические знания, ставится в прямую зависимость от уровня развития эмпирических знаний, которые оказываются гораздо более весомыми на чаше весов спора, чем онтологические знания»[6]. Таким образом, представление о том, что «существует на самом деле» меняется в зависимости от уровня развития эмпирических знаний и никогда не может быть признанно окончательным.
Здесь и возникает проблема предзаданности мира субъекту познания, которая рассматривается в современной философии науки. М. Б. Сапунов показывает, что само развитие науки расшатывает натуралистическое сознание: «коренные перестройки предметного содержания науки в условиях научных революций особенно ярко демонстрируют беспомощность созерцательной методологии, фетишистски «отождествляющей» предметность науки с объектами действительности как таковой и не могущей поэтому последовательно материалистически объяснить рост научного знания». В рамках натурализма невозможно «вывести предмет науки, имманентным свойством которого является “объективность”, из процесса действительно объективно детерминирующего и содержание и форму научной деятельности – из практики»[7].
Отсюда формируется другой методологический подход, названный Г. П. Щедровицким системодеятельностным, который ставит проблему предзаданности мира субъекту познания и разумно решает ее отрицательно. Сапунов пишет: «“Природа” как универсум объектов возможного научного опыта не является некой изначально предлежащей человеческому любопытству и любознательности метафизической реальностью; она вычленяется как момент практического отношения человека к миру и потому всегда социокультурно окрашена, она исторически возникает и эволюционирует вместе с историческим возникновением и эволюцией науки»[8]. Социокультурную окрашенность природы можно продемонстрировать на примере изменения в понимании реальности биологического объекта. Известно, что в эпоху господства в теоретическом естествознании механико-математической парадигмы существенной характеристикой всякого, в том числе биологического объекта считались его неизменность, постоянство. Именно поэтому «изменяющийся вид» для этой эпохи – это субъективная фикция, абстракция, нечто объективно не существующее. Потребовалась огромная работа по выдвижению и усвоению исторического подхода к «природе», чтобы биологический вид занял место в структуре биологической реальности как исторически эволюционирующий объект. Поэтому необходимо увидеть, что «наши представления об объекте, да и сам объект как особая организованность, задаются и определяются не только и даже не столько материалом природы и мира, сколько средствами и методами нашего мышления и нашей деятельности»[9].
В системодеятельностном подходе иным оказывается понимание основной задачи теории, которой является объединение, объяснение и предсказание новых эмпирических знаний. Таким образом, в теории фиксируются не наши знания о мире «самом по себе» (онтологические знания), а знания о мире «на самом деле», мире, измененном нами, соединенном со средствами познания. Знания науки относятся не к миру самому по себе, а к предметам научного исследования, предметной реальности.
В современной философии науки проблема предзаданности мира субъекту познания раскрывается посредством социокультурного подхода, противостоящего натуралистическому. Натуралистический подход не решает проблему предзаданности мира субъекту познания, поскольку она для этого подхода не существует. Сомнение в предзаданности мира, которое возникает в философии, начиная с К. Маркса, создает проблему. Современная философия науки показывает путь ее решения: ориентируясь на средства, методы и структуры нашей собственной мыследеятельности, т. е. применяя системодеятельностный подход, ученый фиксирует непредзаданность мира субъекту познания, зависимость научных знаний от социокультурной среды в рамках которой эти знания получены.
Таким образом, натуралистическое мировоззрение, определяемое положительным решением вопроса о предзаданности мира субъекту познания, соответствует классическому этапу в развитии науки. Переход науки на неклассический этап развития, включающий и формирование неклассического идеала научности, связан с изменением мировоззренческих установок, с осознанием социокультурной природы познания и установлением антинатуралистического мировоззрения, сопровождающегося постановкой проблемы предзаданности и ее отрицательным решением.
2. В эволюции рационально-теоретического познания, – указывает В. С. Швырев[10], – наблюдаются две тенденции. Первая, которая может быть охарактеризована как классический когнитивизм, связана с онтологизацией знания и догматизацией, ей присущ чрезмерный оптимизм в отношении возможностей рационально-теоретического сознания. Вторая (неклассический когнитивизм) предполагает критическую самооценку, осознание трудностей в постижении мира, выявление возможностей и пределов рационального познания.
