Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
Международные научные связи 109
Доктор исторических наук М. А. ДАНДАМАЕВ, Н. О. ЧЕХОВИЧ
XXXI МЕЖДУНАРОДНАЯ
КОНФЕРЕНЦИЯ
АССИРИОЛОГОВ
Ленинградское отделение Института востоковедения АН СССР совместно с Государственным Эрмитажем с 9 по 13 июля 1984 г. провело в Ленинграде XXXI Международную конференцию ассириологов. Значительную помощь в ее проведении оказало и Ленинградское отделение Института археологии АН СССР. Ассириологические конференции проводятся ежегодно в течение последних 30 с лишним лет и вызывают растущий интерес ученых многих стран. Целью их является обмен научной информацией по наиболее важным проблемам истории, археологии и языкознания древнего Ближнего Востока, его так называемых клинописных культур, развивавшихся на территории нынешнего Ирака, Сирии, Ирана, Турции и Закавказья. Эти культуры легли в основу современной европейской цивилизации.
В СССР ассириологическая конференция проводилась впервые. В ее работе приняли участие 202 человека из 24 стран: 90 ученых из различных научных центров СССР, 18 — из социалистических стран Восточной Европы, 5 — из арабских стран и 89 — из капиталистических стран Европы, США и Канады.
По традиции за год до очередной ассириологической встречи утверждается ее основная тема. Такой темой на ленинградской конференции была «Древняя Месопотамия и ее северные соседи (политические, экономические и культурные отношения)». Конференция продемонстрировала достижения историков, археологов и искусствоведов в изучении древней цивилизации на территории нашей страны, а именно Урарту, а также связей этого государства с древними государствами Месопотамии, Сирии, Анатолии и Ирана. Были также прочитаны доклады, выходящие за рамки основной темы. Всего было прочитано и обсуждено 100 докладов.
Конференция работала одновременно по трем секциям: ассириология и шумерология; хетты, хурриты, Угарит; археология Урарту.
Открыл конференцию председатель оргкомитета академик Б. Б. Пиотровский. Он подчеркнул важную роль международных связей в области культуры, способствующих укреплению добрых отношений и взаимопонимания между народами. От имени советских ученых к участникам конференции обратился глава ассириологической школы в нашей стране И. М. Дьяконов. С традиционной приветственной речью выступил П. Га-
Международные научные связи
110
релли, постоянный председатель международных ассириологических конференций, президент французской Группы им. Ф. Тюро-Данжена, по инициативе которой возникла традиция регулярных встреч ассириологов. На первом пленарном заседании с докладом о мировом значении мифологии древнего Шумера выступил старейший ассириолог мира С. Н. Крамер (США), известный советским читателям по его переведенной на русский язык книге «История начинается в Шумере». Он, в частности, отметил, что очередная международная ассириологическая конференция не случайно происходит в СССР: советские ученые, начиная с академика В. В. Струве и включая ученых последующих поколений, сыграли важную роль в развитии ассириологии, проложив в ней новые пути (особенно в области изучения социально-экономических отношений), по которым в настоящее время идут ученые в разных странах. По основной теме конференции был прочитан ряд интересных докладов. Б. Пиотровский выступил с докладом «Египетская печать из Армении», в котором сообщалось, что при раскопках могильника железного века в Мецаморе, недалеко от озера Севан, была найдена цилиндрическая печать с египетской надписью следующего содержания: «Куригальзу, царь Шанхарру» (то есть Сенаара, или Вавилонии). Ю. В. Юсифов (СССР) проанализировал сохранившиеся свидетельства о языках народа су, луллубеев и кутиев, которые, по мнению ученого, заселяли территорию Приурмийского района, а также охарактеризовал отношения Месопотамии и Элама с народами этого района во второй половине III тыс. до н. э.
М. И. Джандиери (СССР) сопоставила изображенные на ассирийских рельефах многоэтажные строения башенного типа и сохранившиеся до настоящего времени ансамбли Большого Кавказа. Анализ богатейшего материала, собранного автором, позволил объяснить структуру башенного жилища, а также уточнить значение некоторых пиктографических знаков шумерского письма. В докладе С. М. Кашкай (СССР) были рас-слютрены материалы погребений из Нахичеванского района Азербайджанской ССР. С. А. Есаян (СССР) рассказал о раскопках урартской крепости и помещений дворцового типа (возможно, летней резиденции правителей) в Аштаракском районе Армянской ССР. Здесь в каменных дворцовых постройках был обнаружен значительный археологический материал: каменная скульптура, керамика, каменная утварь, орудия труда и украшения.
