Lec. 5. Теоретические проблемы мировых геополитических циклов. Цикличность развития геополитической системы мира.
1. Циклы гегемонии и факторы смены мировых геополитических порядков: проблемы методологии.
2. Теория длинных циклов лидерства в мировой геополитике. Дж. Модельски и В. Томпсон.
3. Теория циклов мировой гегемонии П. Тейлора.
4. Теория гегемонистского цикла И. Валлерстайна.
Как показывает исторический опыт, геополитическая система мира развивается циклически, постоянно видоизменяясь, переходя от одного «мирового порядка» к другому, в котором коренным образом меняется баланс сил между великими державами, возникают новые зоны конфликтов, трансформируется институциональная структура глобальной системы, которая включает систему межгосударственных договоров, коалиций, ключевых институтов, поддерживающих мировой порядок (например, Лига наций, ООН).
В качестве методологической матрицы, позволяющей выявить причины цикличности в развитии международных конфликтов и смены мировых порядков использовалась теория экономических циклов, разработанная российским экономистом Н. Д. Кондратьевым (1892–1938). Она экстраполировалась на анализе тенденций и динамики геополитического развития. Следует отметить, что теория циклов Кондратьева описывает в первую очередь экономическую и технологическую стороны развития, хотя сам автор учитывал влияние политического, социального, культурного и военного факторов мирового развития. Например, сам Кондратьев в 1920-х годах считал закономерностью возникновение больших военных конфликтов и революций на так называемых повышательных фазах кондратьевских циклов[1]. Тем не менее, циклы Кондратьева отражают преимущественно подъем и упадок ведущих отраслей экономики мира. При этом цикличность затрагивает не только хозяйство высокоразвитых стран, входящих в «центр» мировой системы, но и хозяйство многих других государств, не входящих в это мировое ядро, но связанных с ним через международное разделение труда. Продолжительность одного цикла Кондратьева составляет около 40–60 лет.
По аналогии с теорией циклов долгосрочного развития мирового хозяйства сформировалась циклическая парадигма в геополитике, объясняющая природу циклов мирового политического развития. Она опирается на ряд постулатов.
(1) Предлагается, что существуют определенные пространственно-временные периоды, проодолжительность которых – от восхождения до упадка главных мировых государств, где одно из них выполняет функцию «мирового полицейского». С этим связаны его преимущества в перераспределении мировых ресурсов в свою пользу, что и определяет его ответственность за поддержание мирового порядка. Ассиметрия приобретений и расходов указанных выше ресурсов приводит к упадку гегемона и появления новых лидеров. Это и есть гегемонистический цикл.
Американский историк П. Кеннеди, анализируя причины подъемов и упадков ведущих государств мира, в своей работе «Подъем и упадок великих держав» высказал предположение о том, что причиной упадка является «имперское перенапряжение» великих держав. Оно вызвано недостаточностью разного вида стратегических ресурсов, необходимых для поддержания их глобального превосходства[2].
(2) Очевидно, что геополитические процессы находятся в неразрывной связи с мирохозяйственными процессами, носящей вероятностный характер. Зависимость между мирохозяйственными и геополитическими процессами развития отмечали многие исследователи, подчеркивая что она (зависимость) имеет коррелятивный, а не жестко детерминированный характер. На определенных исторических этапах доминирование отдельных государств можно объяснить перевесом влияния то мирохозяйственных, то политических, то военных факторов. Например, российский исследователь В. Л. Цымбурский считает, что до XIX в. главенствующие европейские государства не были хозяйственным авангардом, а утверждали свои преимущественные позиции в мире военным путем. Эволюция этих государств, по Цымбурскому, в основном была подчинена сверхдлинным военным циклам. «Склеивание этих ролей (военных и хозяйственных) намечается с тех пор, как достижение Англией высшего мирохозяйственного положения совмещается с ее интеграцией в сверхдлинные военные циклы»[3].
(3) В настоящее время циклическое развитие глобальной геополитической системы может претерпеть радикальные изменения в связи с процессами глобализации. Теперь мировыми акторами все в большей степени выступают транснациональные корпорации, для которых не существуют национальных границ. Именно они определяют новые геоэкономические стратегии развития мирового хозяйства как целостно развивающейся системы.