Для классического когнитивизма характерна установка на догматизацию полученных результатов, абсолютизацию выработанных концепций, теорий, парадигм. Классический когнитивизм ориентирован на «закрытость» систем знания, на построение объективного научного знания, владеющего абсолютной истиной. Здесь существует склонность недооценивать специфику предметности теоретического знания, рассматривать ее по аналогии с обыденным сознанием как фиксированную реальность, которую можно схватить, воспринять, артикулировать. Теоретическое познание автономизируется, превращается в нечто самодавлеющее. Классический когнитивизм стремится вывести познающего субъекта на некую твердую почву эмпирической или логической истины, очевидности интеллектуальной интуиции и пр., которая гарантировала бы субъекта от риска, от ошибок. Познающий субъект в классическом когнитивизме не свободен, он замкнут в рамках заданной идеи, истины о мире, но тем самым уходит от ответственности, от риска принятия решения, прячется за внешнюю принудительность навязываемого извне знания.
Теоретические предпосылки неклассического когнитивизма закладываются в учении И. Канта. Кантовский критицизм приводит к анализу знания как итогу, результату познавательной деятельности, в основе которой лежат определенные предпосылки («априорные предпосылки»). «Кантовский критицизм, – отмечает В. С. Швырев, – задает тем самым по существу новый предмет гносеологического анализа – его задачей оказывалось “распредмечивание” знания, выявление той неявной подспудной структуры деятельности, которая лежала в основе формирования знания, иными словами, именно с Кантом связано возникновение так называемого деятельностного подхода в гносеологии, а впоследствии и в методологии науки»[11]. Критицизм Канта органически связан с его агностицизмом, который несет в себе мощнейший антидогматический заряд. Суть его заключается в отрицании способности теоретического познания сформулировать такую систему исходных посылок, исходных координат познания, которая могла бы претендовать на исчерпывающую ассимиляцию реальности во всем богатстве и многообразии ее имманентного бытия.
Отправной принцип неклассического когнитивизма - представление о теоретическом познании как формулирующем лишь конечные, относительные модели реальности – был сформулирован именно в рамках агностицизма И. Канта. Принципами современного теоретического познания являются: отказ от монологизма, от претензий на полноту истины, осознание «конечности» любой познавательной позиции, признание того, что не существует однозначных критериев бесспорных преимуществ одних познавательных позиций перед другими, утверждение диалогического дискурса как необходимого условия постижения мира в конструктивном взаимодействии различных соревнующихся точек зрения и позиций. Теоретическое познание становится элементом объемлющей его целостности культуры, человеческой жизнедеятельности. При таком подходе даже в том случае, если теоретическое когнитивное начало оценивают чрезмерно высоко, оно все-таки выступает как некий, если угодно, служебный фактор, в органическом единстве с духовно-нравственным, ценностным, эстетическим сознанием, критерии его оценки не замыкаются только на эффективность решения задач в рамках теоретико-познавательных парадигм. Современный когнитивизм исходит прежде всего из свободы и ответственности познающего субъекта, который не может переложить риск своих решений на какую-либо внешнюю по отношению к его концептуально-теоретической деятельности инстанцию.
Обобщая вышесказанное, можно выделить ряд критериев, по которым происходит сравнение классического когнитивизма с неклассическим.
Классический когнитивизм | Неклассический когнитивизм |
«Закрытость» системы знания | «Открытость» системы знания |
Беспредельность возможностей рационально-теоретического познания | Познание имеет свои пределы |
Предмет познания предзадан субъекту, фиксирован, и его можно воспринять и артикулировать | Предметность теоретического познания не может быть представлена сознанию в ее явленности, данности, мы имеем дело лишь с моделями объектов |
Абсолютность истины | Относительность истины |
Монологизм в утверждении своей позиции | Диалогизм в утверждении своей позиции |
Автономность теоретического познания | Теоретическое познание – элемент культуры |
Отказ от свободы познающего субъекта, уход от ответственности, риска принятия решения | Свобода познающего субъекта, ответственность за принятое решение |
[1] А. Философия и проблема свободы человека // Философская культура личности и научно-технический прогресс. Новосибирск, 1987. С. 13.
[2] См.: П. Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов // П. Избранные труды. М., 1995. С. 143–154.
[3] П. Указ. соч. С. 146.
[4] Там же. С. 147.
[5] С. Методологические замечания о происхождении и функционировании онтологических знаний в системе теории // С. Деятельностная концепция познания и реальности. М., 1995. С. 20.
[6] Там же.
[7] Б. Проблема реальности в биологии // Вопр. философии. 1984. № 12. С. 55, 58.
[8] Там же. С. 57.
[9] П. Указ. соч. С. 154.
[10] С. От классической гносеологии к современной эпистемологии // Филос. исслед. 1999. № 3. С. 14–15.
[11] Там же. С. 17.
Основные порталы (построено редакторами)