Различным аспектам взаимоотношений между Кавказом, Закавказьем и Месопотамией были посвящены доклады советских ученых К. М. Пиц-хелаури «Проблема культурных контактов центральной части Южного Кавказа с Ближним Востоком», М. Ш. Хидашели «О некоторых особенностях искусства Центрального Закавказья в эпоху раннего железа», Л. М. Головлевой «Юго-запад Армянского нагорья и политика ассирийских царей в XII—IX вв. до н. э.». Член-корреспондент АН ГССР Д. А. Хахутайшвили в докладе «Железо из Колхиды и древняя Месопотамия» отметил, что археологические исследования, проводившиеся на территории Западной Грузии в 1960—1983 гг., показали, что там существовал горно-металлургический центр по производству железа, самая ранняя мастерская которого относится к XIV в. до н. э. По мнению ученого, Колхида была той областью, которая в основном удовлетворяла в то время потребности в железе стран Ближнего Востока, Эгейского мира и Восточного Закавказья.
Проблема взаимоотношений жителей Месопотамии с кутиями, хурри-тами, субарейцами и другими северными и северо-восточными соседями была рассмотрена в докладе У. Г. Ламберта (Великобритания). Доклад
XXXI Международная конференция ассириологов 111
вызвал оживленную дискуссию: обсуждался вопрос о том, были ли в Месопотамии профессиональные переводчики. Собравшимся было также предложено высказаться по поводу трудного текста, который им предварительно раздали. В левом столбце текста стояли слова на каком-то неизвестном языке, а в правом — их аккадские соответствия. Выступивший в дискуссии С. Парпола (Финляндия) отметил, что объем текста недостаточен для выдвижения гипотезы о том, что это какой-то иностранный язык, и, возможно, текст является комментарием к литературному произведению (ритуалу?) с возможными хурритскими заимствованиями в лексике. С этим мнением согласилось большинство выступавших и сам докладчик.
В ряде докладов рассматривались проблемы хуррито-урартских контактов с Месопотамией. У. Кастен (США) сделала сообщение об урартских печатях в Йельском университете. П. Машинист (США) на материале ономастики и документов административного характера, относящихся к XV—X вв. до н. э., показал, что влияние хурритов было значительным в социальной жизни Среднеассирийсксго царства. Г. Виль-хельм (ФРГ) высказал мнение, что заимствование клинописи в Урарту шло скорее через Ассирию, нежели через Малую Азию. С. Кроль (ФРГ) в своем выступлении предложил пересмотреть принятую до сих пор дату падения Урартского царства, считая, что оно перестало существовать не в VI в. до н. э., как полагали до сих пор, а еще в середине VII в. Близким проблемам был посвящен доклад И. Н. Медведской (СССР), в котором по-новому были рассмотрены свидетельства ассирийских хроник о восьмом походе ассирийского царя Саргона II и на основе их сопоставления с данными археологии был уточнен маршрут этого похода.
Большое число докладов советских ученых было посвящено соседствовавшим с Месопотамией народам, населявшим Малую Азию. Академик Т. В. Гамкрелидзе выступил с докладом «К гипотезе об азиатской прародине индоевропейцев». По мнению ученого, общеиндоевропейская культура типологически относится к кругу ранних древневосточных цивилизаций и ареал первоначального (V—IV тыс. до н. э.) распространения праиндоевропейского языка находился в регионе от Закавказья до Верхней Месопотамии. Именно эта область по своим экологическим, географическим и культурно-историческим характеристикам, как полагает ученый, соответствует прародине индоевропейцев.
В. В. Иванов (СССР) в докладе «Связи между Малой Азией и Месопотамией в области мифологии» наметил основные пространственно-временные аспекты передачи мифологических мотивов и связанных с ними имен богов. Отмеченные связи проявляются в мифологическом сходстве, объединяющем шумерскую и аккадскую мифологию с хурритской, си-рийско-северомесопотамской и древнемалоазийской. Роль посредников при ранней передаче шумерских мифологических мотивов в Малую Азию исследователь отвел хурритам. Хурритские оригиналы хеттских текстов, относимые ко II тыс. до н. э., по его мнению, восходят к III тыс. до н. э. Тогда же, по-видимому, месопотамские элементы проникали и в хаттскую мифологию. Старовавилонский период, по мнению ученого, в общем характеризуется определенным синкретизмом культур Месопотамии и Малой Азии, что проявляется в восприятии вавилонской фразеологии при обработке мифологических и культовых текстов в Малой Азии.