В рамках этих методологических утверждений в геополитической науке существует известный разброс мнений в объяснении причин и частоты смены геополитических порядков.
1. Теория длинных циклов лидерства в мировой геополитике. Дж. Модельски и В. Томпсон.
Американские политологи Дж. Модельски и У. Томпсон взлет и падение великих держав пытались объяснить тем, что по времени глобальные экономические процессы сопряжены с длинными мировыми политическими циклами, называемыми циклами лидерства. Смена таких циклов периодически трансформирует структуру политического миропорядка, способствуя выдвижению новых великих держав и географических зон их влияния. Так, например, они заметили, что в период с первой промышленной революции и до окончания Великой депрессии XX в. доля ведущих стран в промышленном производстве мира менялась неоднократно. Эта ситуация стала иллюстрацией неравномерности развития, когда у великих держав периоды подъемов сменялись спадами, происходило выдвижение новых хозяйственных лидеров в мировой экономике. Цикличность отбора и рекрутации тех или иных держав на роль экономического лидера они связали с политической гегемонией великих держав.
Концептуально Модельски и Томпсон опираются на теорию экономических циклов Н. Д Кондратьева, подчеркивая сходство и взаимосвязь длинных циклов мировой политики (включая и геополитические) с экономическими циклами.
Модельски и Томпсон приводят аргументы в пользу корректности своей аналогии мировых политических и экономических циклов. (1) Они обращают внимание на то, что циклы Кондратьева – это результат инновационной деятельности в мировом хозяйстве и циклы мировой политики сопровождаются также инновацией – созданием такой политической структуры, которая представляет собой крупное институциональное нововведение. (2) Поскольку в большинстве стран мира правительства поглощают значительную часть национального продукта (в среднем до одной трети), а во время войны – и половину, то благодаря этому экономика и политика тесно взаимосвязаны. Отсутствие координации между ними ведет к неизбежному нарушению нормального функционирования государства. (3) Новые отрасли хозяйства обеспечивают финансирование глобальных политических операций. Последние создают условия безопасности, при которых возможно процветание пропульсивных отраслей – мировых лидеров. Растущие экономические потребности способствуют формированию новых мировых рынков.
Следовательно, считают эти политологи, между циклами Кондратьева и выделенными ими длинными циклами мировой политики существует глубокая внутренняя связь, которая, правда, носит вероятностный, а не детерминистский характер. Это обусловлено тем, что оба типа циклов мирового развития выступают в качестве механизмов адаптации государств к меняющимся условиям существования посредством самоорганизации. Они полагают, что продолжительность одного длинного цикла мировой политики составляет около 100 лет. Продолжительность же кондратьевского мирохозяйственного цикла, как нам известно, составляет в среднем 50 лет. Получается, что каждый длинный цикл мировой политики корреспондируется двумя последовательно проходящими циклами Кондратьева.
Интересно, что Модельски и Томпсон отмечают, что длинные циклы можно представить как процесс обучения, фазы которого последовательно оптимизируют использование каждого из указанных факторов, хотя все они действуют одновременно. По мнению авторов, в фазовой цепи «принятие решений на макроуровне – мировая война» упор следует делать на развитие мобильных военных сил. В фазовой цепи «проведение решений в жизнь – положение великой державы» главное – передовая экономика и ее место в международном разделении труда. «Определению основных проблем – утрате лигитимности» соответствуют наращивание инновационного потенциала и гибкость в подходе к новым проблемам. Фаза «создание коалиций союзников – распад» требует ресурсов открытого общества.
Геополитический процесс разворачивается следующим образом. В течение первого (по очереди) цикла Кондратьева происходят такие фазы цикла Модельски – Томпсона (этап подъема): «определение основных мировых проблем» и «создание коалиции союзников». На втором по очереди цикле Кондратьева происходят фазы «принятия решений на макроуровне» и «проведение решений в жизнь». Мировые войны, по мнению Модельски и Томпсона, «играют определяющую роль с точки зрения взаимодействия циклов Кондратьева и длинных циклов мирового развития, национальная же принадлежность отраслей-лидеров является не исторической случайностью, а результатом указанного взаимодействия»[4].
