МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА №27 С. УРМИИ
ПРОЕКТ
Выполнили учащиеся 9 класса
Классный руководитель
Лукьянченко Светлана Ивановна
С. Урмия
Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение
средняя общеобразовательная школа № 27 с. Урмии
Адрес школы:
352418, Краснодарский край Курганинский район с. Урмия ул.
Телефон школы (факс): 8(861)4773821
Электронный адрес: school27kurgankubannet. ru
Руководитель проекта: Лукьянченко Светлана Ивановна, учитель физики
Участники проекта:
1. Гиоргадзе Эдуард
2. Инвия Евгений
3. Казарян Мария
4. Осипова Асият
5. Садо Беро
6. Сергеева Диана
Пояснительная записка
В годы ВОВ погибло много хороших людей. За миллионными цифрами статистики жертв войны стоят судьбы конкретных людей. Людей, чьи имена известны всему миру, чей героизм и мужество потрясают умы и чувства. Но военные судьбы - это судьбы не только известных героев, но и скромный, тихий подвиг миллионов обычных солдат и лейтенантов передовой, простых советских людей.
Наш проект – попытка рассказать об одном из них, о хорошем человеке, который прошел всю войну. Вся его военная биография передана в пачке фронтовых писем, сохраненных до наших дней его семьей и его записей.
В этих записках история Великой Отечественной войны, этап за этапом, год за годом. Но эта история поместилась не в тяжеленных томах, а в пачке писем, присланных с фронта. Эта история обходится без карт и схем, без сводок и больших чисел. И своеобразие ее в том, что проходит она через сердце человека-бойца.
Данный проект «История одного солдата» может быть использован в урочной и внеурочной деятельности во всех классах, на занятиях факультативных кружков и элективных спец. курсов по теме Великая Отечественная война, а также при проведении уроков истории, уроков Мужества, классных часов, посвященных Великой Победы и с темами, связанными с Великой Отечественной войной.
Цель проекта: воспитание любви и уважения к героическому прошлому своего своей страны;
Задачи проекта:
-знакомство с биографией Р. - участника Великой Отечественной войны;
-воспитание чувства уважения и признательности к участникам войны;
-приобщение учащихся к легендарному прошлому нашей страны;
-воспитание патриотизма и формирование гражданских качеств личности
школьников;
-изучение славной боевой истории одного из защитников Родины ;
-формирование навыков уважительного отношения к подвигу советского
народа в Великой Отечественной войне.
Нами была проделана следующая работа:
- прочитали письма и рассортировали их по годам написания;
- определили основные темы писем;
- проследили по письмам, где и когда воевал ;
- обобщили изученный материал, оформили его;
- чтобы события Великой Отечественной войны не стали «забытым памятником», мы решили рассказывать в школе о войне, о людях, завоевавших победу, о том трудном суровом времени, когда каждый, чем мог, приближал победу.
БИОГРАФИЯ
родился 15 июня 1922 года в селе Тубы Апшеронского района Краснодарского края в семье крестьян. До октябрьской революции и после его отец занимался сельским хозяйством.
С начала коллективизации отец поступил в колхоз и работал там до конца жизни. Сергей Рубенович окончил семь классов средней школы, после чего начал работать в колхозе «Новая жизнь» села Тубы. В 1940 году переехал на новое место жительства, в станицу Нижегородскую, Тульского района. Работал в колхозе «18 Партсъезда».
В 1941 году по мобилизации работал на оборонных работах на Кубани (Ванновская). В 1942 году в феврале был мобилизован в Советскую армию. В декабре 1946 года мобилизовался, возвратился в Нижегородскую, продолжал работать в колхозе имени « Буденного» трактористом.
Имеет награды, медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941- 1945 гг».
Был в плену с 12 мая 1942 года по март 1944 в Крыму. Живёт в селе Урмия Курганинского района Краснодарского края. Воспитал троих детей.
ПЛЕН
9 мая 1942 года вызвали нас, 10 человек отличников, и направили на учебу на катера. Наш сопровождающий собрал нас и мы двинулись в тыл, к горе Адлер. Шли целый день, а когда добрались до озера Севаш, попали под сильную бомбежку.
10 мая сопровождающий нас предал. Недалеко находилась какая-то учебная рота. Ночью одиннадцать бойцов заняли оборону, а утром 11мая на нас напали немецкие танки. Нас разбили, остались в живых только двое: я и мой товарищ. Мы пролежали вдвоем на открытой поляне до прихода ночи, чтобы потом добраться к своим, но этого сделать нам не пришлось. 12-го утром нас подобрали немцы, отправили в Феодосию, в лагеря, и оттуда в Белую Церковь.
