Науч. руководитель:
к. псх. н., доцент Хабалев Валерий Дмитриевич
Филиал МГЮА им. О. Е. Кутафина в г. Вологде
АДВОКАТ В ЕВРОПЕЙСКОМ СУДЕ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА: НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ ДЛЯ РОССИЙСКОЙ АДВОКАТУРЫ
Конституция Российской Федерации впервые в конституционной практике нашей страны установила международные гарантии соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина: "Каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты" (ч. 3 ст. 46).
Возможности для реализации данной конституционной нормы стали реальными только с вступлением Российской Федерации в состав Совета Европы, подписанием Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и ее ратификацией. С этого времени Россияне получили доступ в Европейский суд [1].
Однако для того чтобы обратиться в этот орган и получить положительный результат для защиты клиента, от адвоката требуется владение необходимыми юридическими навыками и знание механизмов осуществления правосудия, что само по себе уже накладывает ряд дополнительных требований на практикующих адвокатов. Прежде всего, проблемы возникают в применении общепризнанных норм международного права - Европейской конвенции по защите прав человека и основных свобод, решений Европейского Суда и ряда других актов. Несмотря на то, что эти документы вступили в законную силу на территории РФ еще в 1998 году, даже в российских судах они имеют весьма ограниченное применение, из-за банального незнания этих норм юристами.
Так же достаточную сложность может иметь для ранее не работавшего в данной сфере адвоката составление грамотного мотивированного обращения от имени клиента исходя из практики ведения дел Европейским судом по правам человека. Все сведения, которые должны содержаться в жалобе, строго регламентированы и в случае их несоблюдение жалоба подлежит отклонению.
Прежде, чем жалоба будет подана в Суд, необходимо строгое соблюдение нескольких непременных условий.
Предметом жалобы могут быть только права и свободы гарантируемые Конвенцией или её Протоколами. Перечень этих прав достаточно широк, но в нём отсутствуют некоторые права, известные новейшему конституционному законодательству. В частности, Конституция Российской Федерации (глава 2, «Права и свободы человека и гражданина»), охватывая все права человека, о которых говорит Конвенция, называет и некоторые другие, например, право на труд, право на социальное обеспечение и др. Эти права закреплены в другой Конвенции Совета Европы — Европейской социальной хартии, однако юрисдикция Европейского суда основана исключительно на Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Согласно статье 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения со стороны государств-участников Конвенции (они называются в Конвенции Высокими Договаривающимися Сторонами) их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней.
Заявителю необязательно являться гражданином государства — члена Совета Европы или вообще гражданином государства, на которое он подает жалобу.
Чаще всего при рассмотрении жалоб Суду приходится иметь дело с так называемыми прямыми (непосредственными) жертвами: обращающееся лицо само непосредственно уже стало жертвой нарушения его права.
Кроме этого, в практике Европейского суда существуют и другие понятия жертвы. Лицо может быть признано потенциальной жертвой в случае, если оно подвергается реальному риску применения к нему законодательства, противоречащего Европейской Конвенции, и его права, закрепленные в Конвенции, будут нарушены. В данном случае очень важно указать, почему к заявителю применимы положения законодательства, при каких обстоятельствах существует реальный риск такого применения.
Косвенная жертва: в практике Европейского Суда признано, что лицо может испытывать нарушение своих личных прав и из-за того, что нарушены права другого. Поэтому в определенных обстоятельствах лицо может подать жалобу о нарушении своих прав несмотря на то, что само непосредственно не претерпевало ущерба. Для этого необходимо, чтобы у этого лица с непосредственной жертвой была очень близкая связь (родственная или иная). Наиболее распространенным примером будет являться обращение родственников лица по вине государственных органов или по причине необеспечения ими надлежащей защиты права на жизнь, а родственники в этом случае испытывают нравственные страдания и несут материальные убытки.
Жалоба должна быть подана не позднее чем через шесть месяцев после окончательного рассмотрения вопроса компетентным государственным органом. Этот срок восстановлению не подлежит.
Жаловаться можно только на те нарушения, которые имели место после даты ратификации Конвенции государством. В случае с Российской Федерацией такой датой будет 5 мая 1998 года.
Для того, чтобы жалоба была признана приемлемой по существу, заявителем должны быть исчерпаны все внутригосударственные средства защиты своего права, и прежде всего судебные средства такой защиты. Для Российской Федерации исчерпанием внутренних средств правовой защиты будет прохождение заявителем первой и кассационной инстанций. Надзорная инстанция не признается эффективным средством правовой защиты, так как заявитель не обладает правом самостоятельно инициировать процедуру судебного разбирательства по своему делу, а может только просить уполномоченное лицо об этом.