Таким образом, по мнению авторов, мировое политическое лидерство тесно связано с лидерством экономическим. Мировые державы на этапе подъема длинного политического цикла являются источником большинства нововведений всестороннего характера. Это объясняется тем, что государства, играющие роль мирового лидера, служат главными и первоначальными источниками волн Кондратьева.
2. Теория циклов мировой гегемонии П. Тейлора.
Британский географ П. Тейлор разделяет положение о цикличности в геополитическом мировом процессе. По его мнению, на практике мировая гегемония какой-либо страны представляет собой очень редкий феномен[5]. В истории мировые гегемонии встречались только трижды:
(1) гегемония Нидерландов в середине XVII в.;
(2) гегемония Великобритании в середине XIX в. (через 200 лет после нидерландской гегемонии);
(3) гегемония США в середине XX в. (через 100 лет после британской гегемонии).
Геополитические гегемонии, по Тейлору, заключаются в практически абсолютном доминировании одного из государств в международной системе отношений в экономической, политической и идеологической сферах жизни. Согласно Тейлору, истинная гегемония основывается не на завоеваниях колониальных пространств, а на мировой монополии в производстве, торговле и финансовой сфере. Мировая гегемония великой державы основывается, прежде всего, на достижении ею экономического превосходства, которое проходит три стадии: (1) государство-гегемон добивается преимущества в эффективности производства над своими соперниками. Как правило, это происходит за счет создания новых монопольных продуктов посредством нововведений, а также за счет расширения спроса; (2) торговым представителям страны-гегемона создаются торговые преимущества в мире; (3) банкиры государства-гегемона имеют возможность добиваться финансового доминирования в мировой экономике.
Сходный подход к смене циклов гегемонии великих держав сформулировали Дж. Агнью и С. Кобридж. Эти авторы считают определяющим фактором в международных отношениях – экономический. Авторы ввели понятие «геополитическая экономика», в которой определяющую роль играют современные тенденции глобализации, усиления взаимозависимости в мире. Они выделяют три геополитических порядка: (1) британский (1815–1875); (2) порядок межимперского соперничества (1875–1945); (3) мировой порядок «холодной войны» (1945–1990)[6].
3. Теория гегемонистского цикла И. Валлерстайна.
Известный современный геоисторик и социолог И. Валлерстайн продолжительность гегемонистского цикла определяет подъемом и падением государства-гегемона. В середине 80-х годов XX в. он экспериментально увязал такие циклы с кондратьевскими циклами мировой экономики. Гегемонистские циклы включают длительный контроль за капиталовложениями на мировом рынке, который во многом поддерживает существование власти гегемона. Эти капиталовложения создают миро-системную (в данном случае гегемонную) инфраструктуру. Широкая система транспортных, других коммуникационных и финансовых сетей – необходимое требование гегемонии. Существует также необходимость в разветвленной сети дипломатических представительств и военных баз по всему миру.
Анализируя геополитические гегемонии, Валлерстайн стремится установить связь между геополитикой и мировой экономикой. Он увязывает взлет и падение геополитической гегемонии с основными процессами, происходящими в недрах мировой экономики и отражающимися в циклах Кондратьева. Валлерстайна показывает, что политические механизмы являются неотъемлемой частью всеобщей переструктуризации мирового хозяйства, которая осуществляется в повышательных и понижательных фазах указанных циклов. При этом политические процессы не являются ни независимыми процессами, ни простым отражением экономических потребностей.
[1]См.: Д. Большие циклы конъюнктуры // Избр. соч. М., 1993. С. 203-205.
[2]См.: Kennedy P. M. The Rise and the Fall of the Great Powers. Economic Changes and militarist Conflicts from 1500 to 2000. London, 1988.
[3] Л. Военные циклы: проблема, гипотеза, модель // Полис, 1996. № 3. С. 52.
[4]Модельски Дж., Волны Кондратьева, развитие мировой экономики и мировая политика // Вопросы экономики. 1992. № 10. С. 52.
[5] Taylor P. J. Political Geography: World-Economy, Nation-State and Locality. London: Longman, 1993.
[6]См: Agnew J., Cobridge S. Mastering Space, Hegemony, Territory and International political Economy. London; New York, 1995.
Основные порталы (построено редакторами)