Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
В. В. Белоцерковец, Е. А. Завгородняя, В. Н. Тарасевич,
НМетАУ, г. Днепропетровск
О неосных основаниях авангардной экономики
Вышедшая на передовые рубежи мировой науки конца ХХ столетия проблематика нового продолжает уверенно лидировать и в начале столетия текущего. Разумеется, это не случайно: пионерное и качественно новое катализирует оригинальные метаморфозы универсума, ускоряющийся общественный динамизм, является неизменным спутником актуализации творческого потенциала человека и общества. Вполне естественно проблематика нового находится ныне в центре внимания практически всех наук.
Правомерность такой постановки подтверждается современной экономической наукой. Панорама соответствующих исследований отечественных и зарубежных ученых отличается широтой, многоплановостью и фрагментарностью. Рассмотрение и детальный анализ представленного в ней многообразия концепций и подходов позволяет утверждать, что, с одной стороны, проблематика нового является важной составляющей всех направлений и школ экономической науки, а с другой, - интеграция и фундаментализация соответствующих идей уступают их дифференциации и контекстуализации. Перспективы целостной теории, способной объединить рассосредоточенные частности, туманны. Да и сам термин “инновация” при всей своей популярности и общепризнанности не получил достаточно строгой категориальной определенности. Едва ли не каждый из исследователей в зависимости от объекта, предмета и цели научных поисков предлагает свое определение инноваций и авторскую трактовку их места и функциональной роли в экономической системе.
Стремительное расширение дефинитивного пространства совпадает во времени с распространением пятого технологического уклада, с синхронизированными волнами базисных нововведений, сопровождающими становление постиндустриального общества. Именно на рубеже веков наиболее ярко проявляется вездесущность нового, его специализация на селективных модификациях и трансформациях наследственного экогенетического материала. Обостряются императивы поиска нового, интегративного в многообразии дифференцированного особенного и единичного.
Разумеется, обогащение инновационной проблематики эмпирикой открывает перед учеными новые горизонты познания. Оно же подталкивает к критическому пересмотру и переосмыслению применяемой терминологии. К сожалению, стремление интенсифицировать словарную работу не всегда позитивно отражается на качестве ее результатов. Об этом, прежде всего, свидетельствуют:
· содержательное отклонение категорий, используемых для раскрытия различных аспектов качественной изменчивости экономических систем, от их (категорий) философских оснований, этимологически и семантически обусловленных смыслов;
· недооценка герменевтических и контекстуальных ракурсов исследований;
· уклонение от поиска первичной сущности и субстанции разнообразных поверхностных форм.
Осознание потенциальных угроз пренебрежительного отношения к категориальному детерминизму усиливает интерес к проблемам тезауруса постнеклассической теории инноваций. Результаты его структуризации, как сложного целого, и многочисленных вариантов контент-анализа соответствующих сегментов (объектного, процессного, результативного, инвестиционно-финансового, институционального) позволяют достаточно уверенно говорить о камне преткновения, стоящем на пути решения категориального вопроса. Признанная в научных кругах незавершенность и противоречивость понятийного пространства - это одно из следствий отсутствия базовой категории, первичной абстракции, которая:
· символически и семантически ассоциируется с новым - ранее не имевшим аналогов уникальным и оригинальным;
· имеет философский и общенаучный статус, детерминированный вездесущностью и всеобщностью нового;
· задает “родовое” исходное содержание, актуализируемое в соответствующих контекстах и формирующее “архитектоническое ядро” системы родственных категорий, способных адекватно раскрыть законы и механизмы качественного обновления универсума;
· является средоточием диалектики общего, особенного и единичного, разнообразного множества носителей новизны и индуцированных ими качественных перемен, конституирует их деятельностную природу и креативно-конструктивное начало.
Между тем, терминологическая база наук, в предметное пространство которых входят универсалии и частности эволюционной проблематики, на данный момент не содержит адекватную указанным требованиям абстракцию. Дело в том, что практически вне поля зрения остается онтология артефактного нового и воспроизводство его носителей.
Понимая сложность задач, связанных с поиском указанной первичной абстракции и вырастающего с ее “корня” могучего древа науки о новом, мы не претендуем на ее исчерпывающее решение. Поэтому представленные в докладе результаты, полученные с использованием универсумного, эволюционного, синергетического и деятельностного подходов следует оценивать как постановку проблемы, как предварительный эскиз, пролегомены для творческого поиска и активизации дискуссии об экономически новом.
Размышляя над названием аннотированной первичной абстракции, мы обратились к языку праматери всех наук - философии. В греческом для обозначения чего-либо, что является новым и содержит новизну, используется самодостаточная символьная конструкция “neos”. Если же речь идет о новом, “привязанном” к конкретной сущности и проявляющемся через ее последовательно измененные состояния, то о его наличии уведомляется путем добавления к исходному названию сущности частицы “neo” (нео).