Удалось сбежать зимой 1943-1944 с помощью партизан. Но спустя три дня, мы вновь попали в лапы немцев. Посадили в тюрьмы Полиции и Гестапо. Это было в январе 1944 года, просидели два месяца в городе Первомайск.
По болезни (тиф) нас направили в село, в больницу военнопленных, откуда нас освободила наша армия в марте 1944 года. Отправили в санбат. После лечения выписали и оставили на месте - Сафиевский с/с Николаевской области. Оттуда 10 мая мобилизован в Советскую армию.
ВОСПОМИНАНИЯ
ДАТА ЗАПИСИ: 4 февраля 1974г.
Меня мобилизовали в армию. Службу начал в Майкопе, в лагере за городом. Служил один месяц в телефонно-кабельной роте. Потом отправили в третий батальон нашего полка, в город Новороссийск, где я познакомился с новыми командирами. В Новороссийске стояли один месяц. Нас посадили на пароход и отправили в Керчь, но на рассвете, не доходя до Керчи, нас высадили на Камыш-Гуруне.
А в Новороссийске в день отправки прямо на улице наши командиры собрали всех своих подчиненных, чтобы объяснить положение и обстановку. Именно в это время появился вражеский самолет и сбросил бомбы в наше расположение. Бомба со свистом и жутким грохотом упала прямо в группу офицеров, недалеко от меня, в метрах 30-ти. Наш командир полка со своими офицерами - подчиненными погибли. Мы их похоронили недалеко в братской могиле. И в тот же вечер уехали в Крым на передовую.
ДАТА ЗАПИСИ: 20 октября 1982г. СРЕДА
Оборону заняли вблизи озера Севаш. Это был месяц март. Холодно, но без снега. Мы шли на передовую пешком. Дойдя, окопались, кто как сумел. А укрыть окопы от дождя и снега было нечем. Но, опять же, выходили из положения: находили палки, жестянки, накрывали и сверху накидывали землей, чтобы было хоть немного теплей.
ДАТА ЗАПИСИ: 23 января 1986. ЧЕТВЕРГ.
Однажды вечером, я пошел на ужин, взяв котелок своего товарища. Получил еду и направился в свое расположение. Резко потемнело, я потерял тропу направления в мое расположение, пошел совсем в другую сторону. Меня остановили артиллеристы, минометчики, офицеры и дежурные других батальонов, по моим соображениям, попал на разведчиков, потому что их было человек десять. Они останавливали меня: «Стой, кто идет?». Я им объяснил случившееся со мной, но они мне ничего не ответили. И соответственно, не указали где мой батальон.
Я бродил долго. Потом решил заночевать тут же, а утром по свету добраться в свое расположение. Я, наконец, нашел окоп и расположился на ночевку. И опять же наши солдаты, которые шли откуда-то меня разбудили, спросили кто я такой и откуда. Наконец, я дождался утра и нашел свое расположение, где уже считали меня пропавшим.
В другой раз мне захотелось пойти на речку, где солдаты берут воду для питья, заправляются кухни. Выглядело это противно: ров, в нем чистая пресная вода, но беда в том, что в воде много трупов лошадей. Переступали по трупам и брали воду. Так поступил и я, набрал флягу от противогазной коробки и пошел в окоп. Мы тогда стояли во втором эшелоне. Передовая линия была не так далеко. Меня как хорошего и грамотного послужного солдата поселили в штаб дивизии. Назначили связным для штаба своего полка. И вскоре отсюда решили послать на берег моря на курсы мотористов. Нас было больше десяти человек, сопровождал лейтенант. Вышли с расположения полка утром рано. Шли друг от друга на расстоянии не менее 100 метров. К вечеру дошли до подвалов. Дорогу, где мы должны проходить, бомбили немецкие самолеты. Мы переждали налет самолетов и продолжили двигаться дальше. Неуспели дойти до места, налетела еще одна группа самолетов противника. Вдвоем с еще одним солдатом еле успели прыгнуть к окопу, который был вырыт для блиндажа, размером два на два метра. Пристали к одной стенке блиндажа. Винтовка солдата оказалась между нами. Осколок бомбы попал в прицельную раму этой винтовки - она была разбита. После бомбежки мы быстро выскочили из окопа, чтобы найти лучшее место и попали в подвальное помещение, где уже была безопасна любая бомбежка. Мы с солдатом удивились тому, что сами остались живы. В подвале уже было спокойно.
