Б. Рябинин «Гора Высокая», 1943 г.
В Нижнем Тагиле, куда бы ни пошел, отовсюду видишь гору Высокую. Она господствует над окружающей местностью, как бы напоминая, что это она, гора Высокая, дала жизнь этому городу, его заводам и фабрикам, и пока она тут, перед глазами, всегда Нижний Тагил будет городом чугуна и стали.
Время отложило на нее свой след. Она вся в потеках после дождей, в глубоких ухабах и рытвинах, с редкими зелеными кустиками на красных глиняных склонах.
Когда смотришь на нее – кажется, она совсем близко. Переходишь через реку Тагил по Горбатому мосту, долго поднимаешься извилистой уличкой рудничного поселка, и вдруг как-то сразу, за последними домиками, выдвигается гора, огромная, плоская, опоясанная железнодорожными колеями, с бесчисленными уступами – следами труда многих поколений.
С вершины ее открывается широкий вид во все стороны. Город лежит внизу на семи холмах, слегка затуманенный дыханием многочисленных предприятий. Среди старых деревянных строений белыми многоглазыми кубиками выделяются новые каменные здания. Справа, за бугром, дышит старый завод, прямо, на горизонте, как бы завершая эту величественную панораму, - Ново-Тагильский металлургический завод, завод передовой техники, гордость уральских металлургов. Длинные трубы мартенов, как стрелы, вонзаются в небо, тучами пара и дыма окутаны домны. Порой языки пламени пропрезают дымную мглу, и тогда точно цветок распускается на верхней площадке домны. Там день и ночь плавят металл, льют сталь и чугун, рождающие самые разнообразные и необходимые человеку вещи, от иголки до танка, и все это дает она, эта гора, ибо она дает руду.
Белое, барачного типа здание, рудоуправления кажется придавленным рядом с тяжелым массивом горы Высокой. В двери непрерывно входят и выходят рудокопы, инженеры, техники. Слышатся разговоры о добыче, отгрузке. Вызывая коммутатор, люди кричат в телефонную трубку: «Руда!». Все здесь говорит о руде, о железе, которым богата эта земля. Однако сама Высокая кажется пустынной. Впечатление безлюдия не рассеивается и тогда, когда спустишься по деревянной лестнице к экскаватору, ворочающемуся в карьере, совсем близехонько от рудоуправления. Здесь работает экскаваторщик Митя Пестов. Про него на руднике любят рассказывать, как он однажды на пари поднял с земли с помощью своей неуклюжей и тяжелой машины медный пятак, не зачерпнув при этом ни грамма пустой породы… Неизвестно, ансколько этот рассказ соответствует истине, но Митя Пестов ежемесячно дает на своем экскаваторе по две-три нормы, - это факт.
Однако сегодня из кабины выглядывает лицо незнакомого паренька. Это работает ученик Пестова, Николай Шурыгин.
Карьер напоминает кратер вулкана. Ни былинки растительности. Все вокруг изглодано железными зубьями экскаватора. С тяжелыми вздохами, скрежеща, возится он на дне глубокой воронки, вырытой его усилиями за недолгое время.
Пока нет вагонов для погрузки, он делает перекидку – насыпает кучу поближе к железнодорожному пути, а тем временем дорожные рабочие наращивают тупик. Слышен перестук колес… Паровоз-коротышка тащит три самоопрокидывающиеся платформы-думпкары. Еще три он оставит на запасной путь. Экскаватор могучим движением заносит над ним свою стрелу. Ощерив клыкастую пасть, он осторожно несет свой тяжелый груз. Высекая искры, порода с железным стуком сыплется в думпкары. Один, два, три ковша… Вагоны наполняются словно по мановению волшебного жезла. Экскаватор храпит, вгрызаясь в породу. Он переползает на своих широких лапах-гусеницах, чтобы половчее подобраться к горе. После его клыков в склоне останется ребристый след.
- Миллион тонн руды в год дает один экскаватор, - говорит один инженер, - «Бьюсайрус» - последнее слово американской техники. Их привезли сюда незадолго до войны.
- Но где же тогда руда? Кругом одна глина…
- Руда в глине. Здесь валунчатые породы. Руда – как изюм в хлебе. Видите…
Он подбирает комок глины и выковыривает из него небольшой и круглый, как грецкий орех, камешек.
- Вот это - руда.