Исходя из этого, вполне логичным и корректным представляется использование термина “неос” для обозначения нового как первичной абстракции, содержащей в “свернутом” состоянии все многообразное новое (сущностное, содержательное, фенотипно проявляющееся и эмпирически постигаемое). Вводя новую категорию, мы никоим образом не хотим спровоцировать полную ревизию тезауруса теории инноваций. Не посягая на латинскую этимологию уже используемых понятий, сохраним корень "нов" (от лат. novus - новый) как смысловое ядро категорий, отражающих полиморфизм экономических неосов. Последний обусловлен объективной логикой их жизненного цикла и последовательными стадиальными трансформациями (протоновация → инновация /нововведение/ → постновация →реновация), характеризующих развитие первичной сущности, ее актуализацию и развертывание во времени и пространстве.
При введении данной первичной абстракции открываются перспективы рассмотреть в несколько ином ракурсе весьма дискуссионную проблему определения сущности и признаков новой или авангардной экономики. Взгляд на авангардную экономику с неосных позиций может как еще в большей мере усилить накал незатихающей научной полемики по поводу этого узлового вопроса современной экономической теории, так и способствовать его консенсусному разрешению.
Необходимо отметить, что достаточно представительная плеяда отечественных ученых (как украинских, так и российских) обыкновенно следует в фарватере ортодоксальной трактовки неоэкономики как высокотехнологичной экономики, определяя ее через влияние высоких технологий на экономическую среду, приводящие к изменению ряда макроэкономических параметров. К сожалению, такой подход, во многом, приводит к несколько сомнительному отождествлению авангардной и сетевой экономик, ибо именно «высокотехнологические отрасли занимаются производством сетевых благ; именно сети, обладая рядом принципиальных уникальных характеристик, определяют особенности новой экономики» [1,138].
Однако в этом случае критериальные признаки высокотехнологичной экономики de facto так и остаются не раскрытыми. Более того, в соответствии с подобным весьма аморфным критерием высокотехнологичности в качестве новой экономики можно интерпретировать и экономику, сформировавшуюся в результате Второй технологической революции еще на заре ХХ столетия. Безусловно, рост производительности в такой «новой экономике» соотносительно с концом ХІХ века имел воистину впечатляющие масштабы. Широкий поток новых и новейших технологий, их фронтальное распространение в те времена не оставляет сомнений в адекватности восприятия подобной экономики как относительно новой, качественно отличающейся от экономики Первой технологической революции.
Впрочем, с другой стороны, трактовка новой экономики как экономики, несхожей со старой, доминирующей в данный период, обладает рядом недостатков. Такая, ныне авангардная экономика со временем будет приобретать все больший удельный вес, а, следовательно, и перенимать на себя статус доминантной, консервируясь и содержательно превращаясь в новую «старую». Существующий терминологический плюрализм неоэкономики предоставляет все основания утверждать, что в свое время скотоводческая экономика была новой по отношению к экономике собирательства, а аграрная – относительно номадной и т. д. А значит, современный вариант новой экономики тоже в будущем уступит место иному, более новому, став в процессе трансформации составной частью старой экономики. Если ныне феномен новой экономики ассоциируется «с несколькими релевантными аспектами: цифровой экономикой, интернет-экономикой, сетевой экономикой, виртуальной экономикой, невесомой экономикой, э-бизнесом, e-lance-экономикой, экономикой знаний и информационным обществом» [2,1], то каким будет ее содержательное наполнение уже через несколько десятилетий остается для нас загадкой. Новые, неведомые нам технологии очертят контуры следующей новой экономики, вновь лишь ненадолго модерной, на место которой со временем придет еще более новая экономика грядущего.
Мы полагаем, что новую или авангардную экономику следует рассматривать в несколько ином, неосном контексте, а, именно, как наиболее современную, футуризированную составляющую экономики, ту ее часть, которая воплощает в себе самые последние достижения человечества в технологическом, консумационном, дистрибутивном, организационном и прочих ракурсах. Отсюда, в зависимости от неосной динамики в пределах каждого из них, авангардную экономику будут репрезентировать или высокие производственные технологии (как, к примеру, элементы информационной, технотронной или цифровой экономик), или новые, доныне неизведанные блага (в качестве проявлений, например, сетевой или терциарной экономик), или изменения в отношениях между участниками производственных отношений (как одного из базовых признаков «экономики коллективного капитализма», меритократической и нетократической экономик).
