ФАУСТИАНСКИЕ МОТИВЫ В ПРОЗЕ НЕМЕЦКОГО РОМАНТИЗМА
О. Г.Юрьева, филологический факультет, 2 курс магистратуры
(Н. рук. М. А.Маслова, доцент, к. филол. н.)
Немецкие романтики, обращаясь к фаустианским мотивам, трансформировали их на протяжении всех периодов немецкого романтизма. Тема взаимоотношения человека с темными силами гармонично сочетается с особенностями жанра новеллы, изображающей экстраординарные и сверхъестественные происшествия. Специфика воплощения фаустианских мотивов ярко проявляется в новеллах «Белокурый Экберт» Л. Тика, «Удивительная история Петера Шлемиля» А. Шамиссо, «Адский житель» Ф. де ла Мотта Фуке, «Стихийный дух» и «Приключения в новогоднюю ночь» Э. Т.А. Гофмана, «Холодное сердце» и «Фантасмагории в винном погребке» В. Гауфа.
Писателям-романтикам удалось выстроить ряд героев разного социального положения, пола и характера, имеющих разные взгляды на жизнь. Молодая девушка, купец, угольщик, юноша, подверженный рефлексии и др – все они встречаются с представителями темных сил, которые смогли подобрать ключ к их мыслям. Силы, искушающие человека, представлены в разных ипостасях. Вместо привычного образа дьявола присутствует множество фигур, в которых персонифицировано инфернальное начало – старуха, живущая в лесу, неприметный делец, простые военные и т. д. У романтиков дьявол утратил собственный вид, он начал действовать через посредников.
Герои новелл немецкого романтизма играют с темными силами, тянутся к мистическому, поддаются на искушения. Такое влечение объясняется традиционным для романтиков несоответствием идеала и реальной действительности оттого, что окружающий мир не мог дать человеку полного удовлетворения. Провозглашенный иенскими романтиками культ чувства, выдвинул фантастическое на первый план, не нарушая гармонию бесконечного и конечного в сказочности иенского романтизма. Берта из сказки Л. Тика впечатлительна настолько, чтобы поддаться искушению, но она не понимает этого и не видит негативных последствий. Гейдельбергские романтики – корректоры эстетических взглядов иенцев (по мнению Ф. П.Федорова), перенесли свое внимание на конечное, на историческую действительность, в которой человек стремится к греху. Фантастика в произведениях гейдельбергских романтиков активно используется для воплощения зависимости человека от сверхъестественных сил. Реальность мифологизируется, наполняясь фольклорным образами (адский житель, кошелек Фортуната), и вместе с тем обмирщается, теряя крепкую связь с бесконечным (искуситель у А. Шамиссо - типичный делец, а договор с темными силами оформляется Ф. да ле М. Фуке как купля-продажа). То, что у иенцев представляло собой единую систему, в позднем романтизме стало выступать как антитеза. Мир окончательно распадается на два мира – мир конечного и мир бесконечного, однако части эти все равно остаются в неразрывной связи. Развивается зависимость личности от реальной действительности. Герои новелл ведомы интересами, стереотипами общества, на сделку с темными силами их толкает интерес, но не необходимость. Так, Валтасар Бездоннер («Фантасмагории в бременском винном погребке» В. Гауфа) желает установить себе в голову кран, чтобы не пьянеть от винных паров. Светлой сказочности, присущей иенцам, нет, герои сознательно ждут «неизбежного дьявольского бесчинства». В «Стихийном духе» Э. Т.А. Гофмана открыто обсуждается возможность сношения человека с неведомыми духовными силами.
Фаустианские мотивы видоизменялись авторами в соответствии с романтическими представлениями о конечном и бесконечном. Специфика воплощения мотивов в переходе от единения и гармонии мира к его разделению на противоположности. Сказочность и смутные ощущения присутствия темных сил сменяются ночными кошмарами и ужасом, исходящим от конкретных субъектов (Голландец Гауфа, майор О’ Т.А. Гофмана).
Основные порталы (построено редакторами)