И в самом деле, глина густо начинена этим «изюмом». Это валунчатая руда, она не имеет острых граней, обкатана после ледникового периода, крупность – от ноля до глыб. Экскаватор бережно забирает всю мелочь и обходит глыбы. Они – не габаритные. Их много валяется вдоль пути. Потом заберут и их, но в последнюю очередь. Ценность не в них. Ценность именно в мелочи. Это мартиты или окисленные руды, потерявшие магнитные свойства(этим они отличаются от магнитных железняков), их любят металлурги – они легкоплавки и не содержат вредных примесей, процесс идет быстро. В глыбах же много фосфора.
- Это место у нас зовется приусадебным участком. Видите? – продолжает инженер.
Он показывает рукой в дальний конец карьера. Там выработка вплотную придвинулась к ветхим бревенчатым домикам наверху. Некоторые из них совсем нависли над пропастью. На другой стороне, прямо в горе, торчат доски, бревна, остатки какой-то постройки. Выше, дальше – всюду эти ежи. Вся гора утыкана ими. Оказывается, на этом месте, где мы стоим, раньше был поселок. Каждый хозяин в своем огороде копал руду. Бил дудку, прокладывал штрек и копал руду. Наберет мешок или тачку и везет продавать хозяину. Копейка за пуд. Конечно, выбрать мелочь ему было не под силу, так же, как и крупные куски. Бралось самое доступное, что было легко и просто взять, остальное шло в отвал.
Когда экскаваторы начали разработку приусадебного участка, они всюду натыкались на эти старые ходы. За год с небольшим здесь образовался огромный карьер, и каждый день отсюда уходят поезда с рудой.
Дно карьера похоже на ждно ущелья. Нескончаемая змея электрокабеля, питающего током экскаватор, тянется вдоль пути. Прозрачные лужицы сверкают на солнце.
На горизонте возникают далекие холмы, горы. Слышны какие-то шумы, лязг, удары. Мы взбираемся по ступенькам, выбитым в глине, наверх.
Перед нами гигантский карьер. Стены его сужаются книзу, ниспадая террасами. Внизу, пуская белые дымки, бегают паровозы., хрипят экскаваторы. Еще ниже, под ногами, зияет обнаженное нутро земли.
Главный разрез – то место, где началась разработка горы Высокой. Отсюда впервые пошла руда – сначала в домны Старо-Тагильского завода(имени Куйбышева), затем по всему Уралу.
В отличие от Магнитки Высокогорское месторождение капризно и сложно. Руды залегают в самых неожиданных положениях, часты сдвиги, сбросы, полезное ископаемое прослоено чужими породами, и отсюда – разнообразие красок. Вот серые сиениты – пустые породы или, как их зовут геологи, вмещающие породы(они сопровождают магнитные руды), а темные вкрапления – это руда. Чистые белые пятна – это глины-беляки, совсем пустая порода. Она только загромождает выработку. Но есть и другие белые пятна – известняки. Его(известняк) здесь добывают попутно. А вот другая глина – тяжелая, темная, цвета бордо, она железистая, необычно вязкая. Из нее можно лепить, ее очень любят на промывочной фабрике. А та серая стена в дальнем краю разреза – это пирит – химическое соединение серы с железом. Он весь в блестках – кристаллах серы.
На дне разреза осколком зеркала голубеет озеро. Вода застаивается, ей некуда идти – руда не пускает ее. Озер много на склонах Высокой, они образовались между старых отвалов, в глубоких выработках. Вода в них зеленая от растворенного в ней купороса. На горе много и старых шурфов-колодцев.
У озера чуть выше его, видны домики – контора Главного разреза, столовая, насосная, кузнеца. Еще какие-то дома и домишки лепятся на узких карнизах террас. Узкие лестничные переходы соединяют разные горизонты. А что это там движется вверх почти отвесно откосу? Это электрический подъемник тянет вагонетки с известняком. Людей почти не видно.
А ведь еще совсем недавно, 1926-27 годах, можно было видеть таратайки в работе. В 1930 году прибыл первый экскаватор, появились электровозы, потом думпкары, сначала маленькие, затем большие, каждый грузоподъемностью 40 тонн. Они вытеснили ручной труд. Казалось, гора обезлюдела, на самом деле, она превратилась в передовой рудник страны, один из крупнейших в Европе.
Экскаватор стал основным механизмом на руднике, и сам цех, производящий руду, получил название экскаваторного. На них лежит основная тяжесть работ. Они разбросаны в котловине там и сям и, как жуки, роют норы. Вон один приткнулся в глубокой тени на нижнем горизонте и усердно выгребает руду ковш за ковшом. Другой конусует породу в ожидании порожняка. Хрип и завывание их разносятся далеко в воздухе.