Жалобы, направляемые в Европейский суд, должны касаться событий, за которые несёт ответственность государственная власть. Жалобы против частных лиц и организаций Европейским судом не принимаются к рассмотрению.
Кроме того, в Европейском суде по правам человека могут быть рассмотрены и межгосударственные споры по жалобам государств-участников на нарушение Конвенции другим государством. В связи с этим у российских адвокатов появилось еще один способ защиты прав граждан и их объединений, особенно, когда это касается прав российских граждан, ущемленных в других государствах, что в свою очередь порождает все новые требования к кандидатуре представителя.
В соответствии с пунктом 5 ст. 36 Регламента Суда к адвокату предъявляется требование, что он должен «в достаточной степени» владеть английским или французским языком. И хотя Европейский суд может разрешить адвокату по его просьбе пользоваться при составлении состязательных документов официальным языком государства-ответчика, с момента коммуникации жалобы все состязательные документы сторон по делу, а также вся корреспонденция, направляемая Секретариатом Суда, составляются на английском или французском языке (п. 3 ст. 34 Регламента Суда) [2].
Кроме того, адвокату нужно учесть, что особую роль при осуществлении правосудия в Европейском суде по правам человека имеет судебный прецедент, что не характерно для применяемой в РФ континентальной правовой системы.
По нашему мнению именно по вышеперечисленным причинам в настоящий момент нет широкого круга специалистов в данной сфере. Такое положение может в дальнейшем повлечь за собой негативные последствия для института российской адвокатуры, обусловленные вступлением Российской Федерации в ВТО и как следствие распространением на российских адвокатов требований, установленных международными нормативными и ненормативными актами, а так же повышением конкуренции со стороны иностранных юристов как на территории РФ, так и за ее пределами.
Вместе с тем нельзя не отметить, что права и гарантии на осуществление адвокатской деятельности в Европейском суде по правам человека более широкие, чем на территории нашего государства.
В частности, адвокат вправе представлять Европейскому суду в качестве доказательств письменные показания свидетелей, которых он опросил самостоятельно, даже если этих свидетелей не опрашивали национальные следственные, судебные или иные органы. Кроме того, адвокат может представлять в Суд доказательства, которые не представлялись в национальные суды и не оценивались ими; ходатайствовать об осуществлении запроса Судом для получения необходимой информацией в органы государственной власти определенного государства.
Так же исследуя судебную практику можно прийти к выводу, что существует ряд дополнительных гарантий по осуществлению адвокатом своей деятельности, прямо не прописанных в Конвенции о защите прав человека и основных свобод [3], таких как:
запрет на ограничения конфиденциальности встреч адвоката с заключенным и свободы передачи документов между ними;
«Классическим» решением в этом смысле является решение по делу C. против Швейцарии. Заявитель подозревался в терроризме – поджогах государственных зданий и хранении взрывчатки. В течение первых месяцев после задержания его встречи с адвокатом проходили под наблюдением полицейских, которые могли слышать разговоры адвоката и заключенного. Более того, три письма адвокату были изъяты и использовались в дальнейшем для проведения графологической экспертизы. Также полиция изъяла у адвоката документы, относящиеся к делу, которые тот пытался передать своему подзащитному. Прокуратура ссылалась на риск того, что заявитель через своего адвоката вступит в сговор с другими обвиняемыми. Власти также ссылались на то, что заявитель отказался дать показания, что, соответственно, повышало риск сговора с целью выработать единую линию защиты.
Европейский суд, рассматривая эти ограничения, отметил, что риск сговора не был подтвержден никакими фактами. Адвокат заявителя не был обвинен в каком-то конкретном нарушении закона или даже профессиональной этики; что касается выработки общей позиции по делу, то это является естественным приемом адвокатской защиты, в котором нет ничего противозаконного.
запрет на вмешательство в тайну переписки и телефонных переговоров.
В деле «Кэмпбелл против Соединенного Королевства» заключенный переписывался со своим адвокатом с целью подать жалобу на тюремных охранников. Эта переписка, равно как и переписка заявителя с адвокатом по поводу жалобы в Европейскую Комиссию, вскрывалась, причем все письма, кроме писем в Комиссию, прочитывались. Правительство утверждало, что в этом нет ничего страшного, так как юрист еще не стал представителем заявителя ни в какой из официальных процедур – они только обсуждали со своим клиентом возможность подачи соответствующих исков. Однако Суд этот аргумент не убедил. Не важно, ведется ли переписка в рамках уже существующего судебного дела или же это предварительная переписка. Суд отметил, что по общему правилу такого рода письма защищены «адвокатской привилегией» (§ 48).