Экономической истории хеттов был посвящен доклад академика АН ГССР Г. А. Меликишвили «Люди службы и их место в социальной стратификации Хеттского царства». Термины, связанные с царской властью, были проанализированы А. В. Косяном (СССР) в сообщении «Титулатура позднехеттских царей (типология)». И. В. Хазарадзе (СССР)
Международные научные связи
112
в докладе «Об этнической соотнесенности термина «страна мусков» осветила этнокультурные проблемы Малой Азии.
Оживленно дискутировался доклад М. Меллинк (США), в котором было высказано предположение, что зодчие на западе Малой Азии в ран-неахеменидский период были знакомы с греческой архитектурой. Ф. Хаас (ФРГ) в своем докладе пришел к выводу, что некоторые хеттские цари и царицы имели по два имени — хурритское и хеттское. На материале финикийских надписей из Анатолии и ассирийской ономастики был сделан доклад Э. Липиньского (Бельгия) «Финикийцы в Анатолии и Ассирии в IX—VI вв. до н. э.». К. Р. Веенхоф (Нидерланды) проанализировал письменные свидетельства присутствия ассирийских торговцев в Анатолии в поздний старовавилонский период.
Значительное число докладов было основано на опубликованных недавно материалах из Сирии, где с 1975 г. итальянские археологи ведут раскопки древнего города Эола, в ходе которых было обнаружено несколько тысяч клинописных табличек. Часть этих текстов оказалась записанной на ранее неизвестном семитском языке, который был в употреблении но меньшей мере между 2400 и 2250 гг. до н. э. Как это часто бывает, после открытия крупного археологического памятника со временем возникает тенденция к пересмотру некоторых крайних мнений относительно его значения. По-видимому, именно так обстоит дело в настоящее время и с древним городом Эбла.
На конференции обсуждался доклад М. Геллера (Великобритания), в котором подвергалось критике установившееся мнение, что Эбла была столицей большой империи. Как считает ученый, Эбла сама была в политической зависимости от царя города Мари, который был расположен на Верхнем Евфрате. Против этой гипотезы выступили сторонники той _ точки зрения, что Эбла была империей. Так, А. Арки (Италия) доказывал, что Эбла распространяла свое политическое влияние на огромные территории. П. Гарелли, возражая ему, сказал, что в III тыс. до н. э. не могло быть огромной империи. Это мнение было поддержано и И. М. Дьяконовым, отметившим, что во времена, когда существовала Эбла, невозможно было создать огромную империю, состоявшую из многих разноплеменных стран, или эффективно управлять ею. Поэтому правомерным будет говорить лишь о культурных связях Эблы с Синайским полуостровом и другими смежными областями, а не о политическом господстве в этом регионе.
Интересный языковой материал, появившийся благодаря находкам в Эоле, становится сейчас предметом тщательного анализа лингвистов-семитологов в разных странах мира. Так, И. Дж. Гельб (США) на основе детального анализа изданных текстов пришел к выводу, что эблаитский язык был особым языком, более всего похожим на аккадский, то есть ассиро-вавилонский. Гипотеза Дж. Петтинато (Италия) о близости эблаитского к угаритскому и древнееврейскому языкам в настоящее время отвергается многими семитологами. Вопросам реконструкции эблаитского языка был посвящен доклад С. Г. Гордона (США). Отвечая на вопрос Ф. Рашида (Ирак) о том, каковы связи эблаитского языка с древнееврейским, Гордон сказал, что это еще надо будет выяснить: принадлежность эблаитского языка к той или иной языковой группе еще не определена, и в этом направлении предстоит большая работа, поэтому делать какие-либо окончательные выводы пока что преждевременно.
В докладе М. Креберника (ФРГ) «Развитие и распространение клинописи в III тыс. до н. э. по материалам текстов из Эблы» определялось место клинописной традиции этого сирийского города на основе сравне-
XXXI Международная конференция ассириологов ИЗ
ния с синхронными материалами из самой Месопотамии (Фара). С проблемами Эблы были также связаны доклады П. Гарелли, П. Маттие (Италия), П. Кселла (Италия). Оживленно обсуждалось сообщение А. Арки (Италия). Интерес вызвал вопрос об источниках золота, о большом количестве которого часто упоминается в хозяйственных документах из Эблы. По мнению А. Арки, это золото ввозили из Анатолии, а не из Египта, хотя в Эбле найдено значительное количество египетских предметов.
