«Когда б вы знали, из какого сора …..»
В прошедшем декабре английский театр показал две премьеры. 4-го декабря «Двор королевы Елизаветы» c участием учеников 7 класса «Г» и 23-го декабря «Рождественскую песнь» по одноименной повести Чарльза Диккенса силами учеников 8-го класса «Г».(Читайте заметки об этих спектаклях на английской странице). Кстати слово «премьера» в школьном обиходе означает и последнюю постановку. Первая и последняя в одном спектакле. Мы делаем штучный товар. Только на один раз. Редко возникают обстоятельства, при которых мы повторяем либо весь спектакль, либо какие-нибудь сцены. Как правило, повторение бывает менее удачно, чем first night. Нашим замечательным актером, с каким бы вдохновением и жаром они ни играли, не хватает профессионализма, который гарантирует успех спектаклю в настоящем театре на протяжении многих лет. Мы готовимся долго, иногда несколько месяцев. Сначала я сокращаю оригинальный вариант пьесы (чаще всего это бывает комедия) и думаю о том, как облегчить понимание английской речи нашими, не слишком обремененными знанием английского, зрителями. Потом мы садимся втроем: мой неизменный второй режиссер Ирина Юрьевна Завьялова и наш хореограф, декоратор и художник Ляля Телятникова, которая к этому времени уже подобрала музыку, придумала хореографию танцев и сделала 20-25 набросков костюмов. Мы начинаем представлять, как все должно быть. Вы видим весь спектакль в своем воображении, мы его ощущаем, сердца наши трепещут от восторга…. Остается совсем немного: поставить его на школьной сцене.
И тут начинаются «хождения по мукам». « Когда б вы знали, из какого сора…» Претерпеть приходится много, прежде чем вы увидите афиши.
Многим из вас, наверняка, кажется, что школа живет своей размеренной учебной жизнью: семь уроков, контрольные, самостоятельные, сочинения, лабораторные работы. Вы, возможно, и не подозреваете, что глубоко внутри ее распирает от интенсивной творческой активности. Все что-то ставят: младшие классы до потери сознания репетируют своего «Незнайку», стайка хорошеньких девиц вертится под музыку перед зеркалом при входе в зал. В их нестройные ряды вторгаются мальчишки, демонстрируя чудеса рэпа. Получив желанные ключи от зала, мы вдруг обнаруживаем там Бременских музыкантов «Куда ты тропинка меня завела?», а, не успев отрепетировать и половины первого акта в отведенные нам 45 минут, уступаем такую любимую, желанную и труднодоступную сцену Марии Мартинсон с ее гуттаперчевыми воспитанницами.
Вы затрудняетесь ответить на вопрос «Что такое счастье?» У меня ответ готов уже очень давно. «Счастье, это когда все приходят на репетицию». Такое случается не часто. Главный герой переписывает химию, его супруга еще не прилетела из Таиланда, друг главного героя заседает в Лиге ЮНЕСКО. В другой раз оказывается, что все они должны посетить Музей народного творчества, а не то получат «два», а в день спектакля объявлена диспансеризация.
Я не могу пожаловаться на отсутствие энтузиазма моих актеров. Все хотят играть, но возникает очень серьезный вопрос, как найти для репетиций время, ведь после седьмого урока все устремляются на курсы, в спортивные секции, к репетиторам.
И все-таки мы выкраиваем, где полчаса, где час, и репетируем, репетируем, репетируем. Главное не отчаиваться и не пустить все на самотек. До посинения работаем над английским произношением, придумываем мизансцены, нервничаем, вживаемся в роли, ищем оригинальные решения.
За неделю до спектакля, как всегда, оказывается, что времени не хватает. Тогда я с понурой головой иду к своим коллегам просить отпустить моих актеров с урока. Расставаясь с Артемом Шинкевичем, Асей Михайловой и Катей Догилевой, как с самым дорогим, что есть в ее жизни, учительница разрешает им уйти с урока, шепча вслед заклинания « выучите 22 правила, напишите 3 сочинения и 10 конспектов», но мои актеры готовы на любые жертвы, потому что спектакль им дороже всего. Также как и мы, режиссеры, они чувствуют и видят его и, как настоящие актеры, вживаются в свои персонажи и иллюзорное сценическое пространство.
Наконец, наступает генеральная репетиция в субботу « с полтретьего до ночи». Из маленькой мастерской Ляли Телятниковой появляются дамы и господа в потрясающих костюмах и париках. Ляля может сшить, кажется, все – от лохмотьев нищего до роскошного одеяния елизаветинского вельможи. Из своих неисчерпаемых запасов она извлекает на свет Божий какие-то капоры, юбки, бархатные кафтаны. Все цвета по одним, только ей ведомым законам, сочетаются между собой и обязательно - с задником сцены и нашими скромными декорациями.
Длинная генеральная репетиция в субботу может обернуться для вас удовольствием, если вам интересно все, что происходит на сцене, или страданием, если вы думаете, что хорошо знаете свою роль и спешите поскорее уйти и заняться своими делами. На исходе пятого часа репетиции кто-то жалуется на головную боль и температуру, кто-то должен срочно ехать покупать платье для завтрашней вечеринки, кто-то уже свалился в мнимый обморок, но Ляля, как Зевс-громовержец, из рубки сверху в микрофон пресекает попытки саботажа, и «вновь продолжается бой», пока звонки родителей не вынуждают Лялю объявить, что «завтра Таисия Дмитриевна отрубит ей голову» и отправить всех по домам, а сама она до ночи, без нашей помощи («вы можете все перепутать») будет раскладывать костюмы и придумывать новые детали, которые она сошьет за ночь.
В ночь перед спектаклем мы все спим неспокойно. Вы хорошо помните увиденные сны? А я вот один сон, который я видела перед спектаклем очень давно, помню очень хорошо. Мне приснилось, что я умерла и должна предстать перед Всевышним, но не сразу, а чуть позже. Я вспоминаю, что в этот день у меня назначена репетиция и лечу в школу. Вот душа моя в актовом зале: «Дети, пока Господь не призвал меня, мы можем порепетировать». Дети, конечно, пугаются, и я просыпаюсь.
В день премьеры суета особая. Кто-то забыл свою роль, у кого-то потерялась шляпка, глаза блестят, и сердца замирают. Зал наполняется зрителями, гаснет свет, звучит музыка, и наступает момент, к которому мы шли так долго - открывается занавес, и начинается спектакль.
Во втором полугодии мы планируем поставить «Как важно быть серьезным» по Оскару Уайльду и сцены из комедий Эпохи Просвещения на английском, французском, русском и итальянском языках. Следите за афишами.
Учитель английской литературы, режиссер школьного английского театра «Много шуму из ничего» Вера Трусова
Основные порталы (построено редакторами)