А вот буровой станок. Их тоже много здесь. Они, как и экскаваторы, также самоходные и переползают с места на место. Скальные работы не под силу одному экскаватору. Породу нужно подготовить – разрыхлись, обрушить. Ее бурят, закладывают взрывчатку и рвут. Рвут по пять, по десять а бывает и двести скважин одновременно, - как понадобится. Это массовый взрыв. Случается, обурят весь борт(край) и подпалят все сразу. Борт отвалит, чуть поднимет и обрушит вниз – тысячи тонн сразу.
Вот и сейчас – работавший на нижнем горизонте «Бьюсайрус» вдруг прекратил работу и, подняв стрелу, поспешно отползает прочь. Значит, скоро будет взрыв, и машинист уводит машину, чтобы порода не подмяла его. Но не пройдет и полчаса, как он снова будет на месте, чтобы полным ковшом черпать руду и грузить состав за составом. Машины заменили здесь людей. Уровень годовой добычи поднялся на неслыханную до сего высоту.
В дни войны рудник горы Высокой заявил о себе многими славными делами. В 1942 году рудник дал 130 000 тонн руды сверх плана, все цехи перевыполнили программу. Этот стиль работы перешел и на 1943 год.
В дни войны коллектив рудника выдвинул много славных имен как из среды коренных жителей, так и из числа приехавших сюда по эвакуации криворожцев. Среди них – криворожец Иван Завертайло, проходчик-тысячник, поставивший один за другим ряд рекордов по многозабойному бурению (на руднике есть и подземные работы). Славен тагильский проходчик Степан Еременко, проходчики Головатый, Беденок, Зинков. В 1942 году по руднику насчитывалось 100 тысячников. Машинист экскаватора уралец Дмитрий Пестов в условиях фронтовой погрузки дал 2225 кубометров на смену, нагрузив 185 думпкаров, при норме 45.
Железнодорожные колеи ведут в транспортный цех. Он на отлете, чтобы было где разойтись многочисленным составам с рудой, ждущим отправки. Вот центральный пост. Чистенький, двухэтажный дом, бетонированная будка стрелочника, женщина в телогрейке и ватных брюках сигнализирует флажками проходящим поездам.
Рудник вторгается сюда стуком колес, шипеньем пара. Кричат паровозы. Они короткие, без тендера, так называемые танковые паровозы. Такая коротышка взберется на любую кручу. Каждый из них тащит на сцепе 5-6 платформ-думпкаров.
Но есть и компаунды с тендерами. Эти предназначены для эксплуатации вне пределов рудника.
Во время войны здесь родилось движение за вождение тяжеловесных составов. Инициатором его выступил машинист Заторских. Он первый взял на себя обязательство резко увеличить КПД своего паровоза. Исключительно умелое вождение локомотива у него сочеталось с рационализацией. Он – сам слесарь – поставил на паровоз лишний бак для воды, упросил управление думпкаром, произвел еще кой-какие усовершенствования, и результаты превзошли ожидания. Его почти подхватили машинисты Ломоносов, братья Астафьевы. Водили по 3-4 думпкара, стали водить по 6-8.
Уже во время войны впервые появились здесь и женщины-кондукторы-думпкарщики, по-здешнему. Их обязанность – сцепка думпкаров. Работа на первый взгляд несложная, но требует известного навыка и ловкости.
… Где-то стреляют. Это рвут крупные куски на промфабрике. Проходят составы с рудой, идущие на промывку. Мы проходим мимо известняковых печей, высоких и круглых, как башни. И вот – опять новшество, принесенное войной. Раньше печи работали только летом, теперь работают и зимой. Известью пересыпают дно думпкаров, чтоб не смерзлась руда. Раньше для этой цели расходовали соль-пермянку.
Промфабрика. Здесь моют руду, освобождая ее от излишней примеси. Принцип промывки очень прост: руду подвергают действию воды, пустая порода растворяется и уходит вместе с водой, а руда остается. Здесь есть дробилка с магнитным сепаратором, отделяющий пустую породу от руды. Кроме того, крупные глиняные куски обрабатываются гидромониторами.
… Ночь приходит на смену дню, но не затихает работа на склонах Высокой и в ее недрах. В тихом вечернем воздухе разносятся гудки паровозов, пронзительный свист бурильных станков. Гора живет, не зная ни дня, ни ночи.
Ныне гора щедрее, чем когда-либо. День и ночь скрежещут экскаваторы, день и ночь стучат по рельсам эшелоны с рудой. И вновь, как в былые годы, грохочет ее металл на полях войны. Слава тебе, Высокая!
Основные порталы (построено редакторами)