Ряд докладов советских ассириологов был посвящен социально-экономическим отношениям в древней Месопотамии. В ходе прений была подчеркнута методологическая важность сообщения Н. В. Козыревой «Товарно-денежные отношения в царстве Ларсы». Й. Ренгер (Западный Берлин) согласился с мнением исследовательницы, что не нужно придавать древней экономике черты капитализма, и привел цитату из одного вавилонского письма, где сказано «купи мне серебра», хотя оно и было мерилом обмена. Он также отметил, что в древности законы не были законами в современном смысле слова. С этим суждением не согласился И. М. Дьяконов, по мнению которого древние законы были в той же мере законами, что и современные, однако в древних обществах они не охватывали целого ряда направлений общественной регламентации, которые относились к области обычного права. К этой же группе докладов относились сообщения С. Г. Кошурникова (СССР) «Социальная жизнь в старовавилонском городе Дильбате» и М. Н. Мирзоева (СССР) «Некоторые проблемы социально-экономической структуры касситской Вавилонии по данным Ниппурского архива».
Сходным социально-экономическим проблемам было посвящено несколько докладов зарубежных коллег. X. Ю. Ниссен (Западный Берлин) проследил связи вавилонского города Урука со смежными с Месопотамией странами в древний период. Б. Грушка (ЧССР) прочитал доклад «Плуг в архаических и досаргоновских текстах». В докладе Й. Ренгера рассматривались различные нормативы в сельском хозяйстве, нормы посева и урожая, нормы дневных рационов, площади пастбища в расчете на овцу и т. д. Проблемам храмового хозяйства, в основном выдаче довольствия для жертвоприношений и поступлению продуктов в храм, был посвящен доклад X. Фрейданка (ГДР). Г. Фрэйм (Канада) дал транслитерацию и перевод неизданной клинописной таблички из Принстона, содержащей сведения о реформе в выдаче жертвоприношений богиням храма Эанна в Уруке в начале правления вавилонского царя Набонида в VI в. до и. э. В табличке предписывается выдавать жертвоприношения по тем нормам, которые были установлены еще при Коллективный доклад Л. Каньи, С. Грациани и Г. Джиовинаццо (Италия) содержал анализ проблем классификации раннеахеменидских печатей по формулярам документов, типам печатей и роли писца. Эти ученые в настоящее время заняты так называемым «Ахеменидским проектом», имеющим целью сверку и переиздание всех частноправовых и хозяйственных вавилонских документов ахеменидского времени.
X. Нойманн (ГДР) выступил с сообщением «К проблеме чужеземных работников в Месопотамии». Проблемам графемики (под графемой понимается наименьшая графически смыслоразличительная единица текста, упрощенно говоря — клинописный знак) ряда старовавилонских текстов были посвящены доклады Й. Просецкого и Н. Новаковой (ЧССР). В докладах анализировались особенности употребления знаков писцами: частотность, функции знаков и др. Методика графемного анализа текстов обещает со временем, помимо более точного описания, а возможно и датировки, текстов, помочь при их. ноъшыотерной обработке.
S "Ьестнлк ХН. СССР, X» &
Международные научные связи
114
Оживленную дискуссию вызвал доклад Дж. Гринфильда (Израиль), особенно подробно рассмотревшего те случаи, когда рабов отпускали на свободу с условием снабжения ими пищей и одеждой своих бывших хозяев до конца их жизни. Этот обычай существовал в Месопотамии в III—II тыс. до н. э.
Ритуал выполнялся при восходе солнца и символизировал переход рабов из тьмы в свет. По мнению докладчика, этот обычай, о котором известно по надписям из греческого города Дельфы, получивший массовое распространение во II в. до н. э., в конечном итоге восходит к передне-азиатской практике, которая в ахеменидский период стала известна сначала в Малой Азии, а затем и в Греции. Отвечая на замечание, что о существовании такой практики в Вавилонии имеются лишь чрезвычайно редкие свидетельства источников и что, по-видимому, отпуск рабов на свободу производился там лишь в единичных случаях, Дж. Гринфильд сказал, что в позднее время такие документы, должно быть, писали главным образом на папирусе и что вся документация, записанная на этом материале, безвозвратно погибла в условиях месопотамского климата.