Суд отметил, что даже при наличии разумных оснований письма могут быть вскрыты, но не должны читаться. Это требование, судя по всему, было связано с тем, что английский закон направлен в первую очередь на запрет недозволенных вложений и лишь во вторую – на охрану содержания писем. Суд далее указал, что письмо может быть вскрыто только в присутствии самого заключенного, его автора. Что касается чтения этих писем, то это допустимо только в исключительных случаях, если у администрации есть, опять же, обоснованное подозрение в том, что адвокат злоупотребляет своей привилегией на адвокатскую тайну, и когда такая переписка ставит под угрозу безопасность в тюрьме или по каким-то иным причинам имеет криминальный характер.
Правительство также утверждало, что адвокаты иногда выступают пособниками заключенных, передают им запрещенные предметы (например, пересылают наркотики) и поэтому доверять им нельзя. Суд отклонил и этот аргумент. Для Суда тот факт, что адвокаты состоят в коллегии и могут быть привлечены к ответственности за нарушение этики, является достаточной гарантией их добропорядочности. По сути, Суд сказал, что добропорядочность адвокатов должна презюмироваться.
Принципиальная позиция Европейского суда заключается в том, что органы власти государства не могут никоим образом препятствовать общению адвоката с заявителем.
Так, в деле "Штукатуров против России" Европейский суд установил, что органы власти государства-ответчика препятствовали встречам и общению адвоката с заявителем. При этом власти отказались исполнить предварительную меру, указанную Европейским судом, предписывающую устранить препятствия при общении адвоката с заявителем. Европейский суд отметил, что российский суд, который отказался исполнять указанную им предварительную меру, не обладал компетенцией рассматривать вопрос о полномочиях адвоката в Европейском суде, поскольку достаточно того, что сам Суд признал его полномочия.
В качестве нарушения статьи 34 Конвенции (запрет препятствовать обращению в Суд) Европейский суд рассматривает ограничение контактов между адвокатом и заявителем, а также вмешательство в профессиональную деятельность адвоката.
Например, в деле "Колибаба против Молдовы" после обращения адвоката в Европейский суд генеральный прокурор Молдовы направил в коллегию адвокатов письмо, где говорилось: "Некоторые молдавские адвокаты привлекают международные организации, специализирующиеся на защите прав человека, к рассмотрению уголовных дел властями страны", при этом они "распространяют в международном масштабе ложную информацию о якобы имеющих место нарушениях прав человека, что причиняет большой вред репутации страны". В письме также сообщалось о намерении прокуратуры провести проверку по данному поводу и содержалось требование к коллегии адвокатов принять соответствующие меры и "не допускать, насколько это возможно, причинения ущерба авторитету Республики Молдовы". Расценивая данное письмо как угрозу адвокату, суд основывался на том, что содержание письма, указание в нем на личность адвоката, а также предупреждение о предстоящем расследовании по поводу жалобы представляют собой угрозы.
Действия органов власти государства-ответчика (прокуратуры, органов внутренних дел), направленные на выяснение размера гонорара, полученного адвокатом, расцениваются Европейским судом в качестве нарушения статьи 34 Конвенции. В частности, в деле "Федотова против России" адвокат и переводчица заявительницы в Европейском суде были вызваны в отделение милиции и опрошены по поводу гонораров, полученных ими от заявительницы, а также их отчетности перед налоговыми органами по этим гонорарам. Европейский суд счел подобные действия попыткой запугать заявительницу и ее адвоката с переводчицей. Суд решил, что расследование, предпринятое по поводу гонораров, полученных от заявительницы, является нарушением права, гарантированного статьей 34 Конвенции.
В соответствии со статьями 91 - 96 Регламента Суда по просьбе заявителя ему может быть безвозмездно предоставлено около 700 евро на оплату услуг адвоката и иных издержек.
Данные гарантии являются весомым правовым инструментом, при ведении адвокатом дел в Европейском суде по правам человека, и переоценить их значимость достаточно сложно. Включение подобных норм в российское законодательство позволило бы улучшить качество оказания услуг адвокатами и как следствие способствовало бы повышению открытости и эффективности осуществления правосудия.
[1]- Участие адвоката в подготовке и рассмотрении дел европейским судом по правам человека// И./ http://www. lawmix. ru/comm/394/
[2]- Регламент Европейского суда по правам человека от 4 ноября 1998 г./ http://www. echr. ru/documents/doc/12016643/12016643-001.htm
[3]- Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Европейская Конвенция) в редакции Протокола № 14 / http://europeancourt. ru/konvenciya-o-zashhite-prav-cheloveka-i-drugie-oficialnye-dokumenty/konvenciya-o-zashhite-prav-cheloveka-i-osnovnyx-svobod/
Основные порталы (построено редакторами)