Впрочем, с появлением новых неосных образований, подобные воплощения будут отступать на второй план, лишаясь прежнего авангардного статуса. В таком понимании новая экономика представляет собой передовую часть экономики, ее авангард, расположенный на острие прогресса, неосный фронт, глубина эшелонирования которого дифференцирована по различным видами деятельности. Отсюда, «новая экономика» может рассматриваться как авангардная экономика, элементам которой во всем их многообразии и дискретно-неразрывной целостности присущи высокая склонность к интро - и экстравертной изменчивости, обновлению, поливариативности, трансформации в свои иноверсии, интенсивному включению компонентов, начинающих отвечать критериям новоэкономического и исключению критериально утрачивающих этот статус. В этом смысле термин «авангардная экономика» хотя дескриптивно и синонимичен «новой экономике», однако, на наш взгляд, в большей мере отвечает специфике рассматриваемого феномена и является менее дискредитированным использованием для фиксации взаимно неэквивалентных явлений.
Следует отметить, что многочисленные дефиниции новой экономики, появившиеся за последние десятилетия, отражают лишь частные проявления более грандиозного, многопланового и разнообразного в своих формах феномена неосной природы. Именно новые, латентные ранее формы полиморфной целостности приобрели в процессе эволюции явные признаки, сделавшие возможным восприятие их на перцептивном уровне. Но идентификация одиночных разрозненных форм авангардной экономики, фиксация их посредством терминологической палитры в качестве самостоятельных явлений, хотя и приближает нас к пониманию неосной природы авангардной экономики, однако позволяет аутентифицировать лишь отдельные стороны целостности, но не все ее содержательное многообразие.
Изолированное определение одних форм при одновременном исключении за пределы поля исследования иных приводит к созданию крайне искаженного образа новой экономики, фрагментизирует холистичный предмет исследования. Научный дискурс по поводу сущности новой экономики, определения ее границ на основе отождествления неоэкономики с ее отдельными формами, искусственной прокрустизации ее объекта заранее обречен на фиаско. Понимание авангардной экономики как целостности возможно лишь на консолидирующей, в данном случае неосной платформе, предусматривающей смещение акцентов в исследовании от эксклюзивов к универсалиям, от частного к общему. Лишь тогда четкое очерчивание контуров неоэкономики на дефинитивном уровне обеспечит интеграцию частных определений.
Не отрицая, с одной стороны, право на существование локальных дефиниций, такой подход, с другой, постулирует их единство и комплементарность в пределах целостного восприятия явления. В этом смысле авангардная экономика является некоторым отражением совокупности экономических отношений, возникающих между людьми в процессе производства, распределения, обмена и потребления авангардно-экономических по содержанию благ, или «необлаг». Соответственно, определение феномена авангардной экономики на неосных основаниях выступает в качестве результирующей для многочисленных как противостоящих и взаимоисключающих, так и взаимодополняющих и взаимообогащающих дефиниций новой экономики, одновременно охватывая целый ряд аспектов:
1) потребление новых благ, его специфику в контексте возрастания роли знаний и информации в консумационных наборах современных потребителей и усиления роли кастомизации;
2) производство таких благ в соответствии со стремительным технологическим обновлением неоэкономически-ориентированных предприятий, тенденциями демассификации, применения «тонких» технологий, растущей производительности и падающей ресурсоемкости в условиях действия эффекта «фактора четыре»;
3) распределение результатов производства между его участниками в свете усиления позиций креативных, высокообразованных работников - творцов нового и маргинализации рутинного труда, имеющим своим следствием нарастающую дифференциацию в пределах среднего класса, рост могущества мерито - и нетократии, присваивающих все большую часть общественного продукта;
4) обмен на перманентно изменчивых, внезапно возникающих и столь же быстро исчезающих рынках новых благ в разрезе распространения сетевых эффектов, тенденций к локальной монополизации на рынках уникальных благ и усиления конкуренции в глобальном измерении, динамичного перераспределению рент между производителями и потребителями, появления новых технологически оригинальных и возрождающихся в новом качестве ранее существовавших способов взаимодействия между экономическими акторами (электронная коммерция, ренессанс отношений «экономики дарований» и т. п.).
Впрочем, подобное интегративное видение авангардной экономики не означает ни отождествления ее объекта с суммой объектов, отражаемых локальными дефинициями новой экономики, ни ограничения ее ареала лишь зонами распространения явлений, отраженных в таких псевдосинонимичных и в то же время альтернативных определениях. Область авангардно-экономического пересекает все множество областей этих новоэкономических альтернатив, включая в свой состав хотя и не все, но подавляющее большинство их элементов, являясь при этом большим, чем их простое аддитивное объединение, охватывая элементы, атрибутивно не принадлежащие ни одной из них.
Использованная литература
1. А. Новая экономика и информационные технологии. – М.: Экзамен, 2003.
2. Siebert H. The new economy – what is realy new? // Kiel Working Papers. – 2000. – No 1000.
Основные порталы (построено редакторами)