Проблемам эллинизма в Вавилонии были посвящены доклады Г. Мак-Юэна (Канада), И. Эльснера (ГДР), а также отчасти сообщение К. Кесслера (Западный Берлин), в котором он рассказал о последних находках и о своей работе над изданием вавилонских текстов позднего времени, в том числе и селевкидского. В прениях было отмечено, что, судя по имеющимся данным, традиционная вавилонская и эллинская культура развивались в Месопотамии селевкидского времени параллельно, без сколько-нибудь значительного влияния друг на друга.
В нескольких докладах рассматривались проблемы клинописного права, в том числе в сообщениях В. А. Якобсона (СССР), Й. Клима (ЧССР). На материале художественной литературы были сделаны доклады Й. Хенгстля (ФРГ) «О значении литературных источников для изучения права шумеро-старовавилонской эпохи» и Я. Клейна (Израиль) «О социальных и культовых табу в шумерской литературе». Основываясь на материалах шумерских пословиц и назидательной литературы, Я. Клейн сделал попытку разграничить культовые и социально-этические табу. При ответах на вопросы ученый отметил, что кража имущества из храмов считалась религиозным табу, но клятвопреступление скорее относилось к области гражданского права.
На конференции небольшую группу составили литературоведческие и примыкающие к ним доклады. В. К. Афанасьева (СССР) в сообщении «Шумерский саргоновский эпос: варианты интерпретаций» предложила новую трактовку этого произведения на основе сопоставления с известными мировыми фольклорно-эпическими мотивами. С предложением о позднеахеменидской датировке так называемого «Урукского пророчества» выступила Н. О. Чехович (СССР). Классификацию известных пророческих текстов привел Р. Д. Биггс (США) в докладе «Вавилонские пророчества и астрономические традиции в Месопотамии». В сообщении Ж.-Ж. Гласснера (Франция) было высказано предположение, что в представлениях древних людей модель мира была концентрической, с центром-цивилизацией и дикой, еще не подвергшейся завоеванию и воздействию цивилизации периферией. А. Шаффер (Израиль) в докладе «Беда в Мальгиуме и аккадский исторический эпос» указал на возможные истоки эпоса в надписях Ипик-Эштара и других царей Мальгиума. Интересным в методическом отношении был доклад X. Тадмора (Из-
XXXI Международная конференция ассириологов lib
раиль) «Бегство Сардури», в котором рассматривались проблемы художественного стиля ассирийских хроник и его истоков.
Проблеме зарождения научных знаний, интерпретации архаических знаков и их эволюции были посвящены доклады А. А. Ваймана (СССР) «Архаические шумерские знаки для счета времени», Д. Шмандт-Бессерат (США.) «.Взтлйд археолога на статью ft. M. Дьяконова о шумерских числительных». По мнению американской исследовательницы, археологические данные подтверждают теорию И. М. Дьяконова о происхождении абстрактного счета из конкретного, по классам предметов. А. Д. Килмер (США) в докладе «О некоторых аккадских названиях геометрических фигур» предложила классификацию терминов, связанных с архитектурой, художественным убранством и математикой.
На конференции были зачитаны два искусствоведческих доклада: М. В. Горелик (СССР) «Генезис и типология боевых колесниц на древнем Ближнем Востоке» и Г. Азарпай (США) «К вопросу о канонах пропорций в искусстве эпохи Ахеменидов». Исходя из наблюдений над канонами человеческого тела в древнеперсидском искусстве, Г. Азарпай пришла к выводу о наличии тех же канонов и в древней Месопотамии. Археологии Двуречья были посвящены доклады Ф. Рашида (Ирак), К. Кольмейера (Западный Берлин), О. Руо (Франция), X. Кюне (ФРГ), Т. Митчелла (Великобритания), Л. Якоб-Рост (ГДР).
Ряд докладов был посвящен проблемам шумеро-аккадского языкознания. Й. Крехер (ФРГ) в своем докладе провел типологическое сравнение двух отдаленных языков — шумерского и чукотского. С советской стороны по проблемам шумеро-аккадского языкознания были прочитаны доклады И. Т. Каневой, Г. X. Каплан и А. Ю. Милитарева. Последний докладчик выступал против «шумероцентризма», указав на случаи заимствования из аккадского в шумерский, а не только наоборот. Как известно, взаимовлияние шумерской и аккадской культур на раннем этапе их соприкосновения — одна из кардинальных проблем генезиса месопо-тамской цивилизации. Еще в начале III тыс. до и. э. наблюдались заимствования из шумерского в аккадский и наоборот, но в науке давно установилось мнение, что преимущественным источником таких заимствований был шумерский язык. По мнению А. Ю. Милитарева, необходимо пересмотреть гипотезу о явном приоритете шумерского элемента. Привлечение всей совокупности семитских и афразийских данных и более тонкие методы реконструкции фонетических систем обоих языков, как полагает докладчик, могут позволить проследить заимствования из аккадского в шумерский, что ведет к известному пересмотру всей картины ранних шумеро-аккадских культурных контактов и взаимовлияния.