Скоро лейтенант послал солдат за ними, и мы пошли к нему в другой подвал, который находился в 80 метрах за дорогой, где он сдал нас одному офицеру для дальнейшей службы.
Вечерело, с кухни солдаты набирали ужин - рисовую кашу. Зашли в блиндаж, что бы поужинать. Нас было четверо. Вдруг заходит старшина, вызывает нас на выход. После построения он объявил нашу установку: мы должны занять оборону близ хутора и встретить противника. Нас было одиннадцать солдат, в том числе и сам старшина. Мы окопались. Поздно вечером старшина подошел ко мне и говорит:»Ты иди, окопайся, как дозор для отделения». Я так и сделал, окопался и жду противника, чтобы сообщить первым о подходе немцев. Утром старшина снял меня оттуда и отправил на свое место. А потом меня и еще двоих солдат послали на разведку за хутор по дороге.
День был туманный, расположились на расстоянии 10 метров друг от друга, в шеренгу, и пошли вперед. Один шел над дорогой, я - по середине, а другой - вдоль дороги. Видим навстречу солдаты с танками. Когда мы с ними поравнялись - сразу присели, а того, кто шел над дорогой, немцы остановили и расстреляли в упор. Когда мы поняли, что это немцы,- ушли к своим, и заняли оборону, ждали их прибытия. Обходя хутор, немецкие танки с пехотой подошли слева от нашей обороны. А у нас кроме винтовок абсолютно ничего нет. С первых окопов начали отходить. А немец бьет с пулеметов по отходящим солдатам. Вижу, отходит последний солдат, остаюсь я один в окопе. И думаю подняться из окопа или остаться в нем. Все таки решил встать и отходить со своими товарищами. А немец так усилил стрельбу, что земля вокруг летела в воздух от вражеской пули. Я наблюдал за товарищами: залегли все. Я тоже залег и слежу, кто поднимется, а кто нет. Смотрю, поднимаются они, и я за ними. Немец опять стреляет, мы опять залегли. Я снова наблюдаю: есть ли кто живой, поднимается ли кто.
Долго наблюдал - никто не поднимается. Справа от меня шли двое. Я слышал, как пули угодили им по спине, и они упали намертво. Я прилег к ним, и стал опять наблюдать, жив ли кто?! Слева, впереди от меня, один молодой солдат оказался живым и показывает мне рукой, чтобы я не поднимался, а полз до первого попавшегося окопа или рва. Чтобы обезопасить себя, мы ползли до первого водоема. Влезли в эту яму с водой и залегли. Это оказалась воронка от снаряда. Там мы остались до вечера, пока не наступили сумерки. В обед к нам подошел немец, убедился, что мы мертвы и ушел.
ДАТА ЗАПИСИ: 31 января 1986г.
В этой воронке мы пролежали до вечера, договорились, как стемнеет уйти в направлении на восток, к нашим. Дождались вечера, и, взяв друг друга за руки, пошли. Но товарищ возражал, что ориентироваться в пути буду я. Твердил, что он будет направлять, а я буду идти за ним. Я согласился, и мы пошли дальше. Не помню долго мы шли или нет. Увидели по звездам, что скоро рассвет, и что мы подошли опять к тому поселку, откуда начали движение.
Когда шли ночью, мы часто наблюдали за горизонтом: нет ли препятствия- немцев по пути. Шли дальше и дальше, Таким образом, каждый раз, замечая что-то неладное, незаметно брали направление движения налево. Поэтому сделали почти круг - попали туда, откуда выходили. Тогда я прямо приказал ему: « Как только попадем в траншею, не будем отдыхать до следующего вечера, а будем двигаться по моему указанию».
Это было 12 мая 1942 года. Мы дошли к траншеям и отдохнули до утра, приблизительно часа два. На рассвете я сказал товарищу, чтобы он не бегал и не маячил, дабы нас не обнаружили и не забрали по одному. Но он этого не сделал, бегал туда – сюда. Вечером вдруг прибежал ко мне и рассказал, что трое немцев делают обход, идут в нашу сторону. Я выглянул из окопа, вижу как трое немцев, вооруженные автоматами, обходят траншею с левой стороны. Двое стоят на расстоянии сто метров от нас. А один направляется в нашу сторону. Подойдя к нам, он пробормотал по - немецки и показал рукой, чтобы мы поднялись из траншеи и шли в хутор. Мы поднялись. Мой товарищ сразу поднял руки и сдался в плен. Я рук не поднял и ругал товарища за его поступок.