Хранительница вавилонской коллекции Иракского музея в X. Исмаил рассказала о недавно найденном при бурении колодца памятнике, датируемом примерно 1800 г. до н. э.,— стеле с большой надписью. В докладе А. Лиме (Бельгия) «Отношения между Мари и Эламом» был проанализирован материал недавно изданных табличек. Данные глиняных печатей из районов Диялы и Суз были рассмотрены Л. Верр аль-Гайлани (Великобритания).
Большой интерес вызвал доклад Дж. А. Бринкмана (США) «Вавилония и восточные арамеи». Разделяя арамеев на две группы по их названиям («арамей» — этноним не вавилонский, «халдей» — вавилонский), американский ученый проследил их передвижение из восточных районов Месопотамии к югу. Возникла дискуссия относительно критериев разделения арамеев на западных и восточных. В докладе Р. Цадока (Израиль) «Эламиты и другие народы с Иранского плато», основанном на полной просопографии (свод сведений о всех частных лицах, упоминаемых в ис-
5*
Международные научные связи 116
точниках) текстов II тыс. до н. э., говорилось о роли эламитов, касситов и гутеев в социально-политической жизни Месопотамии и сопредельных стран. Более ранним контактам Элама и Месопотамии (конец III тыс. до н. э.) был посвящен доклад Б. Р. Фостера (США) «Месопотамия и Иран в эпоху Саргона Древнего». X. Кленгель (ГДР) посвятил свой доклад турукейцам — воинственному племени Северной Месопотамии и отношениям с ним Ассирии и Вавилонии от Шамши-Адада I до Хамму-рапи.
Развивая тему «Соседи Месопотамии», многие зарубежные ученые рассмотрели проблемы археологии Ирана и сопредельных районов. Среди докладов этой группы отметим следующие: Ф. Л. Коль (США) «Среднеазиатские материалы в Белуджистане и Южном Иране около 2000 г. до н. э.», Л. Ванден Берге (Бельгия) «Погребальные обряды железного века в Луристане в сравнении с материалами из пограничных регионов», Р. Диттман (Западный Берлин) «Проблемы периодов Ахеменидов и Маурья в Северном Пакистане». Близкой теме военного и мирного проникновения чужеземцев в Месопотамию были посвящены доклады Г. Штайнера (ФРГ) «Отношение варваров к шумеро-вавилонской культуре» и Н. Йоффи (США) «Иноземцы в Месопотамии» (в сообщении речь шла в основном о мирной интеграции амореев в месопотамское общество в старовавилонский период). По археологии Сирии и Палестины были прочитаны доклады А. Бунни (Сирия), И. В. Мейер (ФРГ), И. Фоос (ГДР). Сирийско-малоазийской торговле был посвящен доклад П. Вардьяша (ВНР). Вопросы угаритской филологии были рассмотрены в сообщениях Д. Г. Парди (США) и К. Ортуна (Норвегия).
Проблемы, связанные с библеистикой, были затронуты в докладах Б. Одеда (Израиль) «Ближневосточный мир в Таблице народов: социально-экономический подход», М. Вейнфельда (Израиль) «Протест против ассирийского империализма в древнеизраильской пророческой литературе», И. Фрелих (ВНР) «Книга Даниила и идея перехода империй». Тематически к ним примыкал дискуссионный доклад А. Маламата (Израиль) «Обожествление Средиземного моря по данным одного документа из Мари». С советской стороны был сделан доклад И. Ш. Шифма-на «Угарит и Месопотамия (к характеристике культурных контактов)».
На заключительном пленарном заседании ученые разных стран обменялись краткой информацией о подготавливаемых и публикуемых работах. От имени зарубежных участников конференции выступил П. Гарел-ли, отметивший, в частности, что ленинградская встреча ассириологов была основательно подготовлена. Следующую ассириологическую конференцию было решено провести в Мюнстере (ФРГ).
УДК 931/936
Основные порталы (построено редакторами)