Вообщем, нас направили в хутор, где стояли немцы артиллеристы. Они направили нас дальше по хутору. Мы сидели между развалин стен под охраной. Подошли к нам немецкие солдаты и погнали на окраину хутора. Слева стояли немецкие танки, а справа по дороге стояли советские военнопленные в количестве 5000 бойцов. Нас погнали в направлении к Феодосии. По дороге вечером нас расположили в лощине на ночлег. Вокруг была сильная охрана. Нам давали по 100гр хлеба, а так как мы находились в самом хвосте отряда пленников, то нам ничего не доставалось.
Утром снова двинулись к Феодосии. Я опять оказался в хвосте с бойцом, с которым попал в плен. Когда вошли в город увидели человека в гражданском, на плечах которого была сумка черного цвета, сшитая в домашних условиях. Этого человека сопровождающий нас немец толкнул к нам в толпу пленных, он объяснял что-то немцем, но ничего этим не добился и дошел с нами до места назначения. Это были проволочные колючие ограждения в центре города.
На другой день к воротам ограды подошла девушка лет двадцати, она плакала, когда видела его в ограде пленных. Дальнейшей судьбы этого человека я не знаю.
В Феодосии держали не долго. Нас направили на железнодорожную станцию, посадили в вагоны для животных и повезли в Белую Церковь.
Для получения пищи каждое утро нас строили и обязательно считали. Строй становился в ряды по пять человек. Однажды впереди меня на первой линии строя, где стоял я, одного человека не хватило. Немец заставил заполнить пустое место, но пленный не захотел сделать шаг вперед. Я догадался, что рядом с ним стоял его товарищ для получения хлеба. Немец силой заставил заполнить пустое место, следующие быстро шагнули вперед. В это
время сзади меня, кто-то из наших товарищей, обратился ко мне. Я отвлекся и не заметил пустого места впереди. Мне нужно было сделать шаг вперед, а я в это время разговаривал с товарищами. Ко мне подошел фриц со штакетиной и ударил по голове. Мою голову покрывала шапка - ушанка, поэтому удар был не очень сильный - я только испугался и быстро заполнил пустое место. Когда подходили к помещению, где давали хлеб, становились в шеренгу по три человека. Нам давали булку весом около 900гр. Это было на три человека.
Однажды мы с товарищем встали в шеренгу с незнакомым человеком, который был третьим. Товарищ получил булку хлеба и быстро подался вперед. Затем пошли получать баланду. Мой товарищ подошел, разделил булку пополам и дал мне. А половину взял сам, незнакомец остался без хлеба. После этого случая, я отказался заниматься такими хитростями и не связывался с ним. В расположении пленные строили рынок-торговлю. Кто продавал свою порцию хлеба на суп. А кто наоборот. Базар был шумный. Пленные из-за голода добавляли траву, дикий клевер, мешали с укропом и потом сильно болели. Были большие проблемы с желудком, часто умирали от этого.
Я начал курить после школы, в 1939 году, и в плену было очень туго. Табак негде было доставать. С нами было двое стариков, у них была махорка, по полмешка. Они ее где-то добыли, когда только попали в плен. Я подходил к ним, когда они курили, просил докурить - так и выходил из положения.
Однажды возвращаясь обратно в расположение после получения пищи. Заметил вязку шелухи лука. Она лежала на земле в метрах пяти, в стороне. Я посмотрел вокруг, нет ли охранников. Смогу ли я подбежать и забрать ее. Все – таки рискнул и побежал. Схватив, быстро вернулся обратно в строй. Пробовал курить, но было очень горько. Один раз пробовал курить сосновую кору, которую соскребал с досок на нарах, на которых ночевали. Такой «табак» тоже был нехороший.
В лагере было очень тяжело. Бани не было, поэтому негде было мыться. Развелись вши, нечисть страшная.
Однажды я надумал постирать белье под краном на водосточном колодце. Только размочил белье, откуда не возьмись полицай. Подкрался сзади и ударил по спине. Я испугался и сразу не понял, в чем дело, что случилось. Когда оглянулся, стоит фашист, «нерусская собака», и намеревается еще раз ударить. Я пришел в себя, понял в чем дело, собрал свое белье и сходу оттуда бежать. Повесил белье, не достирал, чтобы высохло. Этот фашист с того времени исчез из лагеря. Куда делся, никто не знал.
Дата записи: Бегство. 6 марта 1994
Однажды утром проснулись, вышли из расположения корпуса (Белая Церковь) во двор. Увидели убитого пленного, на колючей проволоке, видимо он был убит часовым на вышке.
Двое пытались перелезть через проволоку и скрыться в лес. Немцы устроили за ними погоню, бежали с собаками. Поймали беглецов неподалеку от лагеря, вернули обратно и начали бить плетками на лавке прямо на глазах у пленных, чтобы те знали, что им грозит за побег. Лагерь-корпус, где мы находились, был загорожен колючей проволокой высотой 2.5-3 метров в два ряда, а по середине, между изгородью, была заложена распутанная колючая проволока в метр вышиной, так что проползти через проволоку было очень трудно, но пленники все таки рискнули. Попытка оказалась неудачной, их быстро догнали и привели обратно. Били долго, с перерывами, в голом виде. Выливали на них ведра воды и опять били. Потом привели их в лагерь, поместили в отдельную комнату, где они и умерли.
В лагере с нами был военнопленный в комиссарской шинели. Немцы его несколько раз вызывали и допрашивали, подозревая комиссара. Но он всё время отговаривался, что он не комиссар, что шинель обменял, у армейца за хлеб. Насколько это правда, никто не знал, кроме него самого. Нам он тоже ничего не говорил. Немцы каждый день брали куда-то на работу пленных. Первые дни брали свободно, желающих. После работы им давали дополнительную пищу - баланду. После того, как о поблажке узнали многие, возле ворот стало появляться много желающих - пленных, но немцу надо было определенное количество людей.
Дата записи: неизвестна
Когда фронт приближался к нашим лагерям, нас перебросили дальше в тыл, ближе к Германии. Последние остановились в районе Головановки в расположении школы. Это была зима 1944 года. Там мы с Артемом (товарищем) разузнали, что в соседском хуторе, который от нашего находится в двух километрах, поселился партизанских отряд, командовал им кабардинец. Я и Артем пошли до него на квартиру, где он жил. Мы с ним познакомились, договорились, чтобы соединиться с ними. Командир партизанского отряда ездил на санях. Договорились, что первым пойдет с ним Артем, а потом он придет за мной. Но, не дождавшись его приезда, я пошел ночевать в расположение школы. Лег спать. Спал мало или много - не знаю. Проснулся от трескотни автоматов по школе. Утром запрягли лошадей в сани, для эвакуации. Мы с Артемом задерживались. Увидев, что немцы с пленниками быстро уехали, мы распрягли лошадь и остались в хуторе. Вызывает нас старший хутора и сообщает о том, что не может держать нас здесь без разрешения района. Сказал, что мы должны поехать в район и взять разрешение на прописку в хуторе. Посоветовал ехать в райцентр до главного. Мы так и решили, потому что другого выхода не было. Поехали в Головановку.
На другой день, утром, мы отправились в путь на санях. Доехав до первых домов, попросили хозяев оставить лошадь. Мы пошли до главного, он принял нас хорошо, сообщил, что сам не может решать этот вопрос, и дать разрешение остаться в хуторе. Сказал, что позвонит кому-то. Так и сделал. Через 15 минут подъехал начальник полиции. Мы собирались зайти к главе района, но нас культурно попросили выйти. Когда мы вышли на улицу, они приказали убрать руки, назад и повели в полицию для обыска, после чего повели в разные камеры. Меня посадили в первую, где пол был зацементирован. В ней было уже двое: старик и молодой парень лет 17. Утром этого паренька увезли и расстреляли.
Меня позвали на допрос по длинному коридору за здание. Я стал по стойке смирно. Комната была длинная, слева стояли двое полицаев, занимались своими делами, один полицай подошел ко мне, подает руку и говорит: «Ну, что, дай руку, я тебе жизнь спасу!». Я подаю руку, а он своим мощным кулаком ударил меня по голове и ушел опять заниматься своими делами. Подходит второй полицай – еще удар. Пошла кровь.
Он развернулся и тоже ушел заниматься своими делами. За столом сидел офицер, справа сидела женщина переводчица. Очередь дошла ударить и немцу (у него в руках была резиновая плетка, по концам которой были шарики), он встал, подошел ко мне, и кулаком ударил мне по лбу. Я ударился головой об стенку, так, что посыпалась известка. Немец показал пальцем на стенку, я обернулся, и в это время, он ударил меня плеткой по затылку. В этот момент переводчица сказала: «Хватит с него!». Меня допросили и повели во вторую камеру, а Артема после допроса – в третью.
Нас в Головановке держали 1 месяц. Оттуда пешком повели в Первомайск, потом передали в Гестапо. Тут мы узнали у тюремщиков, что из тюрьмы Гестапо никто живым не выйдет, но мы об этом не думали и духом не падали. Через 20 дней, задним ходом к нашей камере подъехала машина. Двери тюрьмы открыли, отсчитали по списку 47 человек, отгрузили в машину на расстрел. В камере осталось 7 человек – новичков. В тот день тюремщики со второй камеры переместились в нашу.
После этого я 20 дней болел тифом, и кто-то доложил, что в камере есть тифозники. Я чувствовал себя очень плохо, ослаб. К вечеру зашли врачи, чтобы проверить, кто болеет тифом. В камере с нами были – 1 москвич и 1 – ленинградец. Последний толкнул меня вперед до дверей к врачам. Они попросили поднять рубашку, обследовали и сказали, что завтра отправят в больницу. Потом проверили остальных – оказалось, что все болеют тифом. Ночью мы не спали, думали о том, что нас утром отвезут не в больницу, а на расстрел.
Утром мы слышали цокот подков, а охраны во дворе нет. Мы вышли во двор, нас посадили на подводы (6 человек) и везли 7 километров к нам тыл. К выходу от Первомайска, проезжая мимо домов, увидели женщину. Она стояла возле своего дома. Увидев, что везут пленных, схватила булку хлеба, и принесла нам, но полицай не разрешил дать хлеб. Она еще долго смотрела нам в след. Привезли нас в хутор, в школу – больницу для военнопленных. Кроме нас там были другие военнопленные, которые занимались хозяйственными делами. Помню, что двое пилили дрова. Нас завели в баню, побрили, постригли после 2 месяцев, одежду продезинфицировали. Я зашел в комнату, мне показали койку, где я должен был лежать, Я встал возле койки и ждал ботинки от дезинфекции. Принесли ботинки, обулся и лег, была высокая температура. Я засн дня. Болезнь слуха. Проснулся – ничего не слышу, Артем что-то говорим, рассказывает, но я ничего не понимаю. Артем очень нервничал и даже ругал меня. Но потом он понял мое положение и начал рассказывать громче о том, что произошло в хуторе и школе, пока я спал. А именно о том, что этой ночью немцы спалили хутор.
Утром, на другой день, когда немцы эвакуировались, к нам в школу пришла женщина, рассказала, как немцы издевались над ними, как спалили хутор, сказала, что была наша разведка, и что завтра они будут у нас.
На другой день пришли наши, и нас определили в санбат. А когда санбат поехал к фронту, нас еще больных, оставили местным. Это длилось до 10 мая 1944 года. Потом мы вновь отправились служить Родине.
Дата записи: неизвестна
Это было в 1945 году на территории Германии. Служил я в 47 полку, 5-1 дивизии полковой артиллерии – химинструктором полка, и был все время с командиром батареи. Потом командир батареи поставил меня наводчиком пушки. В одном направлении немец сильно сопротивлялся. Стрелял он прямой наводкой. Командир батареи приказал поставить пушку на прямую наводку и ударить по вражескому орудию. Когда пушку поставили на прямую наводку, немец выстрели в меня прямо в расчет и 4-ро наших солдат полегло. После выстрела, я прибежал забрать сумку, раздался взрыв, и я упал головой вниз, в окоп. Подошел командир второго орудия, поднял меня из окопа. Пушку запрягли лошадьми и вывезли. Так расчет вышел из строя, а меня отправили в санбат, был контужен.
Письмо с фронта от 30 марта 1944 года родителям (перевод)
Уважаемые родители, брат Комунар и жена Искуги, прежде чем начать письмо, разрешите спросить о вашем положении. Уже 2 года, как прекратилась с Вами переписка, но теперь вновь будете получать от меня письма.
Уважаемые родители, у меня все нормально: жив, здоров - чего и Вам желаю. Скоро немцев выгоним за пределы нашей Родины, и вернусь домой.
Уважаемые родители, много писать мне нечего. Шлю свои большие приветы всем Вам. Передайте привет крестному отцу и матери, дяде и его жене, Самсону. Целую, ваш Сергей.
Учащиеся 9 класса в гостях у Р.
Основные порталы (